Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Смутное время. Священномученик патриарх Гермоген. Избрание царя.




Β конце ХVI века угас род Рюриковичей, выставив из среды своей святого мученика, Димитрия Иоанновича Углицкого, убитого сторонниками Бориса Годунова (1591 г.). После смерти последнего Рюриковича, царя Феодора (1598 г.), на московский престол сел боярин Годунов, но не успел сделаться родоначальником новой династии. Загадочный самозванец, тень убиенного Димитрия, прекратил эту династию в самом ее начале, и наступило смутное время, время тяжких испытаний и для Русской земли и для Русской церкви, но вместе с тем и время обнаружения их неодолимой внутренней мощи.

Явление самозванца было страшным событием, как для государства, так и для православной церкви, потому что он явился орудием иезуитов и католической пропаганды. Желая найти себе поддержку в могущественном ордене иезуитов, он позволил обратить себя в католичество. Β начале 1604 года в Кракове папский нунций взял с него клятву послушания римскому престолу. Β своем послании к папе Лжедимитрий обещался обратить в католичество всю Россию.

Патриарх Иов со всею твердостью восстал против самозванца. Он посылал грамоты князю Острожскому, польскому дворянству и духовенству с увещанием не верить Лжедимитрию, предал его анафеме, велел во всех церквах читать грамоту, в которой доказывалось, что Лжедимитрий был не кто иной, как беглый монах Чудова монастыря Григорий Отрепьев, и предавались проклятию все, которые будут стоять за него. После смерти Бориса патриарх так же ревностно стал действовать в пользу сына Бориса Феодора. В 1605 году, завладев Москвой, приверженцы самозванца, прежде всего, приступили к свержению патриарха: ворвавшись в Успенский собор во время литургии, они сорвали с Иова святительскую одежду, облекли его в рясу простого монаха и увезли в Старицкий монастырь, где он и оставался до кончины (+ 1607). Царь Феодор был убит, и на русский престол вступил самозванец.

На место Иова новый царь сам, без собора святителей, возвел рязанского архиепископа Игнатия, родом грека, склонного к унии.Из Польши явились иезуиты и в одном отведенном для них доме стали свободно совершать свое католическое богослужение в самом Кремле. Новый царь, окружив себя поляками и немцами, с самого начала своего пребывания в Москве стал оскорблять православные и патриотические чувства русских: он дозволял иноверцам свободно входить в православные храмы, плохо молился Богу, не соблюдал постов. Β народе пошли толки, что он еретик; являлись люди, которые в глаза обвиняли его в ереси; их готовность пострадать за правду и веру хорошо показывала, как встревожена была народная масса.

От папы одно за другим присылались к нему послания с настойчивыми увещаниями поскорее просветить русский народ, сидящий во тьме и сени смертной. Лжедимитрию приходилось между тем просить папу, чтобы тот позволил и самой Марине - будущей царице - таить пока свое католичество под маской соблюдения греческих обрядов. Β Риме сердились на это, в Москве же оказалось трудным оставить Марину и тайной католичкой. Казанский митрополит Гермоген и коломенский епископ Иосиф решительно требовали, чтобы Марина пред браком своим была перекрещена в православие, иначе брак с нею царя будет незаконным. От этих строгих ревнителей царь успел отделаться, заставив Иосифа молчать, а Гермогена отправив из столицы в Казань. Но не так легко было отделаться от волнения народного. Брак с Мариной сделался роковым событием для самозванца. Во время свадебных торжеств наехавшая в Москву польская шляхта своими буйствами раздражила весь народ. В ночь на 17 мая 1606 г. общее раздражение прорвалось, наконец, народным восстанием, среди которого самозванец был убит. Вслед за этим немедленно был свергнут и патриарх Игнатий.



На престол восшел виновник переворота князь Василий Иванович Шуйский, апатриархом был избран Гермоген Казанский.До своего святительства в Казани он был священником казанской гостинодворской церкви святителя Николая и в этом сане первый послужил в 1579 году явлению Казанской иконы Богоматери, приняв ее из земли, где она была обретена, потом постригся в казанском Спасском монастыре в монашество и был здесь архимандритом, наконец, в 1589 году сделан казанским митрополитом. Во время своего патриаршества он явился непоколебимым столпом церкви и государства. По своей честной прямоте он был не совсем в ладах с мелким и двоедушным Шуйским, но эти личные отношения не мешали ему крепко стоять за последнего как за царя, Богом данного.



Еще до избрания патриарха, когда пошли слухи ο втором самозванце, были торжественно перенесены в Москву из Углича мощи царевича Димитрия.Новый патриарх, прежде всего, разослал по всей России увещательные грамоты к народу и к самим мятежникам, которые поднялись во имя нового самозванца в Северской Украйне; потом вместе с царем прибегнул к новому средству подействовать на народ, назначив в Успенском соборе церемонию народного покаяния. Для нее нарочно вызвали из Старицы уже слепого и дряхлого патриарха Иова. Составлена была трогательная грамота, в которой излагалось от лица народа исповедание измен, клятвопреступлений, убийств, поруганий святыни и других земских грехов со смерти царя Феодора. Но желанных результатов не оказала и эта церемония. Волнение во имя Димитрия все росло, несмотря даже на то, что не было еще налицо и самого самозванца. Наконец, нашелся такой человек и с помощью поляков, казаков и разных русских изменников подступил к Москве и утвердился в 12 верстах от нее в с. Тушине. Благородный пан Мнишек признал его своим зятем, а Марина - мужем; явились около него и братья-иезуиты. В Польше написали ему целый наказ, как действовать для распространения в России католичества.

Патриарх Гермоген одобрял царя, увещевал бояр и народ к верности, указывал на опасности для православия от поляков и проклинал изменников вере и законному царю. Но, с другой стороны, чрезвычайно соблазнительно действовало на Москву и Тушино, разводя в ней измену и подрывая значение Василия Шуйского.

Пользуясь смутой, возникшей в России, король Сигизмунд потребовал московской короны для своего сына Владислава и осенью 1609 года осадил Смоленск. Смольняне дали обет стоять за веру и царя до смерти. Из русских на сторону Сигизмунда прежде всех пристали тушинцы. Оставленные поляками и ослабевшим самозванцем, они заключили с Сигизмундом договор и признали Владислава царем. Потом в пользу королевича образовалась партия в самой Москве. Еще в начале 1609 года недовольные царем вытащили Гермогена на лобное место и, тряся его за ворот, требовали у него согласия на перемену царя. Патриарх не побоялся толпы и честно заступился за Шуйского. На этот раз попытка свергнуть Василия не удалась. Но, когда царь был заподозрен в загадочной смерти Скопина, когда русские войска, лишившись любимого вождя, были разбиты поляками, патриарху уже невозможно было спасти Василия. Β июле 1610 г. толпы народа, поднятые Захаром Ляпуновым, Салтыковым и другими боярами, свергли его с престола; потом сверженный царь был насильно пострижен в монахи.

Вслед за тем немедленно поднялся вопрос об избрании нового царя; чернь хотела тушинского вора; патриарх предлагал выбрать царя из бояр, кн. Василия Голицына или Михайла Феодоровича Романова, сына Филарета; бояре тянули к Польше, хотели в цари Владислава. Последняя партия одержала верх. Для окончательных переговоров с королем отправлены были под Смоленск послы. Патриарх должен был согласиться на желание господствующей партии и успел настоять только на том, чтобы послы необходимым условием поставили обращение Владислава в православную веру. Послы твердо стояли на своих требованиях, чтобы Владислав принял православие. Β апреле 1611 г. послы, по повелению раздраженного короля, были отправлены в Мариенбург пленниками. Смоленск все еще продолжал защищаться, подкрепляемый воеводой Шеиным и увещаниями архиепископа Сергия. Когда он был, наконец взят, Шеин и Сергий тоже увезены были в Литву.

Слухи ο притязаниях поляков на Московское государство и ο будущих опасностях для веры производили в народе сильное волнение. Патриарх взывал к православным ο защите отеческой. Из Москвы разослана была повсюду трогательная грамота, в которой, увещевая города к соединению против общего врага, москвичи выставляли на вид религиозное единство всех русских людей и священное значение Москвы. Патриарх стоял во главе всего земского движения; кроме него, города не хотели знать никакого другого начальства. Салтыков, Масальский и другие бояре польской партии в Москве сильно злобились на Гермогена. В то самое время, как послы были взяты в плен, поляки с Салтыковым сделали последнюю попытку уговорить патриарха, чтобы он возвратил шедшие к Москве земские рати, и услыхали от него решительный отказ. "Благословляю всех, - говорил патриарх, - довести начатое дело до конца, ибо вижу попрание истинной веры от еретиков и от вас, изменников, и разорение святых Божиих церквей, и не могу слышать пения латинского в Москве". После этого его посадили под стражу в Чудовом монастыре и лишили всяких средств сноситься с народом.

Первое восстание городов не удалось. После смерти земского вождя Прокопия Ляпунова, убитого казаками, ополчения разошлись, и бедствия Русской земли даже еще более увеличились. Москва осталась в руках поляков. Но за первым земским ополчением скоро поднялось другое, составившееся по воззванию нижегородского земского старосты Козьмы Минина и под начальством князя Пожарского. Патриарх Гермоген из своей темницы в последний раз благословил земские рати и вскоре (17 января 1612 г.) скончался, как думают, заморенный голодом. Во главе Русской церкви, по совету всяких чинов людей, поставлен был казанский митрополит Ефрем (впрочем, без патриаршего сана). 22 октября 1612 года Москва была, наконец, освобождена.

Москва была очищена, но престол царский оставался еще праздным. Разосланы были грамоты по городам с приглашением прислать властей и выборных в Москву для великого дела. После трехдневного поста начались соборы.Стали выбирать среди своих. Однажды какой-то дворянин из Галича принес на собор письменное мнение, в котором говорилось, что ближе всех по родству с прежними царями Михаил Феодорович Романов, его и надобно избрать в цари. Раздались голоса недовольных: "Кто принес такую грамоту, кто, откуда?" В это время выходит Донской атаман и также подает письменное мнение. "Что это ты подал, атаман?" - спросил его князь Димитрий Михайлович Пожарский. "О природном царе Михаиле Феодоровиче", - отвечал атаман. Одинаковое мнение, поданное дворянином и Донским казаком, сильно подействовало на избирателей. 21 февраля 1613 года, в неделю Православия, был последний собор: каждый чин подал письменное мнение, и все эти мнения найдены сходными, все чины указывали на одного человека - Михаила Феодоровича Романова. Тогда Рязанский архиепископ Феодорит, Троицкий келарь Авраамий Палицын, Новоспасский архимандрит Иосиф и боярин Василий Петрович Морозов пошли на лобное место и спросили у народа, наполнявшего Красную площадь: кого они хотят в цари? - Народ единогласно воскликнул: "Михаила Феодоровича".

Послы Земского Собора прибыли в Кострому и 14 марта, подняв иконы, принесенные из Москвы, и чудотворную Феодоровскую икону Богоматери, из Костромского Успенского собора, пошли все крестным ходом в Ипатьевский монастырь, где жил избранный царь с матерью, инокинею Марфою Ивановною. Они встретили образа за монастырем; но когда послы объявили им, зачем присланы, то Михаил отвечал "с великим гневом и плачем", что он государем быть не хочет, а мать его Марфа прибавила, что она не благословляет сына на царство. В церкви послы подали Михаилу и его матери грамоты от собора и говорили речи по наказу, но получили прежний ответ. Наконец, священные чины, подъяв на руках честные кресты и чудотворные иконы, подошли с ними к Михаилу, и Феодорит с твердостию сказал: "Не противься воле Божией: не мы предприняли сей подвиг, но Пречистая Божия Матерь возлюбила тебя, - устыдись пришествия Ея". Тогда Михаил повергся на землю пред чудотворными иконами Богоматери и, рыдая, произнес: "Аще есть на то воля Твоя, я - Твой раб, спаси и соблюди меня". Потом, встав и обратясь к послам, сказал: "Аще есть на сие дело воля Божия, буди тако". Так совершилось воцарение Михаила Феодоровича в Костромском Ипатьевском монастыре в 14-й день марта 1613 года,с того самого времени доселе торжественно празднуемый Церковию в честь Феодоровской иконы Богоматери.

 


mylektsii.ru - Мои Лекции - 2015-2019 год. (0.004 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал