Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Был ли спор о переселении душ между Оригеном и церковными соборами? 5 страница




Но вновь повторю: Ориген говорил о том, о чем Церковь молчала. Да, Ориген сфальшивил. Но он не противоречил ясному голосу Церкви — просто потому, что по этим вопросам этот голос еще не прозвучал [[305]].

И о реинкарнации Ориген говорил в таких ощутимо предположительных, неутверждающих интонациях, что гипотезы, выстроенные им в книге «О началах», но не получившие развития и подкрепления в его позднейших книгах, так и не вызвали нарекания в их адрес со стороны Церкви.

И потому, как только мы всерьез присматриваемся к истории оригенизма, то замечаем странное для теософов обстоятельство: за что Церковь никогда не осуждала Оригена — так это за проповедь реинкарнации. Конфликт Оригена с церковными властями в интерпретации теософов означает, что именно философия Оригена, признававшая реинкарнацию, была гонима церковниками. Однако, как мы видели, на самом деле Ориген навлек на себя гнев своего епископа совсем не своими проповедями.

И потому теософам надо приготовится к неприятному для себя выводу: оказывается, не только зрелые книги самого Оригена говорят, что он не принимал идею реинкарнации. Оказывается, не только друзья отвергают наличие у него этой идеи. Но и голос врагов довольно единодушно говорит о том, что у Оригена не было проповеди реинкарнации. Если бы недруги Оригена вычитывали в его книгах и идея реинкарнации — они бы использовали ее с своей борьбе с ним. Но в конфликте Церкви и оригенизма тема реинкарнации не подчеркивалась.

Это молчание врагов Оригена очень важно: оно не дозволяет теософам использовать аргумент отчаяния: мол, всю жизнь учил Ориген переселению душ, да вот церковные цензоры уничтожили те труды Оригена, где он выражал свои теософские симпатии, а в сохраненные ими тексты вставили свои догматические воззрения. Ведь если Ориген действительно был настолько православен, что отказался от идеи переселения душ, то за что же, — вопросит теософ, — он был преследуем Церковью, за что в его адрес раздавались анафемы?

Итак: можем ли мы предположить, что в тех, действительно весьма многочисленных, произведениях Оригена, которые не дошли до нас, содержались идеи, выдававшие кармически-реинкарнационные убеждения автора?

Нет. Предположить мы так не можем именно потому, что Ориген был церковно осуждаемым писателем. Если бы в творениях Оригена была проповедь реинкарнации, то его оппоненты, уничтожая те экземпляры книг Оригена, которые оказались в их власти, старались бы обезвредить действие недоступной для них части тиража через распространение своих собственных предостережений: «Берегитесь! этот гнусный еретик пал настолько низко, что не погнушался принять даже языческую идею переселения души!».



Византийское церковное сознание не умеет прощать вероучительных грехов, не имеет привычки покрывать милосердным умолчанием ошибки в области вероучения. Византийское мышление, порой даже слишком терпимое, если речь заходил о грехах плоти или о грехах против людей, не прощало грехи против Бога. Здесь уж каждая обмолвка, каждая неточность, каждая недодуманность становилась тем лыком, что аккуратно вплеталось в строку. Средневековье вообще не признает за человеком (тем более за богословом) права на простую человеческую ошибку; оно во всем видит сознательную злую волю, вредительский замысел. Это своего рода естественный антигностический синдром (в противовес гностикам, учившим о спасении через «знание», христиане говорили о том, что Царство Божие силой, то есть усилием воли берется). Это искривление «естественное», в смысле почти неизбежное. Но в жертву этой своей болезни средневековые христиане принесли слишком много чужой крови… И еще одну особенность византийского мышления мы уже отмечали выше: это очень твердая память о еретиках. Ошибки не только тонко подмечаются, но и недобрая память о них хранится века.

У Оригена же была сложная церковная судьба. У него во все века хватало церковных оппонентов. Бывало, что обвинения против него просто выдумывались. Так, император Юстиниан, по чьей инициативе проходили антиоригеновские соборы VI века, утверждал, будто «богоборец Ориген» включал в свои труды православные суждения лишь для «злонамеренного обмана простаков. Воспитанный в языческих баснословиях и желая распространить их, он прикинулся, будто изъясняет божественное Писание, чтобы таким образом, злонамеренно смешивая непотребное свое учение с памятниками божественного Писания, вводить свое языческое и манихейское заблуждение и приманивать тех, которые в точности не выразумели божественное Писание… Одна и единственная забота была у нечестивого Оригена — поддержать эллинское заблуждение и в души слабых посеять плевелы» [[306]]. Император неправ. Ориген — заблуждающийся христианский мыслитель, а не замаскировавшийся оккультист.



Но из этой фразы императора Юстиниана видно, насколько высок был градус раздражения Оригеном у его оппонентов. Не только действительные его ошибки ставились ему в вину. Порой они просто выдумывались (как, например, приверженность манихейству). В этих обстоятельствах можно быть уверенным: ни одно расхождение Оригена с церковной традицией не прошло бы незамеченным.

Церковная традиция, как мы видели, с до-оригеновской поры отметала идею метемпсихоза как однозначно языческую. Так вот: если бы у Оригена была эта идея — то церковные полемисты не преминули бы использовать ее при критике оригеновского наследия. Но… критики Оригена не обвиняют его в этом.

Св. Мефодий Олимпийский, начавший полемику с Оригеном в конце III столетия, обличает слабости оригеновского понимания воскресения (об этом ниже). Но он не обвиняет Оригена в проповеди переселения душ (при этом сам он резко отвергает идею душепереселения, о чем см. выше).

Спустя столетие перечень ошибок Оригена у св. Епифания Кипрского выглядит так: «О самом Оригене мы сказали в предыдущих рассуждениях, как он хулил Сына Божия, называя Его Богом созданным и сказав, что Он не может видеть Бога Отца, что равно и Дух Святый не может видеть Сына, и как он ложно учил, будто душа предсуществовала и согрешив на небе низведена в тело, и что диавол будет восстановлен в своем начальстве» (св. Епифаний Кипрский. Панарий. 64, 73). В других местах Епифаний насчитывает восемь ошибок у Оригена, и с этим более полным перечнем согласен Иероним. Эти ошибки Оригена в том, что он учит: 1. Христос не может видеть Бога Отца; 2. «Души заключены в этом теле как бы в темнице, и прежде чем человек был в раю, они пребывали с разумными тварями на небесах». 3. Диавол и демоны некогда принесут покаяние и в последнее время будут царствовать со святыми. 4. Человеческие тела — это те «кожаные ризы», которыми Адам и Ева облечены по грехопадении, а в раю они были без плоти, жил и костей. 5. Отрицает вокресение плоти с половыми отличиями. 6. Райский сад толкует как аллегорию. 7. Воды, разделенные, согласно книге Бытия, на верхние и нижние, понимает как разделение светлых и темных ангелов. 8. Образ и подобие Божие полностью утрачены человеком и после рая в человеке более не существуют [[307]].

Действительно ли Ориген учил всему, в чем обвиняет его Иероним — это отдельный вопрос [[308]]. Действительно ли все то, что кажется Иерониму в Оригене еретическим, еретично — тоже вопрос, требующий особого разговора [[309]]. Но в чем Епифаний (и — в данном случае — Иероним) не обвиняет Оригена — так это в проповеди переселения душ. Значит ему, имевшему перед глазами гораздо больше оригеновских рукописей, чем мы, не представлялось возможным понимать взгляды Оригена как реинкарнационные.

В проповеди реинкарнации Оригена обвинял только Иероним — и то только иногда [[310]], только в самых раздраженных своих текстах, и, вдобавок, не цитируя Оригена, а от себя как бы резюмируя его систему («Твоему Оригену дозволительно рассуждать о переселении душ, измышлять бесчисленные миры, разумные создания облекать новыми и новыми телами, говорить, что Христос много раз страдал и еще больше раз будет страдать», а меня обвиняешь в том, что я выучил еврейский язык (Иероним. Апология против Руфина. 1, 20)).

Но эти обвинения Иеронима никто больше не поддержал.

Никто — в том числе и V Вселенский Собор, на котором вроде бы произошло осуждение учения Оригена. Но что же произошло в VI веке, на Вселенском Соборе? Мы же помним, что, с точки зрения теософов, «только в 553 году Учения о Карме и Перевоплощении удалось отменить на одном из Соборов в Константинополе» [[311]].

Во-первых, вопрос об Оригене на Соборе не обсуждался.

Имя Оригена упоминалось на Соборе только однажды (на восьмом, последнем, заседании), где он стоит в ряду остальных древних еретиков («Арий, Евномий, Аполлинарий, Несторий, Евтихий и Ориген» [[312]]). Ни один из тех богословов, которые помянуты рядом с Оригеном, не был сторонником кармических идей. Жившие столетием или двумя позднее Оригена, они ошибались уже не в богословской «арифметике», но в «высшей математике» богословия (в учении о Троице). При этом Собор вообще ни слова не сказал о том, в чем именно заключаются ошибки Оригена и уж тем более не поставил в вину Оригену проповедь «доктрины о перевоплощении». В послесоборных посланиях, которыми участники Собора извещают отсутствовавших епископов о происшедшем, нет никаких упоминаний об осуждении Оригена, оригенизма и теории переселения душ [[313]].

Кроме того, контекст, в котором упоминается имя Оригена, означает, что V Собор анафематствует его не от своего имени, но лишь присоединяется к более раннему осуждению Оригена: «Если кто не анафематствует Ария… и Оригена, с нечестивыми их сочинениями, и всех прочих еретиков, которые были осуждены и анафематствованы святою кафолическою и апостольскою Церковью и святыми четырьмя помянутыми соборами, и тех, которые мудрствовали или мудрствуют подобно вышесказанным еретикам, и пребыли в своем нечестии до смерти, тот да будет анафема».

Итак, V собор лишь подтверждает осуждение Оригена, высказанное неким предшествующим собором. Каким же? Собор с обсуждением оригеновского учения состоялся за 10 лет до Вселенского Собора — в 543 г.

Но ни в 543 году, ни в 553-м ни слова не было сказано о … переселении душ. Оба этих Собора не обсуждали и не осуждали идею реинкарнации.

Были осуждены: идея предсуществования душ; идея получения тела душою в качестве наказания; идея, согласно которой ангельские души могут переходить в человеческие и наоборот; о конечном исчезновении материи и о всеобщем спасении [[314]]. Среди 10 анафематизмов 543 г. и 15 анафематизмов 553 г. не было ни одного, гласящего что-то вроде «тем, кто учит, что человеческая душа может вселяться в новые человеческие или животные тела, — да будет анафема».

Накануне Собора 543 г. император Юстиниан адресует константинопольскому патриарху Мине послание о необходимости осуждения Оригена. Среди 23 выписок, сделанных Юстинианом из оригеновых сочинений и оцененных как еретические, нет ни одной, которая говорила бы о переселении душ [[315]].

Упоминание о переселении душ есть только в Послании Юстиниана Вселенскому Собору 553 г.: «Итак, Пифагор, Платон, Плотин и их последователи, как я сказал, единодушно признавая души бессмертными, говорили, что они существуют прежде тел и что есть отдельный мир душ, что падшие из них посылаются в тела, и при том так, что души ленивых в ослов, души грабителей в волков, души хитрецов в лисиц, души сластолюбцев в коней. Церковь же, наученная божественными Писаниями, утверждает, что душа сотворена вместе с телом, а не так, что одно прежде, а другое после, как казалось сумасбродству Оригена» [[316]]. Несложно заметить, что учение о переселении душ здесь приписывается языческим философам, а не Оригену (на долю последнего достается лишь обвинение в «предсуществовании душ»).

Решения Константинопольских соборов 543 и 553 годов осуждают самые предпосылки, на которых может строиться доктрина реинкарнации (ибо если нет предсуществования душ, если душа творится вместе с телом, то ни о каких «предшествовавших жизнях» речи уже быть не может). Но, отстраняя философские предпосылки, из которых могло бы развиться учение о переселении, они не осуждали само учение о переселении.

Но вновь повторю — на V Вселенском Соборе не было дискуссий об Оригене, и не было никакого специального осуждения Оригенова учения. Вопрос об оригенистах рассматривался вне рамок соборных заседаний. Вселенский Собор — дело довольно сложное по своей организации. Сотни епископов из самых разных провинций и стран должны съехаться к определенному сроку в столицу. Путешествие занимало недели и даже месяцы. Кого-то задерживали морские бури, кого-то — злоключения на суше. В результате в ожидании «кворума» те епископы, что уже добрались до Константинополя, занялись обсуждением частных вопросов, для решения которых не требовался авторитет Вселенского Собора.

Такое частное предсоборное совещание и обсудило вопрос о нестроениях, появившихся в палестинской епархии — об увлечении монахов нескольких монастырей идеями Евагрия и Оригена. Как вопрос, касающийся лишь одной епархии, он был решен до начала Вселенского Собора. Именно так считают современные учение. По выводу М. Поснова, «Собственно осуждение Оригена состоялась на одном из заседаний, предшествовавших открытию Вселенского Собора» [[317]]. Та же самая мысль (и теми же словами) еще прежде была высказана С. Епифановичем [[318]]. Еще раньше о том же писали В. Болотов [[319]] и М. Оксиюк: «Отцы, прибывшие на V вселенский собор, осудили оригенизм еще до открытия заседания этого собора как вселенского» [[320]]. «Список из 15 анафематизмов был соcтавлен Отцами Собора 553 г. вне официальных заседаний», — подтверждает французский патролог де Любак [[321]].

Как видим, современная церковно-историческая наука не соглашается с мнением Евагрия Схоластика, согласно которому события развивались так: «Итак, когда возник вопрос, должно ли анафематствовать умерших, Евтихий, по-видимому, в совершенстве изучивший Божественное Писание, но при жизни Мины еще не принадлежавший к числу людей знаменитых, посмотрев на собравшихся не только с гордостью, но и с презрением, сказал решительно, что это не требует и рассуждения, потому что и в древности царь Иосия не только заклал живых жрецов идольских, но и раскопал гробы тех, которые до того умерли. Замечание Евтихия показалось уместным, и Юстиниан, узнав об этом, возвел его после кончины Мины, на престол царствующего града (Евагрий Схоластик. Церковная история 4, 48). «Юстиниан спросил у отцов Собора… все единодушно предали анафеме Феодора и сказанное Феодоритом против двенадцати глав Кирилла, равно как послания Ивы… Так сперва шло дело. Потом, когда монахи подали императору письменное донесение против учения Оригена, Юстианин спросил у отцов Собора и об этом. Вслед за восклицаниями в укоризну Оригена и его вымыслам на Соборе составлен был Юстиниану доклад» (Евагрий Схоластик. Церковная история 4, 48).

Впрочем, Евагрий жил и писал в Антиохии, а не в Константинополе, в пору Собора он был еще слишком молод — ему было 20 лет — а писал он спустя сорок лет после этих событий. Сообщение Евагрия о последовательности событий на Соборе находится в противоречии с тем их порядком, который излагается св. Софронием в его послании Шестому Собору (681 г.): «Пятый Собор… уничтожает и исторгает в погибель прежде всего безумного Оригена и все его напыщенные бредни, а также вымыслы, полные нечестием всякого рода; вместе с ним и учение Евагрия и Дидима и все языческие и чудовищные и совершенно баснословные пустословия. За ними исторгает Феодора Мопсуэстийского, вымыслы Феодорита, исторгает и так называемое послание Ивы» [[322]]. Вся же совокупность свидетельств о церковных событиях 553 г. заставляет историков считать, что «все-таки строго формально осужден был Ориген не вселенским собором… Текст указа императора Юстиниана против Оригена был произвольно помещен издателями «Деяний соборов» (Harduin и Mansi) в собрании актов V Вселенского собора» [[323]]. Поэтому, кстати, в русском издании Деяний Собора определения, касающиеся Оригена, опущены [[324]].

Вселенский же Собор был оповещен о случившемся и подтвердил отлучение оригенистов от Церкви. Отсутствие дискуссии об Оригене на Вселенском Соборе означает, что в это время ересь оригенистов не казалась опасной — и потому не выносилась на суд Вселенского Собора. Вопрос был слишком частным и слишком региональным. Более того, сами палестинские оригенисты привлекли внимание предсоборного совещания лишь потому, что оригенисты только что насилием продвинули своего кандидата в иерусалимские патриархи и тем самым вызвали смуту в Церкви [[325]]. Ересь, зревшая в отдалении монашеских келий, вышла наружу. Но она была частной, была очевидно нетрадиционной — и потому Собору не было нужды входить в дискуссию по поводу оригенизма.

Спустя полтора столетия в церковных актах вновь появляется имя Оригена.

В послании бывшего Иерусалимского патриарха св. Софрония Шестому Вселенскому Собору (681 г.) при изложении веры автора говорится: «Мы не будем предполагать, что души существовали прежде тел, и не будем думать, будто они до появления и до основания этого видимого мира жили какой-то вечной жизнью, не будем говорить, что они обладали жизнью небесной, живя жизнью бестелесной и бесплотной и вечной на небе, некогда не существовавшем, как желал этого заблуждавшийся Ориген и сообщники и единомышленники его Дидим и Евагрий и остальное полчище их, выдумывающее басни. Они не только это проповедуют ошибочно, увлекаясь языческими учениями и оскверняя высокое происхождение христианское, но даже безумно отвергают воскресение этих тел, которыми мы ныне облечены. В укор им достаточно сказать то, что сказано Павлом к коринфянам: «если нет Воскресения мертвых, то и Христос не воскрес» (1 Кор. 15, 13). Не только в этом они обманываются и сбиваются с прямого пути, но и многое другое говорят противно апостольскому и отеческому преданию: отвергают насаждение рая, не хотят допустить, что Адам был создан во плоти, порицают образование из него Евы, отрицают голос змия, не допускают, чтобы таким образом Богом установлено было стройное распределение небесных тел, а фантазируют, будто оно произошло вследствие первоначального осуждения и превращения. Они безбожно и вместе баснословно бредят, будто бы в единичности умов произошло все разумное, осуждают создание превыше-небесных вод, хотят, чтобы был конец наказанию, допускают совершеннное повреждение всего чувственного, говорят о восстановлении всех разумных существ: ангелов, людей, демонов, и опять сливают разные свойства их в мифическую единичность. Говорят, что Христос ничем не отличается от нас; о Нем они учат насмешливо, а не так, как мы благочестиво проповедуем о Нем и демонски распространяются о славе, чести, царстве и господстве; и тысячи нелепостей извлекают эти несчастные из нечестивого сокровища своего сердца» [[326]]. Большая часть обвинений св. Софрония в адрес Оригена относится на самом деле не к нему, а к оригенистам VI столетия (именно они взяли себе имя «изохристов» — «равных Христу»). Но опять заметим, что ни Ориген, ни оригенисты не обвиняются в проповеди переселения душ. Заметим также, что и на этот раз Собор не вдался в дискуссии вокруг оригеновского наследия.

Проходит еще 10 лет — и 1 правилом Трулльского Собора (691 г.), излагающим нормы православной веры, анафема оригенистам было подтверждена, и причем в более развитых выражениях по сравнению с 543 годом: «прехождение и превращение некоторых тел и душ» [[327]]. Это «превращение душ» можно понять в смысле метемпсихозы, однако самого этого термина и здесь нет. Скорее всего, это выражение Собора просто отрицает доктрину Оригена о возникновении души в результате первого «охлаждения», и о возникновении тела в итоге следующего «прехождения и изменения» души, а не в результате прямого Божественного акта.

И опять стоит заметить, что высказывание отрицательной оценки оригенистского учения не встречает никакой оппозиции, не вызывает дискуссии на Соборе или около него. Да и сам этот Собор созывался не с целью выработки новых богословских формул, а с целью систематизации канонического права, для решения дисциплинарных и богослужебных проблем. Его первое правило, открывающее свод соборного законодательства, не претендует дать более глубокое или тем более новое понимание вероучения; оно просто подтверждает традиционность, православность Собора. Это как бы «визитная карточка» Отцов Собора: мы приемлем все то, что было выработано церковной традицией прежде, мы православны — а это значит, что у нас есть право от имени Православной Церкви вносить необходимые изменения в строй церковной жизни. Ориген в этом 1 правиле опять, как и на V Соборе, упоминается не специально, но в ряду классических еретиков. Их имена вновь и вновь упоминались на соборах не потому, что их ереси оказались столь живучи. Соборное подтверждение древнего осуждения было свидетельством не о еретике, а о собравшихся. Тем самым они свидетельствовали о себе: мы — преемники тех Святых Отцов, что некогда оспорили и победили ту древнюю ересь, мы следуем тем Отцам и, это знак нашей православности. Так Собор 691 г. подвтерждает осуждение Ария. Но плох был бы тот историк, который на этом основании заключил бы, что ересь Ария была еще жива в Византии, и что именно поэтому даже три с половиной столетия спустя после кончины Ария византийские богословы вынуждены полемизироватьс его последователями.

Это значит, что и упоминание имени Оригена и его учения о генезисе человека в 1 правиле Трулльского Собора носит почти ритуальный характер. Сам же вопрос об оригенизме не воспринимался как стоющий пастырского внимания или усилия богословской полемики. Так что и в конце седьмого столетия мы не находим христиан, веривших в переселение душ, а, соответственно, и внутрицерковной полемики по этому поводу.

Имя Оригена упоминается и на VII Вселенском Соборе — и опять лишь в общем перечне прежде бывших еретиков: «…с тем вместе анафематствуем бредни Оригена, Евагрия и Дидима, как сделал это пятый собор, бывший в Константинополе» [[328]].

Вопрос VII Собора — обоснование иконопочитания. Собор разбирает исторические свидетельства об отношении церковной старины к священным изображениям. Разбираются как тексты, приемлющие изображения, так и отрицающие их. Среди последних оказываются книги Евсевия, ученика и защитника Оригена. Собору важно выяснить, всегда ли Евсевий пишет согласно с общецерковным преданием, и выясняет, что нет. Как пример такой ошибки приводится апология Евсевием Оригена. Но Собору недостаточно просто от своего имени сказать, что, вот, мол, мы находим книгу Евсевия исполненной погрешности. Важно найти прецедент аналогичного отношения к этой книге в древности. Как пример того, что эта апология уже давно была отвергаема церковным сознанием, на Соборе зачитывается выдержка из ответа на «Апологию», написанного свт. Антипатром, епископом Бострским (аравийским подвижником V века [[329]]): «Евсевий был человек многосторонне образованный, но чтобы он знал догматы — этого допустить нельзя, напротив, мы знаем, что он был весьма далек от точного понимания их… Покажите мне кого-либо из знаменитых учителей церкви, который бы ясно и не колеблясь учил, что души человеческие существуют прежде своих тел… О, ярый защитник оригеновых заблуждений! Ты до сих пор не слыхал даже, что иные увлекаются одним только заглавием «о началах» [[330]].

Как видим, и здесь Ориген не обвиняется в проповеди переселения душ.

И лишь в 1082 г. раздалось соборное осуждение тех, кто «предпочитает глупую внешних философов так называемую мудрость и принимает перевоплощение человеческих душ». Это произошло в Константинополе на Соборе против Иоанна Итала [[331]].

В результате возникает два вопроса: почему до ХI века идея переселения душ не осуждалась; и почему в 1082 году она все же была официально осуждена? Почему отторжение Церковью проповеди Оригена не привело к анафеме доктрины реинкарнации (ни в III веке, ни в VI), а проповедь этой идеи Иоанном Италом вызвала немедленную и жесткую реакцию? Не следует ли из этого еще раз, что у Оригена все-таки не было реинкарнационной доктрины? Предпосылки для нее были, но все же даже его критики замечали, что он не шел от этих предпосылок к принятию самой идеи душепереселения, но в течение своей жизни он скорее отходил от нее, приближаясь в этом вопросе к церковному христианству.

Направления движения Оригена и Иоанна Итала не совпадают. Ориген шел от язычества к христианству. Иоанн Итал — от христианства к язычеству [[332]]. То, что у одного было пережитком прошлого, недодуманным рудиментом язычества, то у другого стало сознательным выбором и противопоставлением христианству. У Оригена даже гипотеза реинкарнации должна была служить защите Церкви (чтобы избежать гностической критики библейского Бога как Бога несправедливости и зла). У Иоанна Итала та же самая идея должна была послужить забвению Бога Библии, растворению его в эллинских «богах». Через Оригена путь шел к св. Григорию Богослову. Через Иоанна Итала — к Плифону [[333]].

Сопоставив реакцию Церкви на учение Иоанна Итала и на учение Оригена, можно сделать лишь один вывод: церковное сознание, в отличие от теософов ХХ века, не видело книгах Оригена проповеди реинкаранции.

Еще раз соберем все те факты, что привели нас к такому выводу:

1. Церковное сознание всегда резко негативно относилось к проповеди реинкарнации (необходимые подтверждения этого тезиса приведены в предыдущей главе).

2. Церковное сознание с каждым поколением, начиная с конца III века, все хуже относилось в Оригену искало поводы для его критики и осуждения.

3. Церковное сознание резко, однозначно и быстро отреагиривало на проповедь реинкарнации Иоанном Италом.

4. При этом критики Оригена ни до V Собора, ни на Соборе не обвиняли Оригена в проповеди реинкарнации.

Вывод: у Оригена не было учения о реинкарнации. Даже в тех его книгах, что не дошли до нас, но были известны в III-VI вв., не было попыток представить доктрину реинкарнации в качестве христианской.

Но теперь встает такой вопрос: почему христианская мысль, ясно отвергая учение о реинкарнации в течение всего первого тысячелетия, предоставляла полемику с философией метемпсихоза отдельным проповедникам, но не обсуждала его на соборах? И почему эта ситуация вдруг изменилась в ХI столетии? Что означает тот факт, что Церковь, при случае вступая в полемику с идеей переселения душ, все же не осуждала ее официально до ХI века?

Расхожий теософский аргумент, утверждающий, что произошло изменение в самом церковном учении, мы принять не можем. Просто потому, что теософы не могут привести ни одного факта в пользу того, что Церковь до VI или до XI века придерживалась идеи реинкарнации, а мы видели десятки случаев, когда раннехристианские писатели выступали против веры в переселение душ.

То, что церковный собор так поздно выступает с официальным осуждением этой идеи, связано совсем с другим обстоятельством. Дело в том, что пока правда видна и не оспариваема, можно не заботиться о словах. Женщина может впервые задуматься о том, как она любит своего ребенка — лишь если ее спросит телекорреспондент. Но это не значит, что она не любила его прежде, хотя у нее и не было раньше повода подобрать надлежащие слова…

Или, ближе к реалиям церковной истории: только если появится некий «педагог», который скажет, что «любить ребенка — значит каждое утро его избивать и ни в коем случае не кормить его чаще одного раза в три дня», педсовет скажет: «говорящего подобное да не подпускают к детям!» Но не означает же это, что ранее педсовет придерживался иной точки зрения! И хотя прежде в педагогической литературе никогда не высказывалась столь ясно и прямо такая точка зрения, это никак не значит, что памятный педсовет своим «анафематизмом» сказал «новое слово» в педагогической науке.

Анафема не возглашается посторонним. Анафема — это отлучение от Церкви. Отлучить от Церкви можно только уже принадлежащих к ней. Пока некое учение существует вне Церкви — Церковь не формулирует догматического суждения о нем, предоставляя отдельным полемистам вести дискуссию со «внешней мудростью». Но если собственно церковные люди вдруг начали принимать эту идею и даже проповедовать ее как собственно церковную — вот тут Церковь уже должна предупредить: это не мое!

Соборная анафема верованию в реинкарнацию была провозглашена столь поздно потому, что до этого это верование не встеечалось внутри церковной ограды. В Церкви до сих пор нет анафемы марксизму или конфуцианству. Вот если придет в Россию ультрапротестантская «теология смерти Бога», и появятся христианские богословы, уверяющие, что Бога нет, да и вообще не было, и что путь в земной рай лежит через обострение классовой борьбы — тогда Церковь этих богословов отделит от себя — их, а отнюдь не профессиональных пропагандистов научного атеизма, которые и не делали вида, будто они выступают от имени Церкви.

А затем, лет через тысячу, найдется новая пророчица, которая глубокомысленно заметит: смотрите, православные лишь в конце ХХ века анафематствовали атеизм — а, значит, до этого все христиане были атеистами!

В этой связи стоит вспомнить полемику между И. Ильиным и Н. Бердяевым по вопросу о вооруженном сопротивлении большевикам. Ильин эпиграфом к своей книге «О сопротивлении злу силою» вынес евангельский рассказ о Христе, бичом изгоняющем торговцев из храма. Бердяев в ответ небезосновательно заметил, что к большевикам этот образ приложить уж никак нельзя: их нельзя силой выгнать из храма по той простой причине, что они в нем и не находятся. Они извне разрушают Храм. Как верно отметил М. Курдюмов, не безбожному большевизму была провозглашена анафема святителя Тихона. «К кому были обращены грозные послания Первосвятителя? Не надо забывать, что в ту пору бесчинствовал и насильничал сам народ в огромном большинстве своем. Угар революции вскружил голову даже некоторым представителям церковного клира. Пишущему эти строки пришлось в качестве члена первого Московского Епархиального съезда наблюдать таких делегатов от приходов и благочиний, которых один московский священник справедливо назвал «социал-псаломщиками» и «социал-дьяконами». Вот ко всем этим взбаламученным массам и обращал Патриарх свое обличительное слово и им, а не главарям большевизма, угрожал он церковной анфемой» [[334]].


mylektsii.ru - Мои Лекции - 2015-2019 год. (0.009 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал