Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Дорин Вёрче - Ангелы Соломона. Неповторимый опыт истинной Божественной любви

 

 

УДК 159.961 ББК 88.6

В31

Защиту интеллектуальной собственности и прав ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ГРУППЫ «ВЕСЬ» осуществляет агентство патентных поверенных «АРС-ПАТЕНТ»

Doreen Virtue Solomon’s angels

Перевод с английского У. А. Гончаровой

Верче Д.

В31 Ангелы Соломона. Неповторимый опыт истинной Божественной любви: Роман. — СПб.: ИГ «Весь», 2009. — 224 с. — (Ангелы).

ISBN 978-5-9573-1598-8

 

В основу этой книги легли исторические, библейские и археологические сведения о встрече царя Соломона и царицы Савской. Эта встреча, позже описанная в Библии, вошла в историю человечества. А царица Сабейского царства стала в один ряд с самыми знаменитыми женщинами мира.

Большая часть дошедшей до нас информации о царе Соломоне и царице Савской очень противоречива.

Автор книги Дорин Верче выступила в роли детектива: выверяя факты и сопоставляя легенды различных культур — еврейские, йеменские, эфиопские, исламские и даже франкомасонские тексты.

Вы откроете для себя много древних тайн, узнаете, какую роль в жизни царя Соломона сыграли архангелы и вознесенные учителя, как благодаря их наставлениям Соломон научился использовать универсальную энергию и даже смог построить храм без молотка и гвоздей.

Эта удивительная книга вдохновит вас на новые открытия!

 

УДК 159.961 ББК 88.6

Originally published in 2008 by Hay House Inc. USA

«Настраивайтесь на волну Hay House на сайте: www.hayhouseradio.com*

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Doreen Virtue, 2008 © Перевод на русский язык, издание ISBN 978-5-9573-1598-8 на русском языке. ОАО «Издательская

ISBN 978-1-4019-1579-7 (англ.) группа „Весь"», 2009

 

Меня всегда восхищали женщины, способные изменить мир, — такие как Жанна Д’Арк, Святая Бернадетта Лурдес, мать Тереза, Амелия Эрхарт, американские суфражистки Элис Пол и Люси Бернс...

Меня давно интересовали легенды о молодой красавице царице Савской, управлявшей исключительно миролюбивым, процветавшим народом. В X веке до P. X. она совершила длительное и опасное путешествие в Израиль, чтобы встретиться с обладавшим магическими способностями мудрым царем Соломоном.

Я очень увлечена историей религии и развития духовности; девяносто процентов моей личной библиотеки занимают материалы но этой теме! Мне нравится изучать историю и археологию, читать специальную литературу.

Написание этой книги удовлетворило мою страсть к изучению древних свитков и текстов; я выверяла факты и сопоставляла легенды различного происхождения — еврейские, йеменские, эфиопские, исламские и другие — о царе Соломоне и царице Савской. Большая часть дошедшей до нас информации о них очень противоречива. Библия упоминает об этих исторических персонажах лишь вскользь; в исторических трудах Йозефуса о них содержатся крупицы сведений. Так называемые реальные биографические сведения о Соломоне и царице Савской очень скудны; мне оставалось лишь изучать их, сопоставляя древние легенды различных культур и франкомасонские тексты на эту тему.



Я ощущала себя детективом, исследующим противоречивые заключения экспертов по поводу древнего королевства Саба — владения царицы Савской — составляющим пазл, соединяющий имена и функции божеств пантеона. Поздние и наиболее авторитетные эксперты называли именем Альманах бога Солнца и верховное божество Саба, которое вытеснило более раннюю трактовку Альмаках как незначительное божество или даже лунного бога (богини).

Во время написания этой книги я также получала много информации в своих снах. Например, иногда я просыпалась от звуков мужского голоса, в котором узнавала архангела Михаила, рассказывавшего о вибрациях Вселенной. Меня очень радовало и несказанно удивляло то, что информация, полученная таким образом, в конечном итоге совпадала с той, которую я находила в официальных источниках. Итак, в основу книги, которую вы сейчас держите перед собой, легли все эти данные.

Царицей Савской была женщина по имени Македа (иногда ее называли Балкис или Балкыс), в шестнадцать лет унаследовавшая трон своего отца. Ее королевство, известное как Саба, или Шеба, объединяло земли, расположенные с востока и запада от южной части Красного моря.



Королевство Саба состояло из множества племен, называвших себя ша’бс, каждое из которых управлялось кабир кинм, или лидером (вождем). Эти племена вели коллективный образ жизни, при котором собственность принадлежит всему племени, а не отдельным индивидам. Кабир кинм отвечали перед королем или королевой Саба, который(-ая) был(-а) единовластным политическим лидером царства и жил(-а) в королевской резиденции в городе Ма’риб. В крупных городах Аксум в Эфиопии и Ма’риб в Йемене до сих пор находят археологические свидетельства некогда существовавших сабейских храмов и дворцов, а также другие доказательства процветания государства.

Из библейских источников известно: царица была очень красивой темнокожей женщиной (хотя бесчисленные легенды, в то же время, свидетельствуют об уродстве ее ног, а это могло означать лишь одно — ее родство с джиннами, обитателями мира элементалей). Интеллект царицы помогал ей управлять одним из самых мирных государств того периода, также он проявился и в том, что она решила испытать мудрого царя Соломона своими загадками.

Сведения о могущественном, харизматичном и влиятельном царе Соломоне обычно фокусируются на его мудрости, яркой иллюстрацией которой стала знаменитая история о двух матерях, не поделивших одного ребенка. Я специально не стала обращаться к надоевшим легендам, а вместо этого сосредоточилась на сборе сведений о Соломоне как о человеке, рожденном в смутное для его королевства время. Древние легенды о связи Соломона с ангелами и птицами также стали серьезным поводом рассказать о его жизни. Особенно учитывая, что глубокомысленные высказывания царя, прошедшие сквозь века и вошедшие в поговорки, известны сегодня во всем мире.

Много интересных историй о судьбоносной встрече Соломона с царицей Савской, об их любовном треугольнике, третьим участником которого стал архитектор, и о секретах строительства храма Соломона

я обнаружила у франкомасонов. Все эти легенды сплетены в единую канву на страницах раскрытой сейчас перед вами книги.

Я хочу поблагодарить Раида Трейси и Айлин Мей- зел за то, что они вдохновили меня написать эту книгу — исполнилась моя мечта относительно создания духовного романа, основанного на исторических фактах. Я приступила к работе, решив вести повествование в лицах от имени двух царских особ. Однако была весьма удивлена, когда ощутила прошедший сквозь меня голос царицы Савской. Пообщавшись с ней, я поняла, что повествование лучше вести от первого лица.

Прежде я нередко слышала от других авторов, что в процессе написания книги их герои частенько начинают жить собственной жизнью,указывая дальнейшее направление повествования. Могу сказать, что в моем случае все произошло именно так! Сильные характеры королевы Македы, царя Соломона, Тамрина и архангелов полностью взяли под свой контроль и подчинили себе весь творческий процесс с первой же страницы книги. Мне оставалось лишь наблюдать за их действиями и описывать их настолько хорошо, насколько это было в моих силах.

Работа над этой книгой стала для меня истинным наслаждением, и я молюсь о том, чтобы она вам понравилась.

С любовью, Дорин Верче

 

«Самообладание. Сейчас самое главное для меня — это сохранить самообладание», — думала я.

«Он ничего для меня не значит», — внушала я себе снова и снова. Усилием воли я даже заставила свое дыхание успокоиться, а сердце стучать не так громкоу но... стоило мне лишь снова взглянуть в его глаза, как от моего самообладания не осталось и следа! Я сдалась...

Его ресницы, казалось, покрывали меня всю. Его взгляд завораживал. От него пахло сандалом, и этот аромат притягивал меня. Мое сердце — нагое — трепетно билось у него па груди, и стук его мне казался таким громким, что мне становилось страшно: вдруг он поймет, что я задыхаюсь от страсти (это так рано для наших отношений!). Моя голова закружилась — от удовольствия, от тревоги, от пульсации вен. Стук сердца становился все громче...

 

Когда я отодвинула золотистую штору из шелка со своего изголовья, дюжина ярких подушек посыпалась на пол. Застонав, я с трудом заставила себя открыть глаза. Когда мне удалось разлепить еще сонные веки, я уставилась в центр красочного, словно огненный закат, балдахина над изголовьем моей кровати. В летние ночи он был единственным спасением от укусов назойливых насекомых.

Нежась в утренней истоме, я вспоминала мужчину из своего сна. Мое сердце стучало. Я снова закрыла глаза, но вскоре проснулась — для того, чтобы понять, что это стучат в мою дверь.

— Королева Македа? — послышался обеспокоенный голос моей служанки Сарахиль. Видимо, я не ответила ей сразу, и она разволновалась, не случилось ли чего.

— Все в порядке, входи, — сказала я.

Сарахиль бесшумно скользнула в комнату и, увидев раскиданные по иолу подушки, принялась подбирать их. Почему-то я отметила про себя, что ее короткие темные волосы были стянуты в тугой узел на затылке точно так же, как и пояс фартука, затянутый на спине вокруг ее полной талии.

— Сарахиль, я не понимаю, почему я продолжаю видеть во сне этого мужчину. Кто он?

Я знала Сарахиль с момента своего появления на свет, когда ее приставили служить мне. Она была на двадцать лет старше меня, и я привыкла полагаться на ее мудрые советы. Кроме того, рожденная принцессой, я не имела возможности встречаться с мужчинами и обрести собственный опыт общения с противоположным полом, хотя и испытывала вполне естественное любопытство, свойственное девушке в период полового созревания. И теперь, унаследовав трон своего отца, который скончался два года тому назад, и став королевой, я уже никогда не смогу встречаться с мужчинами или выйти замуж. Традиции и духовные законы моей страны предписывают мне оставаться незамужней девственницей на протяжении всего правления. «Отныне ты навсегда принадлежишь Альмаках, богу Солнца», — констатировали жрецы во время моей коронации.

Пока Сарахиль купала меня в теплой воде из источника, смешанной с маслами и ароматными цветами, я вспомнила кое-что из своего сна. «От него исходил аромат сандалового масла», — произнесла я вслух.

— От кого исходил аромат сандала, королева Ма- кеда?

— От того мужчины из моего сна, Сарахиль! О, как бы мне хотелось, чтобы моя мама была здесь сейчас! Она любой сон могла разгадать!

— Да, действительно, ваша мать обладала волшебными способностями...

— Ты можешь произнести это вслух, Сарахиль. Моя мама была джинном. Да это так, и я это знаю, так что уж...

— Ей никогда не нравилось это слово, королева Ма- кеда. Она предпочитала, чтобы ее называли джинни. Ей казалось, что джинни звучит более благородно и возвышенно. Ведь большинство людей до сих пор считают джиннов маленькими проказниками, а некоторые даже называют их зломі

— Ну, допустим, большинство людей просто не осознают, что джинны делятся на пять видов и среди них есть добрые и злые, джинны-мужчины и джинны- женщины. Они путают нас с развращенными вампирами и Шайтаном. Возможно, мама была права! Нам необходимо особенное название, так как мы принадлежим к семейству добрых джиннов, а они, как известно, всегда стараются делать только хорошие дела.

Сарахиль втерла еще масла в мои ступни — так, будто ее стараниями мои ноги джинна могли стать нормальными, — и нежно сбрила похожие на мех волосы с больших пальцев. Сколько бы масла Сарахиль на них ни вылила, ей все равно никогда не удалось бы облагородить мои бесформенные ноги, выдающие принадлежность к семейству джиннов. Мои ноги были идеально приспособлены для лазанья по деревьям; для того, чтобы босиком ходить по горячим, каменистым тропам; для того, чтобы затоптать огонь. Однако, я, молодая королева одного из самых больших владений, окружающих Красное море, мечтала больше всего на свете о нормальных, человеческих ногах с пятью пальчиками.

Я вспоминала свой недавний сон, а где-то вдалеке раздавался голос Сарахиль, которая говорила мне, что не забывала мою мать. Массаж ног, который служанка продолжала мне делать, наконец, полностью вывел меня из состояния утренней неги.

Сарахиль вернулась к основной теме разговора:

— Пора одеваться, королева Македа. Капитан Та- мрин сегодня возвращается; он собирался отчитаться перед вами о своем путешествии.

Она сняла кольца с хвоста моей кошки. Эбби была обладательницей самого длинного и тонкого хвоста среди всех дворцовых кошек. Ей очень нравилось держать на хвосте мои кольца, пока я принимала ванну. В такие моменты кончики ее длинных ушей устремлялись к небу; она смотрела на меня и мурлыкала.

Пока Сарахиль вытирала меня мягким полотенцем, я поправила кулон с красным камнем на золотой цепочке, которую всегда носила на шее и снимала только во время купания. Это был подарок моего умирающего отца. Сарахиль обернула меня зеленой хлопковой тканью, расшитой бисером. Это было одно из сотни платьев, созданных специально для того, чтобы подчеркнуть все достоинства моей внешности и скрыть все ее недостатки: поставить акцент на необычном цвете моей кожи, оттенка какао, и иссиня-черных волосах, каждое из этих платьев было длиной до пола, чтобы скрыть от взглядов кривые ступни моих джинновских ног.

Я нетерпеливо позволила Сарахиль натереть мое лицо ароматным кремом, чтобы защитить мою семнадцатилетнюю кожу от палящего солнца и сухого ветра.

Этот единственный крем, который помогал женщинам пустыни сохранять молодость и мягкость кожи и не стариться раньше времени. Я была взволнована и по-прежнему не могла спокойно усидеть на одном месте, чтобы дождаться, когда Сарахиль подведет мои глаза кохлем.

— Так когда, ты говоришь, я увижу Тамрина и услышу его рассказ о путешествии? — полюбопытствовала я.

Истории Тамрина о том, как он вел Королевский Торговый Караван через пустыню, всегда были очень занимательными. И его поездки всегда приносили нашей казне прибыль, поскольку Тамрин всякий раз снабжал ее золотом и импортными товарами. Он путешествовал по морям и пустыням по всей Африке и Азии, торгуя красным золотом, древесиной кедра, мрамором, ладаном, миррой и другими богатейшими ресурсами, производимыми в нашей стране.

— Сразу после завтрака, — ответила Сарахиль, подведя меня к столу, на котором уже была приготовлена еда.

Я торопливо намазала бобово-фасолевый соус на хлеб. Позавтракав, вытерла рот и огляделась по сторонам в поисках Сарахиль: «И почему она всегда исчезает, когда я ем?»

Я направилась на улицу. Когда я находилась всего в двух шагах от входа во внутренний двор и сад, рука Сарахиль коснулась моего запястья.

— Дайте мне взглянуть на вас, — произнесла она, развернув мое лицо к себе. — Х-м, чтобы вернуть этим великолепным губам жизненный блеск и цвет, потребуется немного бальзама из дикого ириса!

Сарахиль опустила палец в открытую баночку, которую уже держала в руке наготове, и стала втирать мазь в мои губы.

— Ой! — Я поднесла пальцы к губам, пытаясь остановить ощущение сильного жжения.

— Вот теперь ты готова для встречи с ним, — авторитетно заявила Сарахиль, и мы вместе направились к моей любимой скамейке под розовым деревом. Присев, я закрыла глаза и вдохнула, но вместо аромата роз почувствовала запах саіщала: «Неужели я снова задремала?..»

— Надеюсь, ты не подумала, что я забыл о твоем Дне рождения, моя королева? — прервал мои размышления прозвучавший вопрос.

— Тамрин!

Я обняла его за шею совершенно не по-королевски. Тамрин был мне как любимый дядя, который всегда привозил удивительные подарки и развлекал своими бесконечными историями. Он поднял меня на руки и закружил вокруг себя, а потом завопил:

— Балки-и-ис! — Только он называл меня так. — Поздравляю с семнадцатилетием, моя королева!

Выразительный баритон Тамрина обладал музыкальностью такой глубины, что любое произнесенное им слово порождало многоуровневый каскад различных нот.

Прежде чем я успела восхититься подарком и поблагодарить его, Тамрин надел мне на шею, поверх подаренной отцом цепочки, прекрасное, филигранной работы золотое украшение, инкрустированное изумрудами.

В ответ я опустила глаза, следуя ощущениям тела, и обнаружила, что кулон указывает прямо на линию моей груди. Тамрин перехватил мой взгляд и улыбнулся. За время его отсутствия мое тело, определенно, созрело!

— Итак, хорошая новость: за время путешествия мы потеряли всего лишь одного человека и нескольких верблюдов, — начал он свой доклад, присев на скамейку рядом со мной.

Обычно мне требовалась некоторая дистанция для общения с другими людьми, но с Тамрином все было по-другому. Он и Сарахиль после смерти родителей стали для меня самыми близкими людьми и заменили семыо.

— Где вы были? — спросила я, вытянув перед собой свои ноги и положив их на шелковую подушку. Я приготовилась внимательно выслушать рассказ Тамрина.

Тамрин улыбнулся, чем, как всегда, утопил свои глаза в собственных же круглых красных щеках. Его глаза всегда напоминали мне о двух полумесяцах, перевернутых вверх тормашками.

— Я только что вернулся из страны, которая называется Израиль, из ее столицы — Иерусалима. Царь Израиля купил много наших товаров и передал подарки для тебя и нашего народа.

Мне страстно хотелось рассмотреть все подарки и разузнать о них подробнее, но еще сильнее мне хотелось узнать о путешествии Тамрина. Так как самой мне никогда не приходилось путешествовать, я жаждала пережить новые впечатления благодаря рассказам Тамрина.

— Путешествие было очень поучительным, королева Балкис. Но, поверьте, оно не для женщины. Это точно.

Тамрин поглаживал свою аккуратно уложенную бороду, изрядно поседевшую за время его отсутствия дома. Я заметила, что и вокруг глаз у него появились морщинки. Да, Тамрии очень любил путешествовать, но какую цену за это приходилось платить его телу и здоровью! Он продолжал:

— Мы проделали путь в полторы тысячи миль по морям и пустыням, через шторма и пески, сквозь бури и засуху, порой укрываясь от набегов разбойников. Наши корабли оказались отлично приспособленными для того, чтобы выдержать штормовые удары и подъем воды, но во время пешего передвижения людям и животным приходилось часто останавливаться на привал для передышки, что замедлило путь. Хоть мы и выделили на путешествие шесть месяцев, но что поделаешь: надо было считаться и с тем, что начался сезон дождей, и с тем, что царь Израиля хотел, чтобы мы погостили у него какое-то время. Вот в результате на все это и ушел целый год!

«Целый год! — удивилась я. — Неужели столько времени прошло с тех пор, как я в последний раз слушала увлекательные рассказы Тамрина?» Неудивительно, что я так по ним истосковалась.

— Пожалуйста, расскажи мне, как вас принимал царь! Я поступлю точно так же, если его караван когда-нибудь соберется посетить наши земли.

— О, это был роскошный прием с самого первого дня! Любое блюдо, о котором мы могли только мечтать, всегда подавалось на золотых подносах прекрасно вышколенными слугами — совершенно довольными жизнью и, казалось, счастливыми тем, что они выполняют свою работу. Царь Израиля любит музыку, ганцы, поэзию и пение, поэтому все наши трапезы сопровождались увеселениями самого высокого уровня. Несмотря на свой возраст, царь снискал себе славу очень мудрого человека. Говорят, он даже обладает каким-то магическим даром!

Я представила себе седобородого мудреца восседающим на троне и произносящим магические заклинания и мудрые изречения. А потому спросила:

— И сколько ему лет?

— Царь Израиля не так давно получил свой титул. Он очень молод, как и ты, — ответил Тамрин. — Его

отец, царь Давид, был поистине легендарной личностью. Он стал царем не потому, что унаследовал трон, а благодаря тому, что победил в состязании с великаном.

Я почувствовала озноб: все боятся великанов, потому что чаще всего они ведут себя как ужасные животные, а не как люди. Однажды мне кто-то рассказывал, что великаны — потомки ужасных существ — Смотрителей (Стражей), которые совокуплялись со смертными женщинами. Мне очень хотелось узнать, правда это или нет.

Тем временем Тамрин продолжал:

— Давид был всего лишь пастухом, отважно решившимся помочь евреям в их битве с филистимлянами. Он убил гиганта, выстрелив ему в глаз камнем из рогатки. И тут же, конечно, сразу стал местным героем. Одной из его многочисленных поклонниц оказалась и дочь тогдашнего царя Саула. Царь сильно нервничал по этому поводу и, когда Давид решил свататься, в качестве испытания придумал для пастуха абсолютно невыполнимое задание. Но убежденный оптимист успешно с ним справился. Так пастух Давид стал королевским зятем. Как член царской семьи и как отважный воин, он продолжал совершать свои подвиги во имя царства. Это, с одной стороны, нравилось его тестю, с другой — разжигало его зависть. И однажды царь Саул задумал убить своего соперника, поэтому Давиду пришлось бежать. Скрываясь, он жил где только было возможно — среди филистимлян, прячась в пещерах! Он подружился с пророками, в особенности с одним из них — Самуилом, который пророчил, что богу Израиля угодно, чтобы Давид победил Саула и занял его место на троне. Узнав об этом пророчестве, Саул разозлился еще сильнее и удвоил усилия в преследовании Давида, чтобы разыскать и убить его. Но пророчество Самуила гласило: Саул погибнет в сражении, а Давид получит его корону и займет трон. И действительно, однажды, разыскивая Давида, Саул оказался втянутым в тяжелейшую битву и навлек на себя смертельную опасность. Ему пришлось спасаться бегством, что, к несчастью, сделало его еще более уязвимым, поскольку в этом случае Саулу пришлось держать бой в одиночку, без поддержки своих верных солдат. Один, на поле сражения, Саул в итоге был убит. А страстные поклонники Давида сделали все для того, чтобы пророчество Самуила сбылось. Так Давид стал царем.

Я была уверена, что это не конец истории, и очень просила Тамрииа продолжить.

— На сегодня достаточно, принцесса, — прошу прощения, я хотел сказать — королева Балкис.

Даже спустя два года Тамрин все еще не мог привыкнуть называть меня моим новым титулом. Он погладил меня по голове и встал:

— Я должен повидаться со своими людьми и взглянуть на верблюдов, — сказал он, собираясь идти.

— Постой! — умоляла я и, как ребенок, тянула Тамрина за рубашку, пока он шел.

— Завтра утром я расскажу тебе больше, — пообещал он, прежде чем повернуть за угол внутреннего двора.

Он был сильным человеком, обладавшим способностью одновременно быть жестким и резким, никого при этом не обижая. Я отстала от него, остановилась и прикоснулась к изумрудному ожерелью. Постояла так минутку и направилась к своей спящей львице Орит, которая замурлыкала, как котенок, когда я принялась ее гладить.

В тог вечер я легла спать раньше обычного, потому что это был неплохой способ ускорить течение времени до того момента, когда я снова смогу услышать рассказы Тамрина. Образы волшебного царства Израиль проносились в моей голове. Я представляла себе, как однажды отправлюсь гуда, хоть мне и было известно, что мои защитники не позволят мне переступить границы своего царства и покинуть Саба. «Слишком многое поставлено на карту», — возразили бы они.

Мы были богатым народом, располагающим землей, полной запасов драгоценных камней и металлов. Мы знали секреты приготовления лучших специй и масел. Наши дома всегда были полной чашей. А наши великие реки Уаади Дхана и Маариб Дам, питающие поля и обеспечивающие урожай, снабжающие каждого из нас питьевой водой, — полноводны. Крестьяне выращивали зерновые культуры, фрукты и овощи на прекрасно увлажненных и плодородных почвах высокогорья. К счастью, наша страна располагалась в нижней части Красного моря, и поэтому мы были надежно защищены от вторжений извне. Последние пятьсот лет мы благоденствовали, наслаждаясь миром и процветанием.

Родившись в королевской семье, я не испытывала нужды ни в чем. Меня купали, кормили и одевали самым лучшим образом. Мне не нужно было за что-то платить или работать. Конечно, мне приходилось присутствовать на скучных собраниях, подписывать документы и время от времени принимать дипломатические решения, но в обычное время я могла делать все, что захочу. Наверное, я должна была испытывать благодарность Судьбе за свою счастливую долю, но я не чувствовала этого. Чего-то не хватало в моей жизни. Чего?


 

Всю ночь я искала его в своих снах. Где же он? Настало ли время для нашего ночного свидания?

И вот, когда уже стал заниматься новый день, на рассвете я наконец-то повстречала его.

Мое сердце бешено застучало: я бросилась в его объятья и уткнулась лицом в его плечо. «Держи меня!» — умоляла я его.

Он обнял меня сильнее, и я ощутила себя защищенной, желанной и любимой. Я таяла от его сандалового тепла, пока не заснула...

И снова, как накануне, наши объятия опять были прерваны назойливым шумом. На этот раз Сарахиль не стучала в дверь. «У-уп,у-уп, у-уп!» — слышались звуки снаружи.

— Сарахиль! — завопила я.

Служанка немедленно появилась возле моей кровати:

— Да, мэм?

— Ты слышала этот звук?

Но не успела я договорить, как «у-уп, у-уп, у-уп!» возобновилось снова. Сарахиль подошла к окну и, высунув голову, склонилась вниз, чтобы увидеть, что происходит на улице:

— О, да это прелестная птичка, королева Македа. На ее настойчивое щебетание активно реагировала

моя кошка Эбби. Она шипела и издавала угрожающее бульканье.

Я вскочила с кровати и подбежала к окну — мне тоже захотелось взглянуть на пернатую гостью.

«Никогда не видела такой птички раньше!» — подумала я. Ее головку украшали бежево-клубничные перышки. Поднимаясь к макушке, они образовывали корону с черными зубчиками, а крылышки и хвост птички словно были раскрашены в черно-белую полоску, как у зебры.

— Боже, какая красавица! — воскликнула я, когда птичка, расправив крылья, продефилировала перед моим окном и опустилась на ближайшей ветке дерева.

Взглянув на усаженный деревьями внутренний двор, я вдруг вспомнила о грядущей встрече, во время которой мне предстоит услышать о царстве Израиль. Я спросила:

— Когда придет Тамрин?

— Сразу после завтрака, — ответила Сарахиль и принялась расчесывать мои длинные черные волосы. Затем она заплела их и свернула в пучок, подколов в прическу несколько белых орхидей — рядом с инкрустированной драгоценными камнями короной.

Я спрятала цепочку, подаренную отцом, в складках платья, а поверх нее надела свое новое изумрудное ожерелье. Я очень хотела сделать приятное Тамрину и, конечно, что уж скрывать, рассчитывала таким образом поощрить его делать мне подарки и дальше!

Когда после завтрака я вышла во внутренний двор, Тамрин уже ожидал меня. И, что удивительно, там же была и полосатая птичка, только теперь она сидела на розовом дереве, прямо над моей любимой скамейкой.

— У-уп! У-уп! У-уп! — обратился он к ней.

Когда Тамрин заметил меня, и наши взгляды встретились, он сказал, обращаясь уже ко мне:

— Как интересно! Она выглядит точь-в-точь как птица, которую мне часто приходилось видеть в Израиле. По-моему, они называют ее птица хупу, или удод.

Она считается очень умной. Израильтяне даже говорят — обладает магическими способностями.

— Ну, а мне кажется, что она глупа, — хмыкнула я. — Она шпионит за нами. И, кроме того, отвлекает тебя от того, чтобы ты продолжил свой рассказ о путешествии!

После этих слов — могу поклясться! — удод взглянул мне прямо в глаза и некоторое время, удерживая мой взгляд, пристально изучал меня.

— А Соломон просто спросил бы птицу, чего она хочет, — ехидно заметил Тамрин.

— Кто?

— Соломон. Царь Соломон. Царь той страны, откуда я только что возвратился.

Тамрин возглавлял торговый флот, состоящий из семидесяти трех судов, наполненных животными, людьми и товарами на продажу. Они прошли все Красное море и высадились у берегов Израиля, чтобы привести верблюдов в царский дворец, где их ожидали люди царя Соломона. Тамрин успешно продал им свой товар, состоящий из ценных металлов, шелка, драгоценных камней и всевозможных специй. Полученная прибыль, без сомнения, подняла нашу и без того благополучную экономику.

— И зачем же богатому царю разговаривать с удодом? — громко поинтересовалась я.

— О, царь Соломон довольно сложный человек, полный разных тайн. Неудивительно, что все женщины желают его.

Тамрин взглянул мне прямо в глаза, пытаясь прочесть мою реакцию на его слова. Но я намеренно держалась невозмутимо, хотя внутри и была уже сильно заинтригована.

— Хм-м-м, — произнесла я как можно более нейтральным тоном. В то же время я страстно желала, чтобы Тамрин продолжил свой рассказ о Соломоне.

— А, ладно... Я вижу, что на самом деле тебе неинтересно то, о чем я рассказываю. — Тамрин подхватил мою игру и притворился, что уходит.

— Подожди-и-и! Фу, какой ты противный, — засмеялась я. — Я приказываю тебе: рассказывай!

Тамрин подмигнул — то ли мне, то ли удоду — и продолжил:

— Царь Соломон выстроил храм невероятной красоты и размеров, где хранит священные реликвии их религии. Красное золото и драгоценные камни из наших земель использовались им для строительства этого священного места. Материалы для храма царь покупал у торговцев со всех краев земли.

— Допустим, это некий храм, — пробормотала я, не желая перебивать словесный поток Тамрина.

— О, дорогая моя Балкис, — ответил Тамрин, — это намного больше, чем просто храм. Чтобы ты поняла, мне придется поведать тебе предысторию этого проекта.

Я подоткнула две круглые льняные подушки себе за спину и приготовилась слушать продолжение истории.

Тамрин продолжил:

— Человек по имени Моисей однажды прошел все земли от Египта до Израиля, ведя порабощенный народ к свободе. Моисею было открыто Божественное откровение — Его Голос. Следуя наставлениям Голоса, Моисей смог защищать и кормить вверенных ему людей на протяжении всего путешествия. Великий Божественный Голос при этом невероятным образом многократно являлся Моисею в различных формах, среди которых были и две каменные таблички с начертанными на ней письменами.

— Что же было начертано на этих табличках?

— Великий Божественный Голос передал Моисею и его последователям несколько посланий, которые сегодня известны как Десять заповедей. Таблички с гравировкой были иллюзией и представляли собой лишь материализацию Божественного Голоса. Моисей и его последователи до сего дня верят в единственного Бога, имя которого пишут с заглавной буквы. Их Бог — это мужское божество, которое они называют Адонаи, или Яхве. Он создает и контролирует все существующее. Они верят в то, что, если будут поклоняться ему и следовать Десяти заповедям, Яхве будет защищать их и помогать им. Также, по их мнению, этот Бог посылает на Землю неких своих вестников. Это особые создания — ангелы. Они доставляют людям Его сообщения и наставления.

— Единственный Бог! И только Бог-мужчина?

Я никогда прежде не слышала и даже не догадывалась о том, что может существовать столь странное мировоззрение! Я всегда принимала как должное, что наш божественный пантеон, состоящий из богов и богинь, является единственной и неоспоримой истиной. И кто же может отрицать, что Солнце, обладающее благотворными и питательными лучами, является творцом жизни? Мне даже стало не по себе от одной только мысли, что все может быть как-то иначе.

— Да, они обращаются к нему как «Единственный Истинный Бог Израиля», — объяснил Тамрин. — Их верования называют монотеистическими-, что подразумевает веру в существование одного и единственного Бога, а их религия носит название иудаизм. По-видимому, ее корни восходят к другой исторической личности, человеку по имени Авраам, которого израильтяне считают патриархом и отцом иудаизма.

— Ты имеешь в виду Брахму, одно из божеств индуизма?

— Нет. Хотя, помимо созвучия имен, между ними и есть некоторое сходство. Например, супругу Брахмы звали Сарасвати, а жену Авраама — Сара. Но, помимо этого, история Авраама включает в себя сюжет об открытии единого бога Израиля.

— Итак, бог Израиля, должно быть, очень могуществен, раз он единственный, кто принимает участие в их жизни. — Я осторожно подбирала слова, не уверенная в том, что это именно то, что следует сейчас сказать. — Тогда вовсе неудивительно, что царь построил в его честь великолепный храм!

— Да. Они говорят, что именно Бог предложил построить его еще отцу Соломона, царю Давиду. И был совершенно конкретен в своих требованиях к этому проекту.

— Почему же тогда сам Давид не начал строительство?

— На руках Давида была кровь, он не имел права строить храм. Эта миссия была возложена на его сына, который уже в раннем возрасте проявил удивительную мудрость и целостность. Если главными аргументами Давида всегда были военная мощь и сила, используемая для накопления несметных богатств, привлечения союзников и захвата земель, то для правления Соломона характерны благоденствие и процветание в мире. На четвертый год своего правления Соломон приступил к строительству этого храма.

— Значит, храм был местом поклонения, как наши храмы Солнца?

— На самом деле, этот храм стал новой резиденцией для Ковчега Завета.

— Ковчег чего?

— Это интересная история, но довольно длинная. — Тамрин встал и одернул на себе одежду, стряхнув с волос опавшие на его голову цветочные лепестки.

— Погоди, не останавливайся! — опять умоляла я, но Тамрин поклонился мне молча и стал удаляться.

Я последовала за ним. И чем настойчивее я умоляла Тамрина разделить со мной обед, чтобы продолжить слушать его занимательный рассказ, тем жестче он отклонял мои мольбы:

— Меня ждет целое стадо верблюдов! И люди из моего каравана ждут. С ними мне необходимо встретиться, чтобы обсудить пути поддержки экономики Саба на должном уровне. Королева Балкис, ну как вы не понимаете?!

— Но...

Тамрин лишь улыбнулся и остановил мой протест, приложив палец к моим губам. Он прижал к себе мою голову и поцеловал в макушку, еще раз поклонился и пообещал мне вернуться утром, чтобы рассказать следующую историю.


 

Его рассказ настолько завладел мной, что, погрузившись в размышления, я не заметила, как солнце уже поднялось высоко и настало время обедни. Я прошла к своей колеснице, в которой меня уже ожидала Сарахиль. Как же я ей была благодарна за то, что она захватшіа мой веер и шляпу: солнце палило нестерпимо!

Мы поехали к храму Авам. Верхушки его высоких обелисков, похожие на божественные пальцы, будто специально созданные для того, чтобы среди них зарождался рассвет, и звуки барабанной дроби и нения указали нам на то, что мы уже почти у цели.

Я выпрыгнула из колесницы еще до того, как она полностью остановилась за оградой. Сарахиль поспешила за мной, чтобы поприветствовать людей, уже склонившихся перед статуями, расположенными напротив каждого обелиска.

Двое мужчин развернули мой золотой ковер, чтобы и я, вместе со всеми, могла преклонить колени. У каждого человека для этих целей был собственный коврик, обычно ручной работы. Мой ковер разостлали на специальной платформе, возвышающейся над другими. Из-за этого я временами ощущала свое превосходство. Особенно глядя, как солнце отражается в позолоченных нитях, украшающих мой искусно сотканный широкий ковер. В такие моменты мне часто хотелось стать такой же, как и все остальные люди, но, увы, традиции предписывали особам королевской крови выделяться среди народных масс, поэтому я быстро отбрасывала подобные мысли.

Первосвященник провел богослужение. Когда он произносил имена и молитвы каждому из восьми божеств нашего пантеона — богу Солнца, Луны, звезд и так далее, мы все склонялись в поклоне в направлении каждой статуи и ее символов. Дело в том, что традиционно у каждого южного арабского государства было свое — особое — верховное божество; нашим был Альмаках, бог Солнца. Кстати, жители Саба часто называли себя детьми Альмакаха. Мы обращались к нему за советом и защитой по любому поводу, но особенно когда дело касалось взращивания здорового и богатого урожая.

Вторым нашим божеством был Астар, бог плодородия, олицетворение планеты Венера. Он порождал дождь, так необходимый росткам наших посевов и каждому из нас. Астар обеспечивал жителей царства питьевой водой. Обладая бурным темпераментом, он вполне мог наслать на нас гром и молнии, чтобы продемонстрировать свое неудовлетворение нашими поступками, если мы чем-то вдруг, ему не угодили. Поэтому мы все время обращались к нему с молитвой о том, чтобы он послал нам дождь, но без грозных бурь. Супругой Ас- тара была Хаубас, богиня Венеры. В нашем храме оба божества имели символ восьмиконечной звезды, олицетворяющий Венеру.

Имя нашего бога Луны — Та’лаб. Его символ — полумесяц, изображенный повсюду на зданиях и домах и, конечно, на храмовом обелиске в его честь.

Также в наш пантеон входят дочери Альмакаха — солнечные богини дхат-Хиньян и дхат-Ба’аданум.

Своим богам, воплощенным в золоченых статуях, мы преподносим разные дары, а они, в свою очередь, оберегают нас, защищают и помогают нам, а иногда и руководят посредством оракула и при помощи храмовых священников.

Одной из главных статей экспорта сабейского царства является ладан, который мы изготавливаем из специального растения и листьев мирры, что пышно раскинулась на скалистых склонах. Каждую весну рабочие делают на деревьях насечки и собирают, таким образом, выделяющийся из этих ранок белый клейкий сок, затем они скатывают его в шарики и высушивают до консистенции собственно ладана. В Саба повсюду горящие ладанки, особенно в храмах. И днем, и ночыо здесь всегда чувствуется в воздухе сладковатый и резкий запах ладана, распространяющийся по всем землям царства.

Во время церемонии священник всегда наливает воду в дренажные трубки на алтаре, чтобы вернуть дар дождя обратно — нашим возлюбленным богам и богиням. Затем первосвященник указывает на пространство между обелисками, откуда взору являются Солнце, Луна, звезды. Он зачитывает предсказание для нашего царства, основанное на движении светил, а мы — все в унисон — поем в это время молитвы.

Я наслаждалась церемонией, как вдруг небо неожиданно почернело. Изумленные, мы все застыли, прикованные взглядом к небесной черноте, пытаясь понять, что же могло затмить великое Солнце. Неужели эго знак божественного гнева? Или надвигающейся бури? Но нет! Этой чернотой оказалась тень — от стаи пролетающих птиц, число которых было столь велико, что даже солнечные лучи не могли пробиться сквозь них. Я взглянула на вожака стаи и отметила, что он очень похож на удода, которого я впервые увидела сегодня утром во внутреннем дворе собственного дворца.

После неловкой заминки церемония продолжилась. Мускулистый юноша, одетый в широкие белые шаровары и обтягивающую белую рубашку, ударял в небольшой барабан, кеберо. К нему присоединился мальчик с трещоткой в руках — она называется систру- мы. А высокий человек в это время играл на длинной флейте халол. Ему вторила скрипка масвнго.

Пять молодых женщин принялись раскачиваться в такт музыке. Самая высокая из них закружилась в центре так, что ее прозрачная зеленая рубашка, развеваясь, заполняла собой весь круг. Женщина подбрасывала свой платок высоко вверх и волнообразно двигала им у себя над головой. Эффект был потрясающим, я даже зааплодировала от восторга!

— Я тоже хочу научиться танцевать, как она! — шепнула я Сарахиль.

— Королева Македа, вам же известно, что королевским особам не разрешается танцевать!

— Но почему? — запротестовала я и подошла к высокой танцовщице. Я спросила ее:

— Вы можете показать мне, как это делается?

Женщина смутилась, не зная, как поступить в такой ситуации.

— Все в порядке. — Я ободряюще похлопала ее по плечу.

Танцовщица взглянула на Сарахиль, неохотно кивнувшую в ответ, и, слегка замявшись, жестами указала мне, чтобы я повторяла за ней. Ее бедра описывали восьмерки — горизонтальные и вертикальные. Я старалась заставить свои бедра двигаться так же — вверх, затем направо, потом налево, но мои мышцы сопротивлялись, как назло.

Танцовщица указала на сердце и произнесла:

— Думай отсюда. Твое тело знает, что нужно делать.

«Думай своим сердцем!» — Хм-м. Я не была уверена, что знаю, как это сделать, но очень хотела хотя бы попробовать. Особенно если в результате смогу выглядеть так же, как и она!

— Пожалуйста, возьми это! — сказала она, протянув мне свою шаль. Я стала вращать ею над головой, но вместо того, чтобы грациозно парить, шарф запутался в моей короне! Я увидела, что Сарахиль и другие участники — из вежливости — с трудом сдерживаются, чтобы не рассмеяться.

— Отсюда, — повторила танцовщица, погладив мою левую грудь.

Она показала мне, как нужно держать шарф за головой и раскачиваться вперед-назад. Оказалось, что это легко сделать, когда знаешь, как.

— Закрой глаза и следуй за музыкой, — подсказывала она мне.

Танцовщица и Сарахиль испарились куда-то. Я обнаружила себя танцующей вместе с другими женщинами вокруг священных камней. Мы были свободны и прекрасны, как духи, грациозно изгибаясь и извиваясь, танцуя друг с другом. На мне была надета прозрачная рубашка — довольно короткая, она не могла скрыть моих ступней, но меня это совершенно не беспокоило, поскольку мои ноги выглядели точно так же, как и у остальных женщин. На мгновение я ощутила, что мои стопы прекрасны!

Одна из женщин, танцевавшая прямо передо мной, показалась мне очень знакомой: «Мама!» — воскликнула я и в возбуждении кинулась к ней. По моим щекам текли слезы, а сердце колотилось от радости. Как же я по ней соскучилась: «Мама! Я здесь! Это я, Македа!»

Но она смотрела сквозь меня, будто меня вовсе не было рядом, и просто продолжала танцевать. В бессилии я упала на камень и стала взывать к матери...

— С вами все в порядке, королева Македа? — услышала я чей-то голос.

Моя мать и другие женщины исчезли, и я снова оказалась в храме. А танцовщица и Сарахиль наблюдали за мной и выглядели обеспокоенными.

— Что-то не так? — спросила Сарахиль, положив руку па мой лоб, чтобы проверить, не перегрелась ли я.

Я вернула танцовщице шарф и попросила Сарахиль и возницу пройти к колеснице, чтобы немедленно следовать во дворец.

Как только мы вернулись, я бросилась в спальню и, не говоря никому ни слова, уткнулась лицом в подушки. Горе и гнев, которые я подавляла в себе все те годы, прорвались наружу. Я старалась заглушить свои рыдания в подушках, чтобы Сарахиль ничего не услышала и не начала обо мне беспокоиться.

Почему, ну почему каждому из нас суждено умереть? Сначала моя прекрасная мать, такая беззаботная и волшебная — неудивительно, что она привлекла внимание моего отца, завладев сердцем самого царя! Хотя, на самом деле, мой отец стал царем только благодаря помощи моей матери. Он часто рассказывал мне эту историю...

Некогда ужасный дракон держал в страхе все королевство, похищая молоденьких девушек; ни от одной из них не оставалось и следа. Люди предполагали самое худшее из того, что могло с ними произойти. Пожилой и больной царь Саба в то время уже не мог противостоять мощи дракона и остановить его ужасные деяния.

Воины королевства повсюду искали логово дракона, но безуспешно. Тогда король издал указ, согласно которому убивший дракона унаследует трон и корону.

Как-то мой отец, прогуливаясь по лесу, вдруг заметил, что на него в упор смотрит прекрасная газель. Отец клялся, что слышал голос животного, похожий на искаженный человеческий. Этот голос просил его идти следом.

Газель провела отца по горам через устья рек. При этом она всегда останавливалась, когда отцу требовалось время, чтобы передохнуть. На вершине скалистой долины газель встревожилась и остановилась. Ее уши, хвост и шерсть вздыбились, а тело нервно задрожало. Она взглянула на моего отца и указала ему на пещеру, в которую ему следовало войти.

Отец услышал, что внутри пещеры что-то грохочет; все нутро его сжалось. Газель привела папу в самое сердце логова смертельно опасного дракона! Папа бросил обреченный взгляд на свое копье. Он понимал: пробить толстую шкуру дракона ему не под силу. Что же делать?

В это время газель сделала шаг немного назад, слегка пробороздив копытцами землю. Отцу показалось, она сделала это умышленно; он отправился взглянуть на бороздки, чтобы убедиться в своих догадках. Подняв с земли несколько листьев, он обнаружил под ними яму, заполненную камнями! Он немедленно сообразил, в чем состояло сообщение газели, и стал доставать камни. Как только он освободил достаточно пространства для того, чтобы поместиться там самому, мой отец нырнул в образовавшееся укрытие. Газель, помогая себе рожками и копытцами, прикрыла голову отца листьями, а затем подошла к входу в пещеру.

Отец услышал, как она постучалась рожками о камни у входа и откашлялась. Он занервничал, так как понял, что газель явно старается раздразнить дракона, пытаясь привлечь его внимание. Громкий грохот, раздавшийся внутри пещеры, доказал правильность этой догадки!

Движения дракона не отличались изяществом и были весьма неуклюжими. Отец мог с легкостью отслеживать калсдый его шаг. К счастью, газель могла обогнать любое животное, не говоря уж о неповоротливом бескрылом драконе! Начавший распространяться запах горящих листьев подсказал, что дракон в гневе изрыгнул огонь. Отец приготовился к тому, чтобы вонзить свое копье в живот дракона, когда тот будет гнаться за газелью, перепрыгивая яму с камнями, в которой прятался мой папа.

Газель грациозно скользила между камней, прикрывая моего отца. Дракон следовал за ней. К счастью, разбросанные вокруг камни препятствовали тому, чтобы дракон мог, даже ненароком, придавить отца сверху. Он, ко)іечио же, моментально сообразил, что сможет проткнуть уязвимое брюхо дракона, но замешкался, слишком долго собираясь с духом, и упустил возможность это сделать.

Дракон прошел над ним, и отец разглядел сквозь листья, что на самом краю выступа скалы стоит стройная молодая девушка в газовом платье. Нигде не было и намека на газель. Отец выбрался из укрытия, чтобы спасти ее (на самом деле он не понимал, как сможет это сделать, но его намерение было непоколебимо).

Девушка спокойно стояла на краю пропасти, и дракон устремился прямиком к ней. Она не закричала. И даже не вздрогнула.

О том, что произошло дальше, мы с матерью узнали лишь спустя несколько лет, долго умоляя отца раскрыть нам оставшуюся тайной другую часть истории...

Девушка спрыгнула со скалы в куст, что рос ниже уровня выступа. А дракон, не сумев вовремя остановиться, сам упал с обрыва скалы в пропасть и разбился насмерть.

Вернувшись назад в город, первое, что услышал отец, был хор мужских голосов: «Ты сумел убить дракона!» Папа огляделся вокруг, чтобы узнать, кто стал очевидцем произошедшего.

Один из мужчин преклонил перед ним колени: «Долгих лет новому королю!» — а другие присоединились к нему и подхватили па руки.

Процессия приблизилась к обрыву, на дне которого лежал бездыханный дракон. Отец произнес: «Прости меня, парень. Если бы только ты питал страсть к чему-то другому, а не исключительно к девственницам и газелям!» Затем он благословил душу животного и торжественно отсек ему голову, чтобы предотвратить проклятье, которое мог навлечь дракона на Саба. Он ловко извлек своим копьем волшебный кроваво-красный камень — он находится в сердце каждого дракона.

По пути домой папа упорно пытался разыскать молодую красавицу, которая чудом спаслась от смерти. И нашел. Она, улыбаясь, шла ему навстречу по той тропинке, которой газель привела отца в логово дракона. И не важно, сколько вопросов он задал прекрасной незнакомке: на калсдый из них она отвечала лишь загадочной улыбкой. К тому моменту, когда они подошли к дому отца, он был совершенно околдован ею. Той же ночью, при свете полной Луны, папа предлолсил красавице стать его женой.

Все сабейское царство пришло в неописуемый восторг: не только дракон был уничтожен (доказательством чего служил камень, извлеченный из драконьего сердца и предоставленный отцом придворным советникам) и на трон взошел новый король, обладавший мудростью, честыо, достоинством и добротой, — у него, к тому же, улсе и невеста была! Празднование в честь бракосочетания короля продолжалось во всем царстве целую неделю, вслед за ним последовала коронация.

Через несколько лет после того, как они сочетались браком, отец спросил мою мать, каким же образом ей удалось спастись, спрыгнув со скалы, когда дракон уже почти настиг ее. После некоторого замешательства мама призналась ему в том, что принадлежит к роду джиннов, и что она превратилась в газель, чтобы помочь ему в тот непростой день.

К счастью, после этого признания он полюбил маму еще сильнее прежнего!

Я защелкнула замок длинной золотой цепочки, которую мне подарил папа, когда находился при смерти. «Она защитит тебя и поможет быть храброй», — сказал он тогда. Я повесила на цепочку тот самый конусообразный кроваво-красный камень и восхищалась многообразием его оттенков и нюансов. Трудно было поверить в то, что столь прекрасный предмет мог находиться внутри сердца дракона!

Мои воспоминания о маме были отрывочными. Больше всего мне запомнились ее частые и необъяснимые отлучки из дома. Я естественным образом усвоила тот факт, что моя мать происходит из волшебного клана джиннов — маленьких людей, живущих на природе, в лесах, и тесно взаимодействующих с различными элементами этого мира — такими как огонь, земля и даже ветер. Они могут принимать форму любого существа, которое отвечает их потребностям. Вот почему моя мама в тот день, когда впервые повстречала отца, решила обернуться газелью.

Я взглянула вниз — взгляд упал на мои ноги, и я вздрогнула, вспомнив о своем джинновом происхождении. Почему я не унаследовала что-то другое, например, способность изменять форму или совершать чудеса?


 

— Как, вы уже проснулись?! — воскликнула Сарахиль, едва переступив порог моей комнаты.

Обычно она будила меня, чтобы успеть искупать и причесать перед завтраком, но и без того я никогда не спала по уграм особо долго. После отчаянных попыток заснуть накануне вечером и полуночной борьбы с бессонницей я чувствовала себя относительно бодрой: сегодня я смогу узнать больше о путешествии Тамрина в Израиль!

Когда я появилась во внутреннем дворе, Тамрин уже ждал меня, наблюдая за грациозными фламинго, купавшимися в пруду. Где-то в отдалении ворковал скрытый зарослями жасмина удод. Я решила проигнорировать его и, подоткнув под себя несколько подушек, сняла туфли и вытянула, по привычке, вперед ноги. Тамрина я не стеснялась. Тем более что именно он однажды отметил: мои ноги вполне могли быть знаком красоты, раз люди из семейства джиннов рождались такими милыми созданиями. Возможно, в один прекрасный день и я научусь воспринимать их как красивые.

Тамрин, вероятно, поймал мой задумчивый взгляд, направленный на ноги, потому что он кашлянул, чтобы привлечь мое внимание.

— Ковчег Завета, — начал он свой рассказ с того самого места, где остановился накануне, — это деревянный ящик, выстланный золотом внутри, в котором хранятся две каменные таблички — тс самые, что израильский бог передал Моисею, а также другие священные предметы. Например, скипетр, принадлежавший

брату Моисея, дававший им обоим магическую защиту в то время, когда они, гонимые, оба бежали из Египта. До недавнего времени Ковчег постоянно переносился израильтянами с места на место, пока они путешествовали по разным странам. Но с тех пор, как Иерусалим стал центром жизни иудеев, специально для Ковчега воздвигли искусный тент. В течение многих лет Скиния, как его называли, оставался вместилищем и хранилищем Ковчега — до той поры, когда его окончательно перенесли в храм, к настоящему моменту уже практически отстроенный (исключение составляют незначительные архитектурные, облицовочные и декоративные моменты).

— Неужели тент надежно защищал столь ценные исторические сокровища? Наша страна относительно безопасна в вопросах воровства, но, тем не менее, даже мне приходилось здесь слышать о случаях расхищения храмов, из которых вывозили ценности!

— Ковчег Завета сам по себе уже является для себя защитой, — загадочно ответил Тамрин. — Он наделен силой, которая, как мощное солнце, сжигает тех, кто слишком близко подойдет к нему. Только первосвященники и наичистейшие из всех мужчин и женщин могут приблизиться к Ковчегу. Но даже в этом случае любые возможные их эгоистичные мысли, действия или слова способны привести к опасным последствиям.

— Опасным? Как так? — Я не могла себе представить, как может ящик со священными предметами — сам по себе — представлять собой какую-то опасность!

— Энергия Ковчега столь мощная, что человеку, находящемуся рядом с ним, необходимо пребывать в состоянии внутреннего мира. Любой, кто вынашивает коварные или нечистые мысли, не сможет достичь гармонии с энергией Ковчега. Такое несоответствие может стать для человека фатальным!

Эти слова по-прежнему меня никак не убедили. Поэтому Тамрин продолжил свои объяснения:

— Ковчег хранится в одной из храмовых комнат, которую называют Святой Святых. Перед посещением Ковчега первосвященники и первые жрицы обматывают вокруг своих щиколоток шелковые веревки. Это делается для того, чтобы, если им суждено погибнуть от энергетической дисгармонии с Ковчегом, их тела можно было бы вытащить оттуда без угрозы для жизни других людей.

— Так значит, только первосвященникам и первым жрицам разрешено видеть Ковчег? — переспросила я, втайне надеялась, что однажды и мне удастся хотя бы одним глазком взглянуть на Ковчег Завета.

— Царь Соломон является исключением из этого правила, но в остальном — да, так и есть.

— Ты хочешь сказать, что царь настолько чист, что может приблизиться к Ковчегу Завета?

Тамрин глубоко вздохнул. Его вздох был очень медленным и неторопливым.

— Царь Соломон, — Тамрин потер подбородок и встал, — царь Соломон, без сомнения. — Тамрин взглянул вверх и замолчал в раздумьях.

— Что, Тамрин? Он кто?! — Я гоже вскочила со скамейки и в предвкушении ответа начала подпрыгивать вверх, чтобы встретиться взглядом с глазами рассказчика.

— Балкис, я не могу подобрать слова, чтобы описать его, — наконец произнес он.

Я решила помочь:

— Наверное, он очень умен и привлекателен?

— Он один из мудрейших людей, которых я когда- либо встречал. С самого раннего своего детства Соломон уже разрешал сложнейшие споры взрослых именно благодаря своей мудрости.

— Он гак прекрасно выражает свои мысли?

— Слова, словно золотистый мед, текут из его уст, и всякий, кто слушает его, впускает эти слова в самое свое сердце.

— Он физически крепок и привлекателен?

— Наверное, только статуи греческих богов находятся в лучшей физической форме и более привлекательны, чем царь Соломон.

— Уверена, что у него есть какие-нибудь человеческие недостатки! — не удержалась я, чтобы не съязвить.

— Ну, это лишь мои собственные наблюдения от краткой встречи с ним. — Тамрин огляделся вокруг и как бы задумчиво прошептал: — Но что-то в его глазах выдает его одиночество. Сначала мне показалось, что на самом деле так его взгляд отражает скрываемую иронию. Ведь как-никак Соломон — один из самых могущественных и совершеннейших людей в мире! Однако в его глазах проглядывалась такая тоска, как если бы они были лишены чего-то очень важного...

«Надо же! Это так похоже на то, что чувствую я!» — пронеслось в моей голове, но я никогда не отважилась бы произнести это вслух, чтобы Тамрин не подумал, будто я не испытываю благодарности к нему, Сарахиль и всем остальным за то, что они для меня сделали и делают.


 

И снова я была в его объятьях. Его руки скользили по моей спине; это ощущение было одновременно расслабляющим и возбуждающим. Когда его борода защекотала мои щеки, мы оба рассмеялись: «Ой- ой-ой!» Смех становился громче, и я переставала ощущать его объятья. Я потянулась к нему, но он исчез. А звук смеха усилился...

Эбби перепрыгнула с моей кровати на подоконник. Я натянула одеяла на голову и застонала. Удод вернулся — после пяти дней блаженной утренней тишины. Я уже почти решила приказать кому-то из охранников поймать эту птицу, которую, казалось, совершенно не волновало присутствие Эбби!

Сарахиль высунула голову в окно, чтобы спугнуть удода, но вместо этого удивленно произнесла:

— Мэм, взгляните: она что-то держит в клюве! Затем вздрогнула и отступила назад — птица вспорхнула на подоконник и бросила что-то в мою комнату. Во всяком случае, со стороны это выглядело именно так!

Мне хотелось еще поспать, вернувшись в свои сладкие грезы, но любопытство победило: я отбросила все покровы и бросилась к предмету прежде, чем Сарахиль успела его поднять.

— Это свиток! — воскликнула я, когда взяла его в руки. — Здесь какие-то забавные письмена...

Сарахиль заглянула через мое плечо и сказала:

— Это какой-то иностранный язык. Почему-то он кажется мне знакомым, но я не могу понять, что здесь написано!

Хотя Саба и являлось высокоразвитым государством, а я и Сарахиль умели читать, но знаки, которыми были выполнены письмена в свитке, принадлежали явно какому-то незнакомому нам языку.

Мы взглянули с ней друг на друга и одновременно воскликнули: «Тамрин!»

Сарахиль пробежала через ванную комнату, забыв об утреннем туалете, и впопыхах одела меня, наскоро причесав. Сжав свиток в левой руке, я вместо завтрака схватила со стола кусок инжерп и помчалась во внутренний двор. Я надеялась, что Тамрин сегодня придет пораньше, чтобы избавить меня от тревожного ожидания. Но его еще не было на месте, и я, ожидая, принялась изучать свиток.

Он был сделан из темного материала; принимая во внимание тот факт, что птица несла его в клюве, удивительно большого размера. Зачем-то я приложила его к своему лбу и ощутила легкую пульсацию. Меня окутал пикантный аромат. Я принюхалась к свитку: «Что это за запах? Он мне знаком».

— Теперь ты стала гонцом? — от души рассмеялся появившийся Тамрин, и его глаза утонули в красных щеках, а я поймала себя на мысли, что, наверное, никогда не перестану удивляться этому феномену!

— О, если бы мне так повезло! Но, увы, я надолго застряла в роли королевы, — хихикнула я, протягивая ему свиток.

Бумага захрустела, когда он развернул ее. Глаза и щеки Тамрина потемнели:

— Это депеша от царя Соломона, — произнес он, подтолкнув меня локтем, чтобы я подвинулась, и он смог присесть рядом со мной на скамыо.

— Что там написано?

Тамрин потер лоб рукавом рубашки и пробормотал что-то, чего я не могла разобрать. Я чувствовала, что не стоит торопить его с ответом. Наконец Тамрин заговорил:

— Он приглашает тебя к себе во дворец.

Я взглянула на Тамрина с немым вопросом. В ответ он пробормотал что-то, вроде: «Царь...», шаркая ногой по песку. Я не моргала и почти не дышала — я ждала, что он скажет дальше. Это был тот момент, когда я впервые ощутила отсутствие нашего друга удода, назойливые звуки которого стали непременным атрибутом наших встреч во внутреннем дворе за последние две недели.

Наконец, Тамрин снова заговорил:

— Царь Соломон, тот самый, о котором я рассказывал тебе, хочет, чтобы ты посетила его, и прислал официальное приглашение.

Мое сердце неровно забилось, и я тяжело сглотнула. Небо потемнело, и мне стало нехорошо. Ни разу в жизни я не путешествовала куда-то дальше своего дома! Возможно ли было мне когда-нибудь покинуть Саба? Я ощутила дискомфорт в желудке, и кусты, окружающие двор, закружились у меня перед глазами. Мне даже на миг показалось, что я увидела перед собой лицо матери, выглядывающей из-за одного из них.

Тамрин взглянул на меня в упор. Его серьезность породила во мне сомнения.

e-puzzle.ru

— Нам необходимо обсудить это с Верховным Советом, — наконец сказал он. — Я соберу совещание.

Я бы хотела, чтобы этот момент длился вечно: чтобы Тамрин, как сейчас, всегда был рядом со мной — на скамейке, в колеснице, по пути в храм. Я чувствовала свою приблеженность к нему, я была ему дороже, чем Сарахиль (простит ли она меня, если узнает, о чем я думаю?). В присутствии Тамрина я чувствовала себя в безопасности. Я доверяла всей мудрости его решений. Он прищурился и наградил меня улыбкой, когда я обняла его.

— Зачем это, королева Валкие? — Он рассмеялся.

— Тамрин, давай поедем в Иерусалим вместе, хорошо?

— Возможно, — хихикнул он, — возможно.

К тому моменту, когда Высший Совет собрался для встречи со мной и Тамрином, Луна и звезды уже основательно заняли свое место на ночном небосклоне и ярко освещали его. Подойдя к залу заседаний, я почувствовала исходящую оттуда энергию напряжения и гнева. Открыв дверь, я застала Тамрина и придворных советников за жаркой дискуссией — прежде чем войти внутрь, я сперва осторожно заглянула в зал.

Кабеде — высокий пожилой мужчина, хорошо знавший моего отца, теперь был главой первосвященников. Он держал в руках перед собой свиток, а другие заглядывали ему через плечо, чтобы прочитать, что в нем написано. Кабеде указал на какой-то абзац и раздраженно запыхтел:

— Это совершенно недопустимо! Я даже не хочу слышать об этом!

Я бесшумно проникла в комнату, чтобы не прерывать его слов. Впрочем, мне и так не о чем было беспокоиться, поскольку все были поглощены свитком.

— Как он осмелился говорить с нами, и в особенности с королевой Македой, в таком тоне? — ревел Кабеде.

Тамрин потряс головой, глотнул вина из высокого стакана и проворчал:

— Он пожирает все близлежащие царства, чтобы создать свою Израильскую империю, и теперь он требует, чтобы и сабейское царство склонилось перед ним!

Кабеде передал свиток другому советнику — тот посмотрел на него и добавил:

— Очевидно, царю Соломону недостаточно того, что он уже пустил все наше красное золото на строительство своего дворца и храма. Кроме этого он хочет получить всю нашу землю!

Я была очень рада, что научилась от своей кошки Эбби проникать в помещения бесшумно. В конце концов, Тамрин заметил меня тихонько сидящей в мягком кресле рядом со столом заседаний:

— Что вы здесь делаете, королева Валкие! — Глаза Тамрина, когда он гневался, точно так же пропадали в его щеках, как если бы он смеялся и шутил.

Члены Совета принялись быстро раскланиваться, так как им не терпелось вернуться к дискуссии. Я сделала знак рукой, показывая, что вполне готова слушать то, о чем они говорят. Почему каждый из них считал своим долгом защитить меня от плохих новостей? Я всегда считала себя сильным человеком с открытым умом. Но, вероятно, другие так не считали. При этом Кабеде не пропустил своего удара:

— Я почти готов к тому, чтобы созвать армию и показать ему, что мы думаем о его приглашении!

Эти слова потрясли меня: еще бы, вот уже пятьсот лет, как Саба не воевала и жила в мире со всеми.

<== предыдущая лекция | следующая лекция ==>
Глава 13. ЗАКЛЮЧЕНИЕ | МЕТОДИКИ ИЗУЧЕНИЯ И ОЦЕНКИ ОСОБЕННОСТЕЙ ВНИМАНИЯ

mylektsii.ru - Мои Лекции - 2015-2019 год. (0.193 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал