Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Имеет ли значение число жертв?




 

С: Вы только что пояснили,что цифра в шесть миллионов не основывается на данных переписей,а имеет мистическую и символическую основу.Но ведь все признанные авторитеты в этой области согласны с тем,что в холокосте погибло шесть миллионов людей.Неужели вы хотите сказать,что они все ошибаются?

 

Р: Вообще-то я как раз собирался обсудить вопрос о подлинном количестве жертв.

 

С: Но разве это так важно?Даже если вдруг окажется,что был убит всего лишь один миллион или даже десять тысяч евреев,то это всё равно останется ужасным преступлением,разве не так?

Р: Я зайду ещё дальше.Даже те меры преследования в Третьем Рейхе,которые ни у кого не отняли жизни,были полностью неприемлемы с юридической и моральной точек зрения.Однако подобные точки зрения полностью неуместны,когда речь заходит об анализе статистических данных или о том,имело ли место уничтожение евреев,а если да,то как оно осуществлялось.Для этого имеются три причины.

 

Во-первых,аргумент этот неудовлетворителен хотя бы потому,что десятилетиями число жертв рассматривалось как священное число.Если бы число жертв не имело значения,то тогда бы не было причин для наложения запрета на это число и,более того,охраны его уголовным кодексом,что имеет место в ряде европейских стран.По всей видимости,за цифрой в шесть миллионов стоит нечто гораздо большее,чем обычное сложение личных судеб причастных к этому людей.Она стала символом,от которого нельзя отказываться,поскольку любые оправданные сомнения насчёт числа жертв немедленно приведут к другим,ещё более нежелательным вопросам по другим аспектам холокоста.Просто поразительно,что,с одной стороны,любой,кто сомневается в цифре в шесть миллионов жертв,становится общественным изгоем или даже подвергается юридическому преследованию,и в то же время,когда против этой цифры приводятся веские аргументы,общество и даже судьи идут на попятную,заявляя,что точные цифры не так уж и важны,поскольку смерть даже одного человека уже является преступлением.Нужно


 


определиться,является ли цифра в шесть миллионов уголовным мерилом или она не имеет значения?Одно из двух.

 

Во-вторых,в то время как с моральной точки зрения будет совершенно правильно отметить,что даже одна жертваэто уже много,этот аргумент никоим образом нельзя использовать для запрета научного исследования данного преступления.Будет очень некрасиво лишать отдельную жертву трагического характера её личной судьбы,но также будет неправильно запрещать науке исследовать количественную сторону вопроса,поскольку сама суть науки состоит в поиске точных ответов.Представьте себе,что физикам юридически запретят подсчитывать мощность охлаждающей системы ядерного реакторана том основании,что не существует абсолютной защиты от аварий и что,следовательно,такой подсчёт всё равно не поможет.Если бы физики на самом деле работали при таких условиях,то рано или поздно они пришли бы к ошибочным результатам,которые повлекли бы за собой гигантскую катастрофу.



 

Если историков подвергают остракизму и даже преследуют из-за того,что полученные ими результаты или выдвинутые ими вопросы считаются аморальными,то,рассуждая логически,результаты столь извращённого написания истории будут крайне ненадёжными.А поскольку наш взгляд на историю непосредственно влияет на политику тех,кто нами управляет,искаженная историческая перспектива приведёт к искажённой политике.Первоосновной задачей и главной обязанностью любой науки является получение надёжных данных и результатов.Принципы,установленные для областей науки и технологий,не могут быть отброшены в сторону,когда речь заходит о науке под названием история, —если,конечно,мы не хотим интеллектуально вернуться в мрачную эпоху средневековья.

 

И наконец,в-третьих,морально оправданный аргумент о том,что даже одна жертваэто уже много,нельзя использовать для наложения запрета на исследование преступления,в особенности если это преступление считается уникальным по своему умопомрачению.Якобы уникальное преступление должно,по сути дела,быть открыто для подробного анализа того,что случилось на самом деле, —точно так же,как это применяется для любого другого преступления.Я зайду ещё дальше и скажу,что любой,кто заявляет об уникальности какого-то преступления,должен также принять уникальный по своей глубине анализ этого преступления,прежде чем признавать его уникальность.Однако если кто-то окружает это,якобы уникальное,преступление защитным экраном из морального возмущения,то он тем самым сам совершает уникальное преступление,а именно отказ в любой защите от столь чудовищных обвинений.



 

С: Это звучит так,словно на многих процессах по холокосту,имевших место после войны в Германии и других странах,обвиняемые были не в состоянии организовать надлежащую защиту.Разве приговоры,выносимые на этих процессах,не отражали то обстоятельство,что обвиняемые не пользовались всеми законными средствами защиты,доступными в нормальном суде?

 

Р: Мы поговорим об этом подробно чуть позже.Вообще-то я здесь говорил не о законных сторонах этих процессов.Я говорил о правев области историина приведение новых доказательств,независимо от того,помогают они той или иной стороне или нет.Никто не должен отвергаться и преследоваться из-за новых доказательств или трактовок.Это только приведёт к лишению научной свободы,основывающейся на праве человека на сомнение и свободный поиск ответов.

 

 


mylektsii.ru - Мои Лекции - 2015-2019 год. (0.007 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал