Студопедия

Главная страница Случайная страница

Разделы сайта

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Глава 73






 

– Кэт пойдет на улицу, – промолвил детский голосок.

– Нет, дорогая моя, не сегодня. Скоро, но не сегодня. Скарлетт ощущала себя ужасно уязвимой. Как она могла так опрометчиво поступить? Как она смогла пренебречь той опасностью, которая угрожала Кэт? Дансан был совсем недалеко, и, наверняка, люди там знали про миссис О'Хара и ее смугловатую дочку. Она отвела Кэт наверх, где у нее были свои две комнаты, и следила за ней днем и ночью, поглядывая при этом из окна на дорогу:

Миссис Фиц выполняла роль посредника Скарлетт и передавала ее указания, касающиеся того, что нужно было сделать, к тому же сделать быстрее быстрого. Портниха бегала то и дело к Скарлетт, подгоняя ее костюм для верховой езды, сапожник трудился словно эльф, изготовляя для нее сапоги, конюх смазывал иссохшееся и потрескавшееся седло, висевшее в сарае тридцать лет до приезда Скарлетт, а один из парней, которых Колум нанял на работу, начал готовить гнедого для будущей охоты. Когда наступила суббота, Скарлетт была во всеоружии – иначе и быть не могло.

Ее конь был гнедым мерином по имени Луна, он был очень крупным, как

Скарлетт и говорила Колуму, равнялся семнадцати ладоням и имел мощный стан и длинную спину. Он предназначался для крупного человека, и Скарлетт, сидя на нем, выглядела крошечной, хрупкой и очень женственной. Она боялась, что будет выглядеть смешной. И у нее не возникало сомнений, что она сделает из себя посмешище.

Она не знала нрав Луны, его особенности, и у нее не было возможности их разузнать, потому что она воспользовалась дамским седлом, как и все леди. Когда Скарлетт была девушкой, она любила ездить в дамском седле, но ей редко приходилось испытывать быструю езду, и к тому же при медленной езде гораздо удобнее флиртовать с мужчинами, едущими рядом.

Теперь же дамское седло было большим недостатком. Она не могла управлять лошадью, давя на ее бока коленями, потому что одно из них было изогнуто вокруг передней луки, другое оставалось неподвижным, так как, лишь давя на одно стремя, могли леди уравновесить свое положение. «Я наверное слечу с коня еще до того, как доберусь до Дансана», – отчаявшись, думала она, и наверняка сломаю себе шею после первой же преграды. Еще по рассказам своего отца она знала, что захватывающей частью охоты на лошадях было перескакивание через ограждения, ямы, стены, ступеньки и прочие препятствия. Колум напрасно предупреждал ее, что дамы любили не охоту верхом: особое место в их охоте занимали завтрак и охотничье платье. Несчастные случаи происходили чаще всего из-за дамских седел, и никто не осуждал леди, если те проявляли предусмотрительность.

Ретт получит удовольствие, увидев ее трусливой и слабой. И она предпочла бы сломать себе шею, чем доставить ему это удовольствие. Скарлетт дотронулась до гривы Луны кнутовищем.

– Попробуем рысью, и посмотрим, смогу ли я удержаться в этом дурацком седле, – сказала Скарлетт, громко вздохнув.

Колум описал Скарлетт, как проходит охота на лис, но она не была подготовлена к первым коллизиям. Морландхолл представлял собой смешение стилей архитектуры более чем двух столетий. Печные трубы, окна, флигели сумбурно соседствовали друг с другом вокруг обнесенного каменной стеной внутреннего двора. Все это составляло главную часть замка, возведенного первым баронетом из династии Морландов в 1615 году. Квадратный двор был заполнен сидящими верхом наездниками и лающими охотничьими псами. Увидев эту картину, Скарлетт позабыла о своей беспокойстве. Колум забыл ей сказать, что мужчины на охоту надевали ярко-красные камзолы. Никогда в жизни она не видела ничего более романтичного.

– Миссис О'Хара, – воскликнул сэр Джон Морланд, подъехав к Скарлетт на лошади. Его переливающийся головной убор был снят и находился в руке. – Добро пожаловать, я, право, не думал, что вы приедете.

Скарлетт прищурилась:

– Это Ретт вам сказал?

– Наоборот. Он сказал, что своенравные лошади не заставят вас сидеть дома, – сказал Морланд чистосердечно, – ну, а как вы находите Луну? Какой чудесный конь.

– Да… это верно, – ответила Скарлетт.

Глаза ее метались из стороны в сторону в поисках Ретта. Сколько же здесь народу! Черт бы побрал эту вуаль, я ничего не вижу. Скарлетт была одета в самый консервативный костюм для охоты на лошадях: черный шерстяной камзол с высоким воротом сковывал движения, такой же черный головной убор, заканчивающийся вуалью, которая загораживала лицо Скарлетт. Вуаль была подвязана сзади к пучку ее волос.

Для нее это было хуже, чем траур, но выглядело респектабельно и контрастировало с пестрыми юбками и полосатыми гольфами, в которых она была прошлый раз. Единственно, что Скарлетт наотрез отвергла, так это корсет. Неудобства, создаваемого седлом, было и так достаточно.

Ретт смотрел на нее. Заметив в конце концов это, она повернула голову в другую сторону. Он рассчитывает, что я буду разыгрывать спектакль. «Вы еще увидите, мистер Батлер, Может быть, я и переломаю все свои кости, но никто не посмеет потешаться надо мной, тем более вы».

«Поезжай спокойно и смотри, что делают другие!» – говорил ей Колум.

Скарлетт решила последовать его совету. Она почувствовала, как капелька пота выступила под ее перчатками. Охотники стали ускорять темп, какая-то женщина неподалеку от нее засмеялась, стегнула свою лошадь, и та перешла на галоп. Скарлетт на секунду взглянула на мелькающие перед ней красные и черные спины наездников и лошадей, без труда перескакивающих через низкую каменную стену у подножия холма.

«Теперь уже поздно о чем-либо беспокоиться», – подумала она. Она сдвинулась слегка, не зная даже, что так и нужно, и Луна поскакал еще быстрее, как и подобает лошади, видевшей не одну охоту. Она не заметила, как стена оказалась позади нее. Неудивительно, что Джон Морланд так хотел купить Луну. Скарлетт громко рассмеялась. Теперь уже не имело никакого значения, что она в жизни не была на охоте и не сидела в дамском седле более пятнадцати лет. Она чувствовала себя прекрасно, более чем прекрасно. Все это ей доставляло удовольствие. Неудивительно, что папа никогда не открывал ворота. Зачем, когда можно перескочить через ограду?

Призраки отца и Бонни, которые ей досаждали, теперь исчезли. Исчез и ее страх. Лишь восторг от утреннего туманного воздуха, гладившего кожу, и сила и мощь животного, которым она управляла.

Вдобавок появилось твердое желание догнать и оставить далеко позади себя Ретта Батлера.

Скарлетт стояла. Испачканный шлейф ее платья был обмотан вокруг левой руки, в правой она держала бокал шампанского. Как сказал Джон Морланд, лисья лапа, которая ей вручена, будет водружена на серебряную подставку, если Скарлетт позволит.

– Как это будет прелестно, сэр Джон.

– Пожалуйста, зовите меня Барт, как делают мои друзья.

– Пожалуйста, называйте меня Скарлетт, как делают все, неважно, друзья они мне, или нет.

От успеха на охоте она была в приподнятом настроении, ее щеки порозовели.

– Я не помню ничего лучшего, – сказала она Барту. И это была почти правда.

Остальные наездники уже ее поздравили, в этот момент она безошибочно могла прочитать восхищение в глазах мужчин и ревность и зависть в глазах женщин. Куда бы ни поворачивала она свой взор, везде были очаровательные женщины и красивые мужчины, подносы с шампанским, роскошь и богатство, слуги, развлекающиеся люди, красивая жизнь. Это все походило на ее воспоминания о довоенном времени, только сейчас она была уже взрослой и могла делать и говорить все, что ей нравилось. Она, Скарлетт О'Хара, сельская девушка из Северной Джорджии, была в замке баронета вместе с леди и лордами и даже одной графиней. Это все походило на книжный роман. Скарлетт повернула голову.

Она почти позабыла о присутствии Ретта и о том, что ей нанесли обиду. Но только почти. Ее надежная память помнила, что она видела и слышала, когда возвращалась после охоты. Ретт вел себя, как будто не придавая большого значения тому, что она его полностью превзошла. Он развлекался, дразня графиню, как будто был с ней давно на короткой ноге… его вид был невозмутим. Как это все было на него похоже. Черт с ним, что бы там ни было.

– Мои поздравления, Скарлетт.

Ретт стоял рядом с ней. Она даже не заметила, как он приблизился. Ее руки вздрогнули, и шампанское пролилось на юбку.

– Черт, Ретт, ты всегда так незаметно подкрадываешься?

– Прости, пожалуйста, – ответил Ретт и протянул ей платок. – Я прошу прощения за свое грубое поведение на ярмарке. Единственное, что я могу сказать в оправдание, я был поражен, увидев тебя.

Скарлетт взяла платок и наклонилась, чтобы вытереть пятна, оставленные на юбке, хотя в этом не было никакой необходимости, ее наряд уже и так был сильно перепачкан. Однако это позволило собраться с мыслями и не дать Ретту возможность увидеть выражение ее лица в тот момент. «Я виду не подам, что мне это не все равно, – поклялась она тихо себе, – как и то, что он сделал мне больно».

Она подняла голову, глаза ее искрились, губы улыбались.

– Ты был поражен, – сказала она, – могу представить, как это все выглядело. Какими судьбами тебя занесло в Ирландию?

– Хочу купить лошадей, я решил выиграть на скачках в следующем году. Конюшни Джона Морланда имеют неплохую репутацию. Во вторник я уезжаю в Париж, посмотрю еще и там. А что привело в Дрозду тебя, одетую в местное платье?

Скарлетт рассмеялась.

– Ретт, ты же знаешь, как я люблю одеваться. Платье, в котором ты видел меня, я взяла у одной служанки в доме, где остановилась.

Она поворачивала свою голову из стороны в сторону, пытаясь отыскать Джона Морланда.

– Я не могу вести себя неприлично, я пойду, – сказала она, повернув голову через плечо, – мои друзья могут рассердиться, если я к ним не вернусь.

Какое-то мгновение она глядела на Ретта, затем повернулась и поспешила уйти. Она не осмелится остаться на ночь в замке с ним. Даже в одной комнате… в одном доме.

Когда до Баллихары оставалось не больше пяти миль, начался дождь. Как это было некстати, его капли то и дело попадали на ее щеки.

В среду Скарлетт взяла Кэт в Тару. Древние насыпные холмы были достаточно высоки, чтобы, забравшись на них, Кэт могла почувствовать ликование. Скарлетт наблюдала, с каким бесстрашием и даже опрометчивостью спускался ее ребенок с холма, и заставила себя не предостерегать ее. Она рассказала Кэт о Таре, о семье и королевских балах, а перед тем как уехать, подняла Кэт вверх над собой, чтобы та смогла полностью рассмотреть место, где родилась ее мама.

– Ты – маленькая ирландская девочка, Кэт, твои корни произрастают отсюда… ты что-нибудь понимаешь из того, что я говорю?

– Нет, – ответила Кэт.

Скарлетт опустила Кэт на землю, чтобы та побегала. Сильные маленькие ножки никогда не ходили, они всегда бежали. Ей часто приходилось падать. В траве было немало ям и кочек. Но она не плакала. Она вставала и бежала дальше. Когда Кэт наблюдала за ней, это придавало ей новые силы, действовало, как целебная трава.

– Колум, а кто это Парнелл? За завтраком после охоты многие о нем говорили, но я ничего не поняла из их слов.

– Один протестант, – сказал ей Колум, – и к тому же англичанин. Никто из них не представляет интереса.

Скарлетт было попыталась поспорить с ним, но она знала, что это бесполезно. Колум никогда не обсуждал англичан, особенно английских землевладельцев в Ирландии, которых зачастую называли англо-ирландцами. В этих случаях он быстро менял тему беседы. Скарлетт была не очень довольна тем, что Колум не мог признать в некоторых англичанах хороший людей. Ей понравились сестры, с которыми она познакомилась на корабле. И на охоте все были так обходительны с ней. Непримиримость Колума вызывала у нее определенное отчуждение по отношению к нему. Если бы он хотя бы говорил с ней об этом, а не обрывал так резко.

Она спросила миссис Фиц о том, что тоже ее интересовало. Кто были ирландские Батлеры, которых так все ненавидели?

Экономка достала карту Ирландии. «Ты видишь это? – провела она рукой по графству на ней, – это Килкенни, графство Батлеров. Герцоги Ормондские. Это, возможно, самое могущественное английское семейство в Ирландии». Недалеко от города Килкенни Скарлетт обнаружила название Данмор Кейв, а плантация Ретта называлась Данмор Лендииг. В этом была какая-то связь. Скарлетт начала смеяться. Она все время чувствовала превосходство потому, что О'Хара владели тысячью двумястами акрами земли. А теперь эти Батлеры со своим собственным графством. Ретт опять победил, даже не пошевелив пальцем. Он всегда побеждал.

– Что-нибудь забавное, миссис О?

– Миссис Фиц, слава Богу, что я еще могу смеяться.

Мэри Морган вошла не постучавшись. Скарлетт отнеслась к этому спокойно. Если что-то скажешь такой нервной девице, то будет хуже на недели вперед. Слуги, вся проблема в том, что их почти у тебя нет.

– Что такое, Мэри?

– Какой-то джентльмен хочет видеть вас. Служанка протянула карточку. Ее глаза округлились.

СЭР ДЖОН МОРЛАНД, БАРОНЕТ.

Скарлетт сбежала вниз по лестнице.

– Барт! Какой сюрприз. Заходите, мы можем усесться прямо на ступеньки. У меня нет мебели. – Она была искренне рада увидеть его, но не могла провести Джона к себе в комнату. В соседней комнате спала Кэт. Но Барт Морланд уселся на каменные ступени, как будто для него являлось вполне естественным, что в доме не было мебели. Как он сказал, он чертовски долго разыскивал ее, пока не наткнулся на почтальона в местном кабачке. Это было единственным оправданием того, что он привез ее охотничий приз в такой поздний час.

Скарлетт посмотрела на серебряную подставку, на которой были выгравированы ее имя и время охоты. Лисья лапка уже давно не кровоточила, в этом что-то было, но не очень хорошее.

– Отвратительно, не правда ли? – сказал Барт бодрым голосом.

Скарлетт засмеялась. Что бы ни говорил Колум, Джон Морланд был ей симпатичен.

– Вы не хотите передать привет Луне?

– Не думал, что вы мне это предложите. Хотелось бы узнать, что с ним.

Скарлетт сделала гримасу.

– Простаивает. Мне очень жаль, но я была так занята.

– А как с урожаем?

– Неплохо, если только ливень не зарядит.

Они вышли и направились к конюшне. Скарлетт хотела пройти мимо нее к пастбищу и Луне, но Барт остановился. Она разрешит ему зайти внутрь? Ее конюшни славились, а он никогда их не видел. Скарлетт недоуменно посмотрела на Барта, но с готовностью согласилась. Лошади были либо на работе, либо на пастбище, поэтому особенно нечего было смотреть, если, конечно, он их хотел увидеть… Стойла были отделены друг от друга гранитными колоннами. Опирающийся на колонны каменный свод образовывал потолок, который выглядел таким легким и невесомым, как воздух или небо.

Джон Морланд хрустнул пальцами. Затем извинился. Он объяснил, что делает это невольно, когда действительно бывает поражен.

– Вы не находите необычным, что конюшня напоминает собор? Я бы принес сюда орган и целыми днями играл лошадям Баха.

– От чего они сошли бы с ума.

Громкий хохот Морланда заставил смеяться и Скарлетт. Она положила немного овса для Луны в маленькую сумку. Идя с ним, Скарлетт старалась найти способ прервать его болтовню о том, какие великолепные у нее были конюшни, и незаметно переключиться на разговор о Ретте. Но в этом не было никакой необходимости.

– Какое счастье для меня, что вы друзья с Реттом Батлсром, – воскликнул Барт, – если бы он не познакомил нас, то у меня никогда не было бы шанса увидеть ваши конюшни.

– Я была так удивлена, когда столкнулась с ним тогда, – быстро произнесла Скарлетт, – а как вы с ним познакомились?

Барт ответил, что он совсем не знал Ретта. Старые друзья написали месяц тому назад письмо, в котором говорилось, что они посылали к нему Ретта посмотреть на его лошадей.

Ретт приехал с рекомендательным письмом от них.

– Он отличный парень, очень серьезно относится к лошадям. И толк в них знает. Жаль, что он здесь не надолго. А вы друзья? Он никогда ничего мне об этом не говорил.

«Слава Богу», – подумала Скарлетт.

– Я знаю одну семью в Чарльстоне, – сказала она, – и когда там гостила, познакомилась с ним.

– Тогда, наверное, вы встречали моих друзей Брютонов! Когда я учился в Кембридже, то ездил в Лондон, надеясь увидеть там Салли Брютон. Я сходил по ней с ума, как и все.

– Салли Брютон! Это обезьянье лицо? – сболтнула, не подумав Скарлетт.

Барт усмехнулся. – То самое, не правда ли, она прекрасна, такая необычная.

Скарлетт энергично кивнула головой и улыбнулась, хотя по правде она не могла понять, как мужчины могли сходить с ума по кому-либо столь безобразному.

Джон Морланд предполагал, что любой, кто знал, Салли, наверняка обожал ее, и проговорил о ней следующую половину часа, пока пытался соблазнить Луну взять горсть овса из своей руки.

Скарлетт слушала его лишь краем уха и думала о своем. Услышав, как Джон упомянул имя Ретта, она вновь оживилась. Барт хихикал, вспоминая сплетню, которую сообщила ему в письме Салли. Судя по письму, Ретт, похоже, попал в одну из самых проверенных ловушек.

Один сиротский приют устроил пикник неподалеку от его дома. Когда же настало время уходить, то обнаружилось, что один из сирот пропал, поэтому Ретт вместе со школьной учительницей отправился его искать. Все закончилось хорошо, ребенка налили, но только когда стемнело. Это означало, что старая дева-учительница скомпрометирована, и Ретт должен был на ней жениться.

Самое смешное в том, что несколько лет тому назад ему пришлось бежать из города из-за того, что он отказался жениться на соблазненной им девушке.

– Вы могли подумать, что после первого раза он станет осмотрительнее, – торжествовал Барт, – похоже, он более рассеян, чем это кажется на первый взгляд. Вы не находите это смешным, Скарлетт?

Скарлетт ответила, собрав все свое остроумие:

– С точки зрения женщины, это пойдет на пользу мистеру Батлеру. Он похож на мужчину, который причинил много неприятностей женщинам, когда не был рассеян.

Джон Морланд разразился смехом. Шум привлек Луну, который осторожно приблизился. Барт встряхнул сумку с овсом.

Скарлетт ликовала, хотя ей очень хотелось заплакать. Теперь понятно, почему Ретт так быстро с ней развелся и снова женился. Какая все же хитрая лиса эта Анна Хэмптон. Как она искусно меня одурачила. А, может быть, и нет. Может быть, мне просто не повезло, что поиски заблудившейся сироты зашли слишком далеко и что Анна – особая любимица мисс Элеоноры и что она очень похожа на Мелли.

Луна закончил есть свой овес, и Джон Морланд засунул руку в карман и достал оттуда яблоко. Конь заржал от приятного предчувствия.

– Послушай, Скарлетт, – сказал Барт, разламывая яблоко, – я хочу поговорить об одном немного деликатном деле. Он положил четверть яблока на ладонь и протянул его Луне.

«Немного деликатном»! Если бы он знал, насколько деликатным уже был их разговор. Скарлетт рассмеялась.

– Я не боюсь, что вы избалуете это животное, если вы это имеет в виду, – сказала она.

– Боже, конечно, нет! Глаза Барта округлились. Что навело ее на такую мысль!

Как он объяснил, это было действительно деликатное дело. Элис Херингтон, полноватая женщина, которая была на охоте и закончила ее в канаве, собирала вечеринку в праздник Лета, и ей бы хотелось пригласить Скарлетт, но она не решалась и поручила Барту провести эту дипломатическую миссию.

У Скарлетт возникла тысяча вопросов, но в конце концов все свелось к «где» и «когда» и «что на себя надеть». Кодум взбесится, узнав об этом, но ей было все равно. Ей хотелось быть нарядной, пить шампанское и, словно ветер, скакать верхом, перескакивая через ручьи и изгороди, мчаться вслед за лисами и собаками.

 






© 2023 :: MyLektsii.ru :: Мои Лекции
Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав.
Копирование текстов разрешено только с указанием индексируемой ссылки на источник.