Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Глава 10. Дин пропустил ужин. Джадд отправил его полную тарелку в холодильник




 

Дин пропустил ужин. Джадд отправил его полную тарелку в холодильник. Я гадала, привык ли он к тому, что Дин исчезает на несколько часов. Возможно, когда Дин впервые приехал сюда, подобное было в порядке вещей. Я стала всё больше и больше думать о Дине — двенадцатилетнем мальчике, отца которого только что арестовали за серийные убийства.

Ты знал о том, чем он занимается, — я, сама того не желая, проскользнула в голову Дина. — Но ты ничего не мог с этим поделать.

Я глубоко прониклась чувствами Дина: его переживаниями насчет отца и тем, что творилось в его голове после одного взгляда на тело той девушки. Я не могла упрятать эти мысли подальше — они кровоточили вперемешку с моими собственными.

Прямо сейчас, Дин почти наверняка думал о крови убийцы, бегущей по его венам. В моих же текла кровь Лок. Может Лия была права. Может я не могла полностью понять всего, через что сейчас проходил Дин — но профайлер во мне всё не переставал пытаться. Я не могла перестать чувствовать его боль и находить её отражение в моей собственной.

После ужина я собиралась подняться наверх, но ноги сами понесли меня к гаражу. Я замерла перед дверью. Из гаража доносились глухие звуки ударов — снова и снова. Я подняла ладонь и опустила её на дверную ручку.

Он не хочет, чтобы ты была здесь, — напоминала я самой себе. Но в глубине души, я не могла удержаться от мысли о том, что Дин меньше всего хотел отдаляться от всех нас — он скорее не позволял себе хотеть этого. Существовал шанс — и довольно большой — что Дину вовсе не хотелось быть одному, однако он считал, что заслуживает одиночества.

Моя рука снова опустилась на ручку, но на этот раз я повернула её. Дверь приоткрылась, и к ритмичным звукам ударов, которые я слышала, прибавилось тяжелое дыхание. Отрывисто дыша, я распахнула дверь. Дин не заметил меня.

Его светлые волосы взмокли от пота и прилипли ко лбу. Крохотная белая майка прилипла к его торсу, насквозь мокрая и прозрачная. Я могла различить очертания его живота и груди. Его плечи были оголены, мускулы на них выглядели настолько напряженными, что, казалось, собирались лопнуть или вырваться из-под его загорелой кожи.

Удар. Удар. Удар.

Его кулаки врезались в грушу для битья. Та возвращалась к нему, и он бил ещё сильнее, чем прежде. Ритм ударов становился всё быстрее, и с каждым разом, он всё больше вкладывался в них. Его кулаки были голыми.

Не знаю точно, как долго я стояла, наблюдая за ним. В этих его движениях было нечто животное, нечто дикое и ужасное. Благодаря глазам профайлера, я видела в каждом ударе значение. Потеря контроля, контроль. Наказание, освобождение. Он жаждал почувствовать боль в костяшках. Он не мог остановиться.



Я сделала пару шагов к нему, всё ещё не попадаясь ему на глаза. На этот раз я не повторю ошибки — не попытаюсь прикоснуться к нему. Его невидящий взгляд замер на груше. Я не была уверенна в том, кого именно он бьет — своего отца или себя самого. Я знала лишь, что если он не остановится, чем-то придется пожертвовать — грушей, его руками, его телом или его разумом.

Его нужно было вытащить из этого.

— Я поцеловала тебя, — не знаю, что заставило меня сказать это, но ведь я должна была сказать хоть что-нибудь. Я видела, как он пытается осознать смысл моих слов. Его движения слегка замедлились, и я чувствовала, как он возвращается к настоящему.

— Это не имеет значения, — он продолжил бить грушу. — Это была всего лишь игра.

Правда или Действие. Он был прав. Это всего лишь игра. Так почему же я чувствовала себя так, словно кто-то ударил меня?

Дин, наконец, перестал бить грушу. Он тяжело дышал, и с каждым вздохом его тело содрогалось. Взглянув на меня, он снова заговорил:

— Ты заслуживаешь лучшего.

— Лучшего, чем игра? — спросила я. Или лучшего, чем ты?

Дин не ответил. Я знала, что дело не во мне. Дин не видел меня настоящей. То была Кэсси, которую он нафантазировал и идеализировал — кто-то, чтобы мучить себя. Девушка, заслуживающая чего-то. Девушка, которую он никогда не будет заслуживать. Я ненавидела тот факт, что он водружал меня на стеклянный пьедестал — хрупкую и недосягаемую. Словно у меня здесь не было права голоса.

— У меня есть тюбик губной помады, — я буквально швырнула в него этими словами. — Её дала мне Лок. Я лгу себе о том, что храню её, как напоминание, но всё совсем не так просто, — он не ответил, так что я продолжила говорить. — Лок думала, что я могу быть похожей на неё, — в этом и заключался весь смысл её маленькой игры. — Она так сильно хотела этого, Дин. Я знаю, что она была монстром. Я знаю, что должна ненавидеть её. Но иногда, я просыпаюсь утром и всего на миг я забываю об этом. И в этот миг, прежде чем вспомнить о том, что она наделала, я скучаю по ней. Я даже не знала, что мы родственники, но…



Я замолкла на полуслове, и моё горло сжалось от мысли о том, что я должна была знать об этом. Я должна была разглядеть в ней последнюю связь с моей матерью. Я должна была понять, что она была совсем не той, кем хотела казаться. Я должна была знать, но не знала, и из-за этого пострадали люди.

— Не заставляй себя произносить это, только потому, что мне нужно это услышать, — хрипло сказал Дин. — У вас с Лок нет ничего общего, — он вытер руки о джинсы, и я расслышала слова, которые он так и не произнес вслух.

У нас с тобой нет ничего общего.

— Возможно, — мягко сказала я, — чтобы заниматься тем, чем занимаемся мы с тобой, приходится жить с частичкой монстра внутри.

Дыхание застыло в горле Дина, и целую вечность мы двое стояли в абсолютной тишине: вдыхая и выдыхая, вдыхая только что произнесенную мной правду.

— Твои руки кровоточат, — наконец произнесла я, мой голос оказался таким же хриплым, каким несколько минут назад был его голос. — Ты ушибся.

— Нет, я… — Дин опустил взгляд на свои кровоточащие костяшки и проглотил остаток возражения.

Если бы я не вмешалась, ты бы сбил руки до мяса. — Понимание этого заставило меня действовать. Минуту спустя, я вернулась с чистым полотенцем и тазиком воды.

— Садись, — сказала я. Когда Дин не двинулся с места, я одарила его строгим взглядом и повторила приказ. Внешне я походила на мать, но с подходящей мотивацией у меня отлично получалось изображать мою бабушку по отцовской линии.

Люди сталкивались с Нонной лбами лишь на свой или её риск.

Поддаваясь упрямому выражению моего лица, Дин присел на скамеечку. Он потянулся за полотенцем, но я проигнорировала его и опустилась на колени, погружая полотенце в воду.

— Руку, — сказала я.

— Кэсси…

— Руку, — повторила я. Я чувствовала, что он готов отказаться, но каким-то чудесным образом его рука оказалась рядом с моей. Я медленно перевернула её. Я осторожно смыла с его костяшек кровь, прижимая полотенце к сухожилиям и кости. Вода была едва теплой, но моё тело охватил жар, стоило моему пальцу мягко коснуться его кожи.

Я отпустила его левую руку и занялась правой. Никто из нас не произнес ни слова. Я не смотрела на него. Я заставила себя сосредоточиться на его пальцах, его костяшках, на шраме, пересекающем его большой палец.

— Я сделал тебе больно, — Дин нарушил тишину.

Я чувствовала, как ускальзывает момент. Он так сильно удивил меня, что я хотела, чтобы он вернулся.

Я не хотела желать этого. Я хотела, чтобы всё оставалось как прежде. Я могла сделать это. Я уже делала это. Ничего не должно было меняться.

Я отпустила руку Дина.

— Ты не сделал мне больно, — решительно сказала я. — Ты просто схватил меня за запястье, — я оттянула рукав и взмахнула правой рукой в качестве доказательства. По сравнению с его загаром, моя кожа казалась невыносимо бледной. — Даже следа не осталось. Никаких синяков. Я в порядке.

— Тебе повезло, — сказал Дин. — Я был… где-то далеко.

— Знаю, — прошлой ночью появление агента Стерлинг заставило меня лишиться контроля, и именно Дин разрушил власть «где-то далеко» надо мной.

Несколько секунд мы глядели друг другу в глаза, и вот понимание скользнуло в глазах Дина.

— Ты винишь себя за то, что случилось с агентом Лок, — как и я, Дин был профайлером. Он мог забраться в мою голову с той же легкостью, с какой я забиралась в его. — За девушек, убитых Лок, за Майкла, за меня.

Я не ответила.

— Это не твоя вина, Кэсси. Ты не могла знать, — в отличие от меня, Дин тяжело дышал. Мои глаза наблюдали за движением его кадыка. Его губы открылись и он заговорил: — Мой отец заставил меня наблюдать.

Эти негромкие слова несли в себе эффект пушечного выстрела, но я никак не отреагировала на них. Стоило мне заговорить, вздохнуть или просто пошевелиться, Дин снова замкнется в себе.

— Я узнал, чем он занимается, и он заставил меня наблюдать.

Чем мы занимались? Делились секретами? Или чувством вины? То, о чем он только что рассказал мне, было куда больше всего, что я могла бы рассказать ему. Он тонул, и я не знала, как спасти его. Мы сидели в тишине, он на скамейке, я на полу. Я хотела прикоснуться к нему, но не сделала этого. Я хотела сказать ему, что всё будет в порядке, но не сделала и этого. Я представляла девушку из новостного сюжета.

Мертвую девушку.

Дин мог бросаться на грушу, пока кожа не слезет с его костяшек. Мы могли обмениваться признаниями, которых никто и никогда не должен был делать. Но ничего из этого не изменило бы того факта, что Дин не сможет спать спокойно, до тех пор, пока это дело не будет раскрыто — как и я.

 


mylektsii.ru - Мои Лекции - 2015-2019 год. (0.01 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал