Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Клавдий




 

Следует заметить, что это, первое в римской истории убийство императора (конечно же не последнее), было просто подарком для сената. Теперь, когда стало ясно, на что способен безумец, обладающий властью и титулом императора, уважение к системе принципата было подорвано. Последние события испортили его «имидж» и уничтожили все, чего добились более удачливые политические деятели за семьдесят лет разумного и твердого правления. Всеобщее настроение располагало к попыткам снова возродить Республику. К несчастью для сенаторов, они не имели права голоса в решении этого важного вопроса. Император был убит своими собственными солдатами, и только они могли решить, кто будет следующим владыкой Рима. Как бы то ни было, но именно армия имела право решающего голоса во всем, что происходило в государстве. Равной ей силы не существовало, и противопоставить ей было нечего.

В то время, когда разъярённые легионеры ворвались во дворец, рядом с императором был его дядя, Тиберий Клавдий Друз Нерон Германик, младший брат Германика и сын Друза-старшего, то есть ближайший родственник двух величайших героев первых дней создания Империи.

В отличие от отца и брата Клавдий с ранних лет был болезненным, некрасивым ребенком, поэтому вынужден был всегда оставаться на вторых ролях и терпеть пренебрежение родни. Он и сам всегда старался держаться в тени и постепенно прослыл дурачком. Это спасло его от придворных интриганов, которым Клавдий казался совершенно безопасным и неинтересным существом. В действительности же это был весьма неглупый человек. Он занимался историческими исследованиями и написал чрезвычайно интересные трактаты об этрусках и карфагенянах. Конечно же веселой золотой молодежи Рима такие занятия казались слишком эксцентричными. Римляне считали себя нацией воинов, призванных завоевать весь мир и распространить свои ценности на все покоренные народы. Нельзя сказать, что образованию молодежи уделялось мало внимания, но в зрелом возрасте мало кто хотел посвятить себя чему-либо, кроме развлечений или войны.

Возможно, Калигула был слегка привязан к дяде из-за его очевидной безобидности, а может быть, относился к нему как к чему-то вроде придворного шута. Как бы то ни было, но в начале правления нового императора Клавдий был назначен консулом. Мы уже упоминали о том, что, когда Калигулу убили, его дядя находился рядом с ним. Пока солдаты рыскали по дворцу, слепо убивая каждого, кого могли найти, опасаясь, что их застигнут на месте преступления, Клавдий в страхе прятался за какой-то занавеской. Как только легионеры немного успокоились, они обнаружили перепуганного историка и вытащили его из укрытия. Он на коленях молил убийц сжалиться, хотя те вовсе не собирались причинить ему вред. Солдаты отлично понимала, что стране нужен будет новый император, а человек, который пресмыкался перед ними, как-никак был членом знатного рода. Преторианцы вовсе не хотели смерти Клавдия; напротив, они попросили его стать новым императором Рима.



Возможно, что Клавдий вовсе не хотел принимать этот пост, но у него не было ни малейшей возможности спорить с вооруженными солдатами, занявшими дворец. Поэтому он не только согласился принять императорские регалии, но и пообещал после своего утверждения вознаградить преторианцев, создав при этом весьма плохой прецедент. Солдаты поняли, что могут торговаться и получать плату за то, что возведут на трон нового императора, и впоследствии цена за такую услугу неизменно возрастала.

Сенаторы осознали, что их надежды на восстановление республиканской формы правления канули в Лету. Не видя другого выхода, они согласились на требование преторианцев и признали Клавдия императором Рима.

К тому времени дяде прежнего властителя уже исполнилось пятьдесят лет. Всю свою жизнь он занимался учеными исследованиями и не был приспособлен для того, чтобы действовать или принимать серьезные решения. Собственно говоря, это был боязливый и слабовольный человек, никак не подходивший на роль правителя. Однако, раз уж так сложилась судьба, Клавдий сделал все возможное для того, чтобы править как можно лучше. Он продолжал перестраивать. Рим, расширил сеть дорог, связавших воедино все части Империи, и приказал вырыть озера, которые повысили урожайность пахотных земель. Естественно, ни о каких божественных почестях императору, так сильно задевших горожан, больше не было и речи. Клавдий поддерживал хорошие отношения с сенатом и во время всего своего правления оставался просто «первым среди равных» гражданином империи в лучших традициях августовской эпохи. Казалось бы, теперь все складывалось хорошо. Несмотря на мирный нрав Клавдия, границы Империи за время его правления сильно расширились. Он продолжал использовать политику своего предшественника, присоединяя к римским владениям сопредельные земли, которые почему-либо остались без надежного правителя. К примеру, с тех пор как Калигула казнил Птолемея, правителя Мавритании, там так никто и не взошел на трон. Местные жители противились плохо организованным попыткам молодого императора сделать эту страну очередной римской провинцией, но Клавдию удалось подавить восстание и в 42 г. н. э. добиться того, что не удалось его предшественнику.



В 43 г. н. э. за Мавританией последовала Ликия, государство на юго-западе Малой Азии, а в 46 г. н. э. к Империи присоединилась Фракия, лежавшая к северу от Эгейского моря. Таким образом, всего одно-два государства поблизости от имперских владений смогли на некоторое время сохранить независимость. К примеру, под властью своего собственного правителя ещё в течение целого поколения оставалась Коммагена, крошечное государство на востоке Малой Азии, которую Калигула по какому-то странному капризу решил снова отделить от Империи после того, как она уже стала римской провинцией.

Кроме всего прочего, во время правления Клавдия Римская империя шагнула за море и, перешагнув через Галлию, укрепилась в Британии. Британские острова (Великобритания, которая в настоящее время включает в себя Англию, Уэльс и Шотландию) отделяла от Галлии узкая полоска моря. В наши дни она зовется Английским каналом. До Юлия Цезаря практически никто из древних не забирался так далеко на север, разве что финикийцы и карфагеняне. Предполагается, что они достигли Британских островов в поисках олова, металла, необходимого для производства бронзы, но тщательно скрывали точное место, где добывали его, чтобы конкуренты не смогли воспользоваться этими знаниями и подорвать их монополию на торговлю оловом.

Юлий Цезарь впервые услышал о землях за морем во время покорения Галлии. Обитатели этих островов были сродни галлам и по культуре, и по языку, поэтому не побоялись послать войска, чтобы помочь своим родичам против римлян. Защищенные морем, они боялись римлян гораздо меньше, чем жители континента. Для того чтобы прекратить все это, Цезарь предпринял два рейда на Британские острова: в 55-м и 54 гг. до н. э. Второй оказался успешнее первого, и римские легионеры сумели продвинуться в глубь острова до реки Темзы. Однако в то время у Цезаря было слишком много забот, чтобы вести бесконечную войну с жителями таких отдаленных земель, и, немного попугав бриттов, чтобы отбить у них охоту и дальше помогать галлам, он оставил их в покое и вернулся на континент.

После этого о бриттах забыли почти на столетие. Со своих отдаленных островов они могли наблюдать за постепенным завоеванием Галлии и видели, как римская культура все больше входит в жизнь ближайших соседей. Это вызывало в островитянах растущее беспокойство, которое находило выход в непрестанных попытках устроить как можно больше беспорядков на земле галлов и склонить их к восстанию. Таким путем они хотели защитить себя, создать нечто вроде буфера между своим островом и Римом, могущество которого уже успели испытать на себе во времена Цезаря. Однако в правление Клавдия ситуация в Галлии благоприятствовала скорее римлянам, чем бриттам. В отличие от Августа и Тиберия, которые не стремились сделать жителей только что завоеванных провинций полноправными гражданами Империи, новый император решил, что все без исключения должны получать это высокое звание и пользоваться соответствующим уважением. Его дальновидная политика стабилизировала ситуацию и позволила сделать Галлию удобной базой для дальнейших завоеваний (через несколько десятилетий после смерти Августа, в 48 г. н. э., количество римских граждан возросло до шести миллионов человек).

Внутренняя политика Британских островов тоже располагала к началу вторжения. Проримский правитель Кунобелин (в шекспировской пьесе он назван Кимбеллином) умер, и власть в стране унаследовали два его сына, ненавидевшие Империю. Один из вождей, который разделял взгляды покойного правителя, послал в Рим известие и попросил помощи, которая тут же и прибыла. В 43 г. н. э. (796 г. AUC) легионеры высадились на юго-восточном побережье Англии (графство Кент). В то время эта часть Британских островов, благодаря постоянным торговым связям, и без того уже была наполовину римской, поэтому вскоре и без особых проблем весь юг острова превратился в одну из римских провинций. Остальные британцы вели отчаянную войну с оккупационной армией, в особенности в диких, холмистых районах на севере и западе. До 51 г. н. э. римлянам не удавалось схватить лидера повстанцев Каратака. Хорошее знание местности помогало местным жителям успешно прятаться от захватчиков и наносить неожиданные удары, но в конце концов превосходство в организации и опыте давало себя знать.

Десять лет спустя после поражения Каратака, в 61 г. н. э., царица Боудикка подняла восстание в восточной части Британии, к северу от Темзы, и чуть было не свела на нет все успехи римской армии, буквально сметя их легионы с лица земли. Для того чтобы окончательно покорить эту территорию, потребовалось ещё тридцать лет.

Дома Клавдия терзали собственные проблемы. Так уж получилось, что тихий и мирный по характеру император был полностью под каблуком у своей жены. Третьей супругой Клавдия, на которой он женился тогда же, когда стал императором, была Валерия Мессалина, мать Британника. Позднее историки сенаторского толка так ярко живописали ее пороки, что это имя стало синонимом распущенной и порочной женщины. Вероятно, император и сам подозревал, что Мессалина мечтает убить его и посадить на трон одного из своих любовников, и в 48 г. н. э. он приказал её казнить.

После этого император женился на Агриппине, сестре Калигулы, собственной племяннице. От первого брака у нее остался сын Домиций, который после того, как его мать стала императрицей, принял имя Нерон Клавдий Цезарь Домиций Германик. В истории этот человек, внук Германика и праправнук Августа, известен как Нерон.

Агриппина мечтала увидеть своего сына на троне Империи. Она уговорила Клавдия усыновить его и сделать своим наследником вместо родного сына, Британника, который был моложе. В 53 г. н. э. Нерон женился на дочери императора, Октавии, несмотря на то что оба были ещё молоды (жениху было пятнадцать, а невесте одиннадцать), и ещё больше укрепил свои позиции.

После того как её сын стал признанным наследником императора, Агриппина перестала нуждаться в Клавдии. По свидетельству историков, в 53 г. н. э. (807 г. AUC) она отравила мужа, заручившись обещанием преторианской гвардии объявить Нерона новым правителем и пообещав им за это большую награду. В то время если солдаты говорили «да», то сенаторы уже не смели ответить отказом. Таким образом, Нерон стал пятым императором Рима.

 

Нерон

 

Нерон взошёл на трон шестнадцати лет от роду и сперва, как и Калигула в начале своего правления, подавал большие надежды. Однако любому молодому человеку, любое желание которого мгновенно выполняется, трудно хотя бы в малейшей мере научиться самообладанию. В этом возрасте ещё тяжело контролировать себя, а обязанности государя слишком тягостны. В то же время император мог себе позволить любой каприз, и придворные с радостью пользовались случаем развлечь молодого человека, так что постепенно на скучные и утомительные дела оставалось все меньше времени.

Очень скоро Нерон начал сметать со своего пути любого, кто смел противиться выполнению его воли. Он отравил Британника, развёлся со своей молодой женой, изгнал её из Рима и в конце концов расправился с ней. К 59 г. н. э. Нерон стал настолько своевольным, что не постеснялся поднять руку на собственную мать и казнил Агриппину за то, что она пыталась управлять юным императором так же, как и Клавдием до него.

Как ни странно, в действительности Нерона совершенно не интересовала верховная власть над Империей. Его сокровенной мечтой было играть на сцене. В наше время сказали бы, что он был «без ума от театра». Император писал стихи, рисовал, играл на лире, пел и декламировал трагедии. Больше всего на свете ему нравилось участвовать в публичных представлениях и получать в награду аплодисменты. К сожалению, мы не можем судить о том, насколько он преуспел в этом, потому что никаких документов не сохранилось. Известно, что при каждой возможности его награждали рукоплесканиями и призами, но потому ли, что он действительно был хорошим актером, или потому, что был императором, неизвестно. Скорее всего, вторая причина более вероятна. С другой стороны, в дальнейшем историки сенаторского толка сделали все, чтобы выставить его притязания в смешном свете, и вполне возможно, что Нерон был вовсе не таким плохим актером, каким они хотели его представить. Может быть, если бы этот молодой человек, вместо того чтобы стать императором, занялся любимым делом, то вел бы вполне достойную жизнь и даже в какой-то степени заслужил бы известность, стал бы достойным гражданином и даже, кто знает, просто хорошим человеком. Однако случилось так, что императорская власть дала Нерону возможность прославиться как одному из самых отъявленных мерзавцев, каких только знала история.

Между тем, вне зависимости от той роскошной и беспутной жизни, которую вёл Нерон в столице, дела Империи шли своим чередом. На восточных границах снова появились проблемы, связанные с притязаниями Парфии на господство над Арменией, которая давно уже служила предметом бесконечных распрей. После смерти Клавдия марионеточный правитель, посаженный на трон Римом, был убит в схватке с пограничными племенами и царь Парфии решил воспользоваться периодом смуты. Его солдаты вторглись в Армению и возвели там на трон брата парфянского правителя по имени Тиридат.

Для того чтобы исправить положение, Нерон отправил на Восток армию под командованием Гнея Домиция Корбулона. Этот полководец успешно сражался под началом Клавдия в Германии и отлично освоил военную науку. В течение трех лет он тренировал свои легионы на Востоке, а затем в 58 г. н. э. (811 г. AUC) вторгся в Армению и через год полностью оккупировал эту страну, изгнал оттуда парфян и посадил на трон очередного ставленника Империи. Если бы в дальнейшем Корбулону позволили действовать по собственному усмотрению, то парфяне больше никогда бы не посмели претендовать на соседнее государство. Однако в планы Нерона не входили чрезмерные успехи его полководцев, которых он несколько опасался, поэтому он отозвал Корбулона и заменил его гораздо менее компетентным человеком. Видимо, благодаря его действиям в 62 г. н. э. римляне в Армении потерпели сокрушительное поражение. Нерону пришлось опять отправить Корбулона туда, и вскоре ему удалось поправить дело и восстановить мир в государстве. В конечном счёте Тиридат так и остался царем Армении, но в 63 г. н. э. он отправился в Рим и принял корону непосредственно из рук Нерона, таким образом хотя бы теоретически признав свою зависимость от Римской империи.

Когда армия была занята наведением порядка на границе с Арменией, в Иудее назревал кризис. Под властью династии Иродов и римским протекторатом жители этой страны становились все беспокойнее. Благодаря тому, что все вместе и каждый в отдельности в самое ближайшее время ожидали прихода мессии, им ни в коем случае не хотелось идти на компромиссы в вопросах религии. Хотя со времен славного и успешного восстания, поднятого Маккавеями против Антиоха IV, прошло уже два столетия, воспоминания о нем были свежи. Евреи резко выступили против любых почестей, которые можно было бы воспринимать как попытки навязать им поклонение императору в качестве живого бога или воспевание любых символов Империи. Когда армия Понтия Пилата вошла в Иерусалим, неся впереди штандарты с изображением императора Тиберия, в городе поднялось ужасное волнение. Этот символ жители восприняли как своего рода идола. Прокуратор был крайне удивлён, потому что не видел ничего плохого в изображении своего вождя на боевом знамени, однако во избежание народных волнений приказал убрать эти штандарты. Он прекрасно понимал, что меньше всего императору хотелось бы, чтобы в подвластном ему городе произошло восстание по такому пустяковому поводу. К счастью, Нерону не пришло в голову повторить ошибку своего предшественника, Калигулы, и потребовать восточных почестей. Он предавался веселью и мало заботился о нуждах государства, но в то же время и не пытался менять политику, освященную веками.

Трудно отрицать, что сами иудеи во многом были повинны в том, что произошло впоследствии. Их косность и категорическое неприятие чужих точек зрения вызывали глубочайшее неодобрение остальных жителей Империи, которые без труда воспринимали идею многобожества и в общем-то были совершенно равнодушны к тому, какую религию исповедовали их соседи. То, что иудеи считали истинным только своего единого Бога и относились с омерзением к идолопоклонничеству других народов, навлекло на них всеобщую ненависть. Это неудивительно при общей веротерпимости, царившей в Древнем мире. Тогда ещё не знали всеобщего фанатизма и религиозных войн, так что точка зрения иудеев была, мягко говоря, непонятна их соседям.

Внутри Александрии, столицы Египта, второго по величине города Империи (после Рима) и самого большого грекоговорящего поселения того времени, возникла колония иудеев, своего рода государство в государстве, чьи жители совершенно не смешивались с остальными обитателями Александрии и подчинялись только своим законам. В свое время Август, которого они поддержали в решающей битве за престол Империи, даровал им особые привилегии: к примеру, позволение не участвовать в официальных религиозных обрядах, связанных с почитанием особы императора, и освобождение от военной службы. Все это только усиливало недовольство греков. Они не могли понять, почему эти привилегии даются людям, не желающим участвовать в общественной жизни государства, в то время как остальные вынуждены участвовать в чуждых им обрядах. Греки имели собственную высокую культуру, развившуюся задолго до возникновения Империи, но подчинялись общим законам, так что их оскорбляли льготы, полученные непонятными и заносчивыми чужаками.

В Александрии начали вспыхивать антисемитские восстания. В ответ на это евреи отправили депутацию к Калигуле, требуя оградить их от нападок. Одновременно греки, которые не слишком надеялись на справедливость безумного императора, направили в Рим собственных посланцев, которые должны были убедить подозрительного владыку, что отказ иудеев признать культ божественного Калигулы — это настоящее предательство.

Император, жаждавший стать настоящим божеством ещё при жизни, повелел установить свои статуи в местах поклонения, посвященных высшим богам. В большинстве областей это приказание было немедленно выполнено. Для людей, которые признавали существование множества различных высших сил одновременно, дополнительный кусок камня в храме ровно ничего не значил. Однако когда Калигула повелел установить свое изображение в иерусалимском Храме, ему было отказано. Иудеи считали непростительным кощунством поместить статую смертного человека в доме единого, истинного Бога, и готовы были умереть, но не подчиниться насилию. Наместник Сирии всячески старался оттянуть решение этого вопроса и не раз писал Калигуле о причинах неповиновения жителей Иерусалима. В своем безумии император, вполне вероятно, просто приказал бы стереть непокорный город с лица земли, но сам был убит, и в результате уничтожение Иерусалима всё же было отложено на целое поколение.

Придя к власти, Клавдий посадил на иудейский престол своего старого друга, Ирода Агриппу, дав ему позволение править по своему усмотрению. Этому человеку удалось завоевать сердца иудеев и стать достаточно популярным в народе несмотря на то, что он был родом из Идумеи (история гласит, что однажды на Пасху Ирод Агриппа разрыдался, сокрушаясь, что сам он не иудейского происхождения, и все собравшиеся тоже плакали и говорили ему: «Нет, ты иудей и брат нам»).

К сожалению, его правление было недолгим. В 44 г. н. э., после всего лишь трех лет правления, Ирод Агриппа скончался. Некоторое время после этого частью страны правил его сын, Ирод Агриппа II, но остаток снова превратился в провинцию и оказался в руках римских прокураторов.

Частенько эти люди старались только для собственной выгоды, а один из них, назначенный Нероном, дошел до того, что разграбил сокровищницу Храма. Антиримские экстремисты, призывавшие народ Иудеи поднять восстание, приобретали все большую популярность. Несмотря на все попытки Ирода Агриппы II восстановить мир и спокойствие в стране, его просто не стали слушать. В 66 г. н. э. (819 г. AUC) вся Иудея была охвачена восстанием.

Необыкновенная мощь восставших застала римлян врасплох. Армия, находившаяся в Иудее, не в силах была справиться с ситуацией, и Нерону пришлось отправить на Восток три легиона под командованием Веспасиана (Тит Флавий Сабин Веспасиан). В свое время он сражался в Германии и затем участвовал в завоевании Британских островов и стоял во главе сил, оккупировавших остров Уайт. В 51 г. н. э. Веспасиан был назначен консулом, а затем стал наместником Африки. Ему, хоть и далеко не сразу, удалось выполнить новое задание, несмотря на то что иудеи сражались насмерть.

В 69 г. н. э. Веспасиан покинул Иудею, но оставил там своего сына Тита (полностью его звали так же, как и отца, Тит Флавий Сабин Веспасиан). Молодому человеку было поручено закончить начатое дело. 7 сентября 70 г. н. э. (823 г. AUC) он вошел в Иерусалим и во второй раз разрушил великий Храм (в первый раз это сделали пять столетий назад вавилоняне). В следующем году Титу устроили в Риме триумф. Сохранившаяся до наших дней арка Тита построена именно в честь этого события.

Иудеи, пережившие эти кровавые события и оставшиеся в родной стране, обнаружили, что вокруг царит полнейшее разорение. Храм был уничтожен, его священники перебиты, а римские легионы прочно утвердились в Иерусалиме, в самом сердце Иудеи.

 


mylektsii.ru - Мои Лекции - 2015-2019 год. (0.007 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал