Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Евангелие от Иоанна




 

Однажды по моей прось­­­бе Анастасия повела меня смотреть звенящий кедр, о котором рас­сказывали её дед и прадед. Мы отошли недалеко от поляны, и я увидел его. Примерно сорокаметровое дерево немного возвышалось над рядом сто­ящими, но главное его отличие было в том, что крона его как бы светилась, создавая ­вокруг себя ­ореол, похожий на тот, что рисуют на иконах вокруг лика святых. Этот ореол не был ровным, он пульсировал. В самой верхней точке образовывался тонкий луч и уходил в ­небесную бесконечность.

Зрелище заво­раживало и очаровывало.

По предложению Анастасии я прижал ­ладони к его стволу и услышал звон или ­потрескивание, сравнимое с тем, что мы ­можем слышать, находясь под высоковольтной линией электропередачи, толь­ко более звонкое.

— Это я сама случайно нашла способ, как вернуть его энергетику в Космос и потом рассеять на Земле, — сообщила Анастасия. — Видишь, кора в разных местах ободрана, это медведица лезла, я её с трудом заставила дотащить меня до первых веток. Уцепилась за шерсть её загривка. Она лезет и ревёт, лезет и ревёт. Так до первых веток, по ним добралась до самой верхушки. Сидела там два дня и что только ни придумывала: и гладила его, и кричала вверх — ничего не помогало.

Дедушка и прадедушка пришли. Представляешь, что тут было? Стоят они внизу, строжатся на меня и требуют, чтобы вниз спускалась. Я, в свою очередь, требую, чтобы рассказали мне, что с кедром делать. Как спасти звенящий кедр, раз его люди не спи­лили. Они не говорят. Но я чувствую, они знают. А ­де­душка, хитрый такой, хотел обмануть меня, стал обещать мне помочь разобраться с одной женщиной, с которой я никак не могу найти контакт.

Я очень хочу ей помочь. Раньше дедушка только сердился, что я на неё так много времени трачу, а другие дела не делаю. Но я-то знала, что он не сможет мне помочь, потому что прадедушка дважды ­пытался от дедушки тайком это сделать и тоже не смог.

Потом дедушка совсем разнервничался: схватил ветку, бегает вокруг ­кедра, хлещет веткой по воздуху и ­кричит, что я самая бес­толковая в ­семье, действую ало­гично, умных советов не воспринимаю и он будет воспитывать меня прутьями по заднему мес­ту. И хлещет при этом веткой по воздуху. Надо же ему было такое ­при­думать, даже прадед рассмеялся. Я тоже хохочу. Тут и сломала нечаянно ветку на верхушке, а из неё ­идёт свечение. И слышу голос прадеда, очень серьёз­ный, требовательный и просящий одно­временно:

«Не трогай, внученька, больше ничего, спускайся очень осторожно, ты уже всё ­сделала».

Я послушалась и спустилась. Меня прадедушка молча обнял, сам дрожит и показывает на кедр, а на нём всё больше и больше веточек начинает светиться, потом образовался лучик, уходящий вверх. Теперь не сгорит звенящий кедр, через свой лучик ­отдаст всё накопленное за пятьсот лет людям и Земле. Прадедушка объяснил, что это в том месте лучик образовался, где я кричала вверх и веточку нечаянно, ­когда сме­ялась, сломала. Прадедушка говорил, что если бы я дотронулась до лучика, исходящего от надломленной веточки, мой мозг разорвало бы, так как слишком много в этом ­лучике энергетики и информации, что именно так погибли мои папа и мама...



Анастасия положила свои ладони на могучий ствол спасённого ею звенящего кедра, прижалась к нему щекой, помол­чала некоторое время, потом продолжила свой рассказ:

— Они, мои папочка и мамочка, обнаружили такой же звенящий кедр. Только мама немножко по-другому всё делала, потому что не знала... Она залезла на рядом стоящее со звенящим кедром дерево, дотянулась до нижней ветки звенящего и надломила её, нечаянно осветив себя вспыхнувшим из веточки лучиком. Веточка была направлена вниз, и луч уходил в землю. Это очень плохо, очень вредно, когда такая энергетика попадает в землю... Когда папа пришёл, он увидел этот ­лучик и маму, так и остав­шуюся ­висеть, одной рукой намертво уцепившуюся за ветку простого кедра. В ­другой она держала сломанную ветку звенящего.

Папа всё, наверное, понял. Он полез на ­звенящий кедр, долез до вершины. Дедушка и прадедушка видели, как он ломал верхние веточки, но они не светились, а всё больше рассвечивались нижние. Прадедушка говорил, что папа понимал, что ещё немного — и он уже никогда не сможет спуститься вниз, а лучика, уходящего вверх, пульсирующего свечения всё не появлялось, лишь всё больше тонких лучиков светило вниз. Верхний луч появился, когда папа над­ломил большую ветку, направленную вверх. И хотя она не светилась, он согнул её и направил на себя.



Когда она вспых­нула, папа ещё смог разжать руки, и лучик из распрямившейся веточки устремился в небо, потом образовался пульсирующий ореол.

Прадедушка говорил, что папин мозг в по­след­ние мгновения его жизни смог принять огром­ный поток энергетики и ­информации, что он ­каким-то неве­роятным образом смог очистить себя от всей заложенной ­ранее информации, потому и удалось выиграть время для того, чтобы успеть перед разрывом разжать руки и направить веточку вверх.

Анастасия ещё раз погладила ствол кедра ладонями, прижалась к нему щекой и ­замерла, улыбаясь, прислушиваясь к звону дерева.

— Анастасия, а масло кедрового ореха по целебным свойствам сильнее или слабее, чем кусочки звенящего кедра?

— Такое же. Если орехи собрать в определённое время и с определённым отношением к кедру. Когда он сам его отдаёт.

— Ты знаешь, как это делать?

— Да, знаю.

— Расскажешь?

— Хорошо. Расскажу.

 

НУЖНО МЕНЯТЬ

МИРОВОЗЗРЕНИЕ

 

Я спрашивал у Анас­тасии, что это за женщина, из-за которой у неё конфликт с дедушкой, почему она никак с ней не может найти контакт и для чего он ей нужен.

— Понимаешь, — начала свой рас­сказ Анастасия, — очень важно, когда два человека объединяют свою жизнь, имеют друг к другу духовное влечение. К сожа­лению, в основном всё начинается с плотского. Например, ты увидел красивую девушку, захотел близости с ней. Человека, его души ты ещё не увидел. Часто люди соединяют свою судьбу друг с другом лишь на основе ­плотского влечения. Оно быстро про­ходит или ­переключается на другого. Что тогда связывает людей?..

Найти близкого по духу, с которым можно ­обрести истинное счастье, не так уж и сложно, однако в вашем техно­кратическом мире существует масса пре­пятствий. Та женщина, с которой я пыта­юсь найти контакт, живёт в большом городе, регулярно ездит в одно и то же место, наверное, на работу. Там или на пути постоянно находится или встре­чается человек, очень близкий ей по духу, с которым она была бы действительно счастлива, а главное, у них родился бы ребёнок, сумевший принести миру много ­добра. Потому что они сотворили бы его в таком же порыве, как и мы. Но этот мужчина никак не сделает попытку объясниться с этой женщиной, и она сама в этом отчасти виновата. Представляешь, он смотрит на её лицо и видит в ней как бы избранницу своей души, а она, как только чувствует­­ чей-то взгляд, так сразу вся подтягива­ет­ся, юбчонку свою повыше старается «неча­янно» поднять. Ну и так далее. У этого мужчины тут же возникают плотские чувства, а с нею он не знаком, вот и идёт он тогда к той, с которой ближе знаком, которая ему доступнее, влекомый этими самыми плотскими чувствами.

Я хочу этой женщине подсказать, что ей сделать, но не могу пробиться к ней, её мозг ни на мгновение не открывается для осознания информации. Он пол­ностью работает только над бытовыми ­проблемами. Представляешь, я один раз целые сутки за ней ­следила. Это такой ужас! Дедушка потом на меня строжился, что я мало с дачниками работаю и вообще распыляюсь, лезу не в свою область.

Просыпается она утром, и ­сразу пер­вая мысль — не обрадоваться нас­ту­пающему дню, а как приготовить поесть. Расстраивается, что чего-то там нет из пищи, потом расстраивается, что не хватает чего-то там, чем вы маже­тесь по утрам: может крема, ­может кра­сок. Она всё время думает, как ей это достать. Она вечно опаздывает и пос­тоянно бежит, думая, как бы не ушёл без неё то один, то другой транспорт.

В том месте, куда она постоянно при­ходит, её мозг вообще перегружен, как бы тебе пояснить, ну всякой, на мой взгляд, ерундой. С одной ­стороны, он внешне должен делать её выражение лица дело­вым и выполнять какую-то пору­ченную ей работу. При этом она одновременно думает о какой-то ­своей подружке или знакомой и злится на неё. Одновременно она слушает, что говорят во­круг. И пред­ставляешь, так изо дня в день, изо дня в день, как ­заводная.

Возвращаясь домой, когда её видят, делает вид почти счастливой жен­щины. Но сама непрерывно ду­мает о ­проблемах, красках, рас­сматривает одежду в магазинах, и в пер­вую очередь ­такую, чтобы открыть свои ­со­блаз­ни­тельные прелести, предполагая, что от этого ­произойдёт какое-то чудо, хотя в её случае про­исходит всё наоборот. Она воз­вра­щается домой, начинает зани­маться уборкой. Думает, что отдыхает, когда смотрит свой телевизор и возится с пищей, и главное, думает о хорошем только одно мгновение. Даже когда ­спать ложится, в постели опять же со своими каждодневными ­заботами в мыслях своих остаётся.

Если бы она хоть на минутку в этот день отвлеклась от них и подумала о...

— Подожди, Анастасия, ты объя­сни, как ты видишь её, внешний облик, одежду и о чём она должна думать в тот момент, когда рядом этот ­мужчина? Что­ она должна сделать, чтобы он ­попытался объясниться с ней?

Анастасия рассказала всё в мель­чай­ших деталях. Я приведу здесь, на мой взгляд, основное.

— Платье чуть ниже колен, зелёное, без декольте, с белым воротничком, косметики почти нет, с интересом слу­шает общающегося с ней человека.

— И всего-то, — заметил я, услышав такое простое объяснение.

На что Анастасия заметила:

— За этими простыми вещами стоит ­многое. Для того, чтобы выбрала она именно такое платье, по-другому под­­красилась и посмотрела на человека с неподдельным интересом, требуется изменить ­мировоззрение.

 

 

СМЕРТНЫЙ ГРЕХ

 

 

— Мне ещё необходимо рассказать тебе, Владимир, об условиях, при которых ты будешь получать деньги в банках, когда их будет много на твоих счетах...

— Говори, Анастасия, это приятная процедура, — ответил я.

Однако услышанное взорвало меня... Судите сами, что она изложила:

— Чтобы получить в банке лежащие на твоём счёте деньги, тебе необходимо будет соблюсти следующие ­условия: прежде всего три дня перед получением денег не употреблять спиртное. Когда ты придёшь в банк, главное ответственное лицо банка с ­помощью существующих у вас при­борчиков должно будет проверить ­соблюдение тобой этого усло­вия в при­сутствии не менее двух свидете­лей. Если это первое условие будет соблю­де­но, тогда ты можешь приступить к выпол­нению ­второго — ты должен ­будешь присесть не менее девяти раз перед ответ­ственным лицом банка и присут­ству­ющими там двумя свидетелями...

Когда дошёл до меня смысл ска­зан­ного, а вернее, бессмыслица, я вско­чил, и она тоже встала. Я не верил ушам своим и переспросил:

— Меня сначала проверят на наличие алкоголя, а потом я ещё и присесть должен буду при свидетелях не менее девяти раз, так?

— Да, — ответила Анастасия, — за каждое приседание тебе могут выдать сумму не более миллиона ваших ­рублей в сегодняшнем их значении.

Чувства ярости, злости и досады пере­полнили меня.

— Зачем ты сказала это? Ну зачем? Мне так хорошо было. Я поверил тебе. Мне стало казаться, что ты во многом права, что в твоих выводах есть ­логика. Но ты... Теперь я абсолютно уверен, ты — шизофреничка, дура лесная, сумасшедшая! Ты всё зачеркнула по­следним своим высказыванием. В нём полное отсутствие смысла и какой бы то ни было логики, и это не только я, каждый нормальный человек подтвердит тебе. Ха... Может быть, ты ещё хочешь, чтобы я в книге твоей эти условия ­изложил?

— Да.

— Ну совсем ненормальная. А бан­кам ты, что же, распоряжение ­напишешь или указ ­издашь?

— Нет. Они прочитают в книге, и каждый так с тобой поступать будет. Иначе их будет ждать ­разорение.

— О боже!!! И я ещё третий день слу­шаю это существо? Может, ты хочешь, чтобы и ответственное лицо банка вместе со мной на виду у свидетелей приседало?

— Хорошо бы и ему, как и тебе. Это принесло бы большую пользу, но для них я таких жёстких условий, как ­для тебя, не поставила.

— Значит, ты меня только так обла­го­детельствовала? Да ты хоть пред­ставляешь, какое посмешище из меня сделала? Вот во что может ­вылиться любовь ненормальной ­отшельницы! Только ничего у тебя не получится, ни один банк не согласится меня обслу­живать при таких условиях, сколько бы ты ни моделировала свои ситуации. Ишь, размечталась... Сама тут и приседай сколько влезет, придурочная.

— Согласятся банки и даже без тво­его ведома будут счета открывать — правда, только те банки, которые хотят честно работать, и люди поверят им и придут к ним, — продолжала стоять на своём Ана­с­тасия.

Во мне всё больше и больше накап­ливались ­раздражение и злость. То ли на себя ­злился, то ли на Анастасию. Ну надо же, столько слушал её, силился понять сказанное, а она просто полусумас­шедшая. Я стал высказываться в адрес Анастасии, мягко говоря, грубыми сло­вами...

Она стояла, прислонившись к дереву спиной, слегка наклонив вперёд голову. Одна рука её была прижата к груди, дру­гой, поднятой вверх, она слегка помахи­вала.

Я узнал этот жест. Она повторяла его всякий раз, когда успокаивала окру­жающую природу, чтобы мне не было страшно, и я понял, отчего она успо­каивала её в этот раз.

Каждое обидное или грубое слово в адрес Анастасии словно хлыстом било по ней, заставляло вздрагивать её тело.

Я замолчал. Снова сел на траву, отвер­нувшись от Анастасии, решил, что вот сейчас успокоюсь и пойду к берегу реки, а с ней больше вообще разговаривать не буду, но когда услышал за спиной её голос — удивился, в его тоне не было обиды или упрёка:

— Понимаешь, Владимир, всё пло­хое, с человеком происходящее, навлекает на себя сам человек, когда он нарушает правила духовного бытия и порывает связь с природой.

Тёмные силы стараются увлечь его внимание сию-минутной привлека­тельностью ­вашего технократического бытия, заставить не ­думать о простых истинах, заповедях, изложенных ещё в Библии. И им это зачастую удаётся.

Один из смертных грехов человека — ­гордыня. Ему, этому греху, подвержено большинство людей. Я не буду излагать тебе сейчас огромную пагубность этого греха. Вернувшись и пожелав разоб­раться, ты поймёшь это сам или с по­мощью просветлённых людей, которые придут к тебе, а сейчас лишь скажу: тёмные силы, как противостояние свет­лым, ежесекундно заботятся о том, чтобы этот грех оставался с человеком, и деньги ­служат им в этом одним из основных инструментов. Это они их придумали. Деньги — как бы зона высокого нап­ряжения. Тёмные силы гордятся своей придумкой. Они даже считают, будто бы они сильнее светлых сил, потому что смогли деньги придумать. И отвлечь с их помощью человека от его истинного предназначения.

Тысячелетия длится великое про­тивостояние, а человек в центре его. Но я не хочу, чтобы ты был подвержен этому греху.

Понимаю, что одними объяснениями здесь не обойтись. Ибо за тысячелетия объяснений человечество не поняло, не осознало способа ­противостояния этому греху. Естественно, и ты не смог бы осоз­нать. Но мне очень сильно хотелось ­изба­вить тебя от этой смертельной опас­ности — порчи духа. Я придумала спе­циально для тебя такую­ ­ситуацию, при которой этот механизм тёмных сил как бы ломается, даёт сбой или даже работает наоборот — на искоренение греха. Потому они так сильно разъярились. В тебя вселилась их злость, ты стал кричать на меня оскор­бительными словами. Они хотели, чтобы и я на тебя разозлилась, но я этого никогда не сделаю. Я поняла, что придуманное мною попало как бы в точку, и мне теперь ясно, что их тысячелетиями безупреч­но работающий механизм можно ломать. Пока я сделала это только для тебя, но и для других я придумаю тоже...

Ну что плохого в том, что ты будешь меньше пить это хмельное зелье и не будешь заносчивым и строптивым? Чему ты возмутился? Конечно же, в тебе взыграла ­гордыня.

Она замолчала, и я подумал: «Не­веро­ятно, но в такую комичную, ­абсолютно нестандартную ситуацию, как приседание в банке, её мозг или что-то там ещё зак­ладывает столь глубинный смысл, и дей­ствительно в нём может быть логичность. И надо разобраться в этом спокойнее».

Всякая злость на Анастасию прошла, и, наоборот, возникло чувство смутной вины, но я не стал тогда извиняться и лишь повернулся к ней, желая примирения. Анастасия словно почувствовала моё внут­реннее состояние, она сразу же радостно встрепенулась и быстро заговорила.

 

 

ПРИКОСНОВЕНИЕ

К РАЮ

 

—Твой мозг устал вос­принимать меня, а мне ещё о многом хотелось бы рассказать. Мне так хотелось... Но тебе нужно отдохнуть. ­Давай ещё присядем не­надолго.

Мы сели на траву. Анастасия взяла меня за плечи и привлекла к себе. Моя голова затылком коснулась её груди, ощущая приятное тепло.

— Не бойся меня, расслабься, — тихо сказала она и легла на траву так, чтобы мне было удобнее отдыхать. Она запустила пальцы своей руки в мои волосы, словно расчёсывая их, пальцы второй её руки подушечками быстро касались то лба, то виска. Иногда она ногтями как бы слегка покалывала в разных местах головы. Всё это ­придало мне ощущение успокоенности и просветлённости. Потом, положив руки на мои плечи, Анастасия сказала:­

— Прислушайся, пожалуйста, какие звуки сейчас окружают тебя.

Я прислушался, и мой слух уловил множество разных по тональности, ритму и продолжительности звуков.

Я стал вслух перечислять их: пение птиц на деревьях, стрекотание и пощёл­кивание насекомых в траве, шелест де­ревьев, хлопанье и шум крыльев птиц. Перечислив всё слышимое, замолчал, продолжая вслу­шиваться, и мне это было приятно и очень интересно.

— Ты не всё назвал, — заметила Анастасия.­

— Всё, — ответил я. — Ну может быть, пропустил что-нибудь не очень значительное или мной неслы­шимое, неважное, значит.

— Владимир, а разве ты не слышишь, как бьётся моё сердце? — спросила Анастасия.

Действительно, что же я не обратил внимания на этот звук? Звук биения её сердца.

— Да, — поспешно сообщил ей, — конечно же слышу, очень хорошо слышу, оно бьётся ровно и спокойно.

— Попробуй запомнить интервалы слышимых тобой звуков. Для этого ты выбери основные и ­запомни их.

Я выбрал стрекотание какого-то насе­комого, воронье карканье, журчание и плеск воды в ручье.

— Теперь я ускорю биение своего ­сердца, и ты прислушайся, что прои­зойдёт вокруг.

Биение сердца Анастасии стало уча­щаться, а вслед за ним участились и ритмы звуков, слышимых вокруг, повы­силась их тональность.

— Поразительно! Это просто неве­роятно! — воскликнул я. — Они что же, Анастасия, так чутко реагируют на ритм, в котором бьётся твое сердце?

— Да. Они все, абсолютно все: и маленькая травинка, и большое дерево, и букашечки — откликаются на изме­нение ритма моего сердца. Деревья ускоряют свои внутренние процессы, больше начи­нают вырабатывать кислорода...

— Так реагируют все растения и животные, окружающие людей? — спросил я.

— Нет. В вашем мире они не пони­мают, на кого реагировать, и вы не ­стараетесь контактировать с ними, не понимаете предназначения этого кон­такта, не даёте им достаточной инфор­мации о себе.

Подобное может произойти с теми растениями и людьми, которые работают на своих маленьких ­садовых участках, если люди сделают всё так, как я тебе уже рассказывала: насытят ­семена ­инфор­­мацией о себе, станут ­общаться с растениями более осознанно. Хочешь, покажу, какое ощущение будет испы­тывать человек, имеющий такой кон­такт?

— Конечно хочу. Но как ты это сде­лаешь?

— Сейчас я подстрою ритм биения своего серд­ца к твоему, и ты почув­ствуешь.

Она просунула свою руку мне под рубашку. Её теплая ладонь слегка при­жалась к моей груди, её сердце, поти­хоньку подстраиваясь, стало биться в одном ритме с моим. И произошло удивительнейшее: возникло необык­но­­венно приятное ­ощущение, словно рядом со мной находились любящие меня родственники и мама, в теле ­появились мягкость и здоровье, в душе — радость, свобода и словно ­новое понимание ми­­ро­­здания.

Гамма окружающих звуков ласкала и сообщала истину, ещё не понимаемую до конца, лишь интуитивно ощущаемую. Все радостные и благостные чувства, когда-либо испытанные мною в жизни, словно слились в единое и прекрасное ощущение. Может быть, именно такое ощущение называется счастьем.­

Но как только Анастасия стала ­менять ритм биения своего сердца, прекрасное ощущение стало уходить от меня. Я попросил:

— Ещё! Пожалуйста, ещё, Анастасия.

— Я не могу долго так делать, у меня ведь свой ритм.

— Ну ещё хоть немножко, — просил я.

И Анастасия снова ненадолго вернула мне ­ощущение счастья, потом всё ушло, оставив во мне всё же частичку приятного и светлого ощущения в виде воспо­ми­нания о нём. Некоторое время мы мол­чали, потом мне вновь захотелось услышать голос Анастасии, и я спросил:

— Вот так же хорошо было первым людям — Адаму и Еве? Лежи себе, нас­лаждайся, благоденствуй — всё есть... Только скучно станет, если ничего не делать.

Анастасия вместо ответа задала мне ­вопрос:

— Скажи, Владимир, и много людей так же ­думают о первом человеке Адаме, как ты сейчас подумал?

— Наверное, большинство. А что им там делать было, в раю? Это потом человек развиваться стал и приду­мывать всякое. Труд развил человека. Он и умнее стал благодаря труду.­

— Трудиться нужно, но первый ­че­ло­век был неизмеримо умнее тепе­решнего, и труд его был более зна­чимым, требовал великого интеллекта, осознанности и воли.

— Что же делал Адам в раю? Сад возделывал? Так сейчас это каждый ­садовод может, не говоря уже об учёных-селекционерах. В Библии о деятельности Адама ничего больше и не сказано.

— Если в Библии изложить всё под­робно, то её невозможно было бы про­читать за всю человеческую жизнь. Библию нужно ­понимать — за каждой её строчкой стоит огромная инфор­мация. Ты хочешь знать, что делал Адам? Я расскажу тебе. Но сначала вспомни, ведь именно в Библии ­ска­зано, что Бог поручил Адаму дать названия и определить предназначение каждой твари, живущей на Земле. И он — Адам — сделал это. Он сделал то, чего не постигли до сих пор все научные учреждения всего мира вместе взятые.­

— Анастасия, а ты сама к Богу обра­щаешься, просишь у него для себя чего-нибудь?

— Что же я могу просить, когда мне так много дано. Я благодарить его дол­жна и помогать ему.

 

КТО ВОСПИТАЕТ СЫНА?

 

По дороге к реке, когда Анастасия провожала меня к катеру, мы присели отдохнуть в том месте, где она оставила свою верхнюю одежду, и я спросил её:

— Анастасия, как мы будем вос­питывать нашего сына?

— Постарайся, Владимир, осоз­нать — ты пока ещё не можешь его вос­питывать. И когда его глаза в первый раз осмысленно посмотрят на мир, тебя не должно быть рядом.

Я схватил её за плечи и встряхнул.

— Ты что говоришь, что ты себе позволяешь? Мне непонятно, откуда у тебя такие своеобразные умозак­лючения. И вообще, сам факт твоего су­ществования невероятен, но всё это не даёт тебе ­права решать всё самой в нарушение всех законов логики.

— Успокойся, Владимир, пожа­луй­­ста. Не знаю, какую логику ты имеешь в виду, но попытайся спокойно всё осмыслить.

— Что я должен осмысливать? Ребёнок не только твой, но и мой, я хочу, чтобы у него был отец, хочу, чтобы он был всем обеспечен, мог получить ­образование.

— Пойми, никакие материальные блага в ­твоём понимании ему не нужны. Он будет иметь всё ­изначально. Ещё в младенчестве получит и осмыслит столько информации, что обучение, опять же в ­твоём понимании, просто смешно. Это всё равно, что направить учиться великого математика в ­первый класс.

В тебе возникает желание принести младенцу какую-нибудь бессмыслен­ную ­побрякушку, но она ему не ­нужна совершенно. Она нужна тебе для само­удовлетворения: «Какой я хороший, заботливый». Если ты считаешь, что сотворишь благо, обеспечив своего сына машиной или ещё чем-то, что у вас считается благом, то, пожелав этого, он и сам всё ­сможет получить. ­Подумай спокойно, что ты можешь ­конкрет­ное сказать своему сыну, чему научить его, что ты такого сделал в ­жизни, чтобы быть ему интересным?

Она продолжала говорить мягким, спокойным голосом, но слова её повер­гали в дрожь:

— Пойми, Владимир, когда он начнёт ­осмысливать мироздание, ты рядом с ним будешь казаться недоразвитым сущес­твом. Разве хочется тебе этого, чтобы твой сын мог видеть рядом своего отца недоумком? Единственное, что может сблизить вас, — это степень чистоты помыслов, но эта чистота в вашем мире достижима немногими. Ты должен стремиться к достижению...

Я понял, что спорить с ней абсо­лютно бесполезно и крикнул в отчаянии:

— Он, значит, никогда обо мне не узнает?­

— Я расскажу ему о тебе, о вашем мире, когда он будет способен всё осмыс­ленно понимать и принимать решения. Что он станет делать — не знаю.

Отчаяние, боль, обида, страшная ­догадка — всё смешалось во мне. Захо­телось двинуть изо всей силы по этому красивому интеллектуально-отшельни­ческому лицу.

Я всё понял. И дыхание перехватывало от того, что я понял.­

— Всё понятно! Теперь всё понятно! Да ты... Да тебе трахнуться здесь не с кем было, чтобы ребёнка заполучить. Ломалась ещё вначале — интриганка! Монашку из себя строила. Тебе нужен был ребёнок. Ты же ездила в Москву. Грибочки свои, ягодки она продавала. Так пошла бы там на панель. Телогрейку, ­платок сняла бы. На тебя сразу бы клюнули. Не плела бы свою паутину, не запутывала меня.

Конечно! Тебе нужен чело­век, мечтающий о сыне. И ты добилась своего. Ты о ребёнке подумала? О сыне? Которому заранее ­предначертано жить отшельником. Жить так, как ты счи­таешь нужным. Надо же, про истину она распространялась. Много берёшь ты на себя, отшельница.

Ты, что ли, истина в последней инс­танции? А обо мне ты подумала? Да! Я мечтал о сыне! Мечтал, чтоб дело ему передать своё. Научить бизнесу. Любить его хотел. А теперь как жить? Жить и знать, что сын твой малюсенький в глухой тайге где-то беззащитный пол­зёт? Без будущего. Без отца. Да от этого сердце разорвётся. Тебе этого не понять, самка лесная...

— Может, сердце станет осмыс­ленным и всё будет хорошо? Боль ­такая душу очистит, ускорит мысль, призовёт к творению... — тихо про­изнесла Анастасия.

А во мне такая ярость бушевала, ­такая злость... Собой уже не владел. Схватил палку. Отбежал от Анастасии и стал бить палкой изо всех сил по небольшому дереву, пока не сломалась палка.

Потом повернулся в сторону сто­ящей Анастасии и... как увидел её... Невероятно, но злость стала проходить. Подумалось: «Да что же это я опять потерял контроль над собой, разбу­шевался». Как и в прошлый раз, когда я на неё ругался. Анастасия стояла, прижавшись к дереву, с ­поднятой кверху рукой, наклонённой вперёд голо­­вой, словно противостояла потоку ураганного ветра. Уже совершенно не злясь, я подошёл ближе и стал рас­сматривать её. Теперь её руки были прижаты к груди, тело слегка дрожало, она молчала, только добрые, по-преж­нему добрые глаза ласково смотрели на меня. Так мы стояли некоторое время, рассматривая друг друга. Я размышлял: «Несомненно, она не в состоянии сказать неправду.

Ведь могла бы не говорить мне всего, а она...

Знает, что будет ей плохо, но го­ворит. Конечно, это тоже перегиб. ­Невозможно прожить, если всё время ­говорить только правду, только то, что думаешь. Но что поделать, если она ­такая и не может быть другой?

Всё произошло так, как произошло. Случилось то, что случилось. Теперь она будет матерью моего сына.

Она станет матерью, раз так сказала. Конечно, странная она будет мать. Образ жизни её... Мышление... Да ­ничего не поделать с ней.

Зато она физически очень сильная. Добрая. Природу хорошо знает, животных. И умная. Хоть и своеобразен её ум.

Всё же она знает много про воспитание детей. Всё время так хотела рассказывать о детях. Она вынянчит сына. Такая вынянчит. Сквозь стужу пройдёт, сквозь метели. Нипочём они для неё. И вынян­чит. И воспитает.

Надо как-то приспособиться к ситу­ации. Буду приезжать к ним летом, как на дачу. ­Зимой невозможно. Не выдер­жать. А летом буду играть с сыном. Под­растёт — расскажу ему о людях больших городов. Надо всё-таки в этот раз перед ней извиниться».

И я сказал:

— Извини, Анастасия, снова я понер­вничал.

Она сразу же заговорила:

— Ты не виноват. Ты только не ­ругай себя. Не переживай. Ты ведь о сыне беспокоился. Переживал, что плохо ему будет. Что мать твоего сына, как обычная самка. Любить не умеет настоящей ­любовью, людской. Ты только не пере­живай. Не расстраивайся. Ты так сказал, потому что не знал, ничего не знал о моей любви, любимый.

 

 

ЧЕРЕЗ ОТРЕЗОК

ВРЕМЕНИ

 

 

— Анастасия, если ты такая умная и всесильная, так значит, и мне ты могла бы помочь?

Она взглянула на небо, снова пос­мотрела на меня.

— Во всей Вселенной нет существа, способного развиваться сильнее, чем человек, и иметь большую свободу. Все другие цивилизации преклоняются перед человеком. Всевозможные цивилизации обладают способностями развиваться и совершенствоваться только в одном нап­равлении, и они не свободны. Величие человека им даже непонятно. Бог — Великий Разум — создал человека и никому не дал большего, чем ему...

Я не смог понять или, вернее, сразу осознать сказанное ею. И снова задал тот же вопрос, прося о помощи, сам не понимая, какой конкретно.

Она спросила:

— Что ты имеешь в виду? Чтобы я излечила все твои физические болезни?

Это для меня просто. Я сделала это ещё полгода назад, только в главном пользы никакой не получилось, в тебе не убавилось присущего людям ­вашего мира ­пагубного и тёмного. Болячки разные снова вернуться пытаются.­.. «Ведьма, сумасшедшая баба-отшельница, надо убираться отсюда побыстрее», — ты ведь это сейчас подумал, правда?­

— Да, — ответил я удивлённо. — Именно это я и подумал, ты читаешь мои мысли?

— Я предполагаю, что ты можешь подумать. У тебя же это на лице напи­сано. Скажи, Владимир, ты действи­тельно меня... ну нисколечко не пом­нишь?

Меня очень удивил вопрос, и я стал внимательно вглядываться в черты её лица. Глаза. Мне действительно стало казаться, что я их где-то мог видеть, но где?

— Анастасия, ты же сама говорила, что постоянно живёшь в лесу, как же я мог видеть тебя?

Она улыбнулась и убежала.

Через некоторое время Анастасия вышла ­из-за кустов в длинной юбке, коричневой на пуговицах кофте и с убранными под платок волосами. Но без телогрейки, как на берегу при нашей встрече. И платок немножко по-другому был завя­зан. Одежда на ней была чистая, но немодная, платок закрывал лоб и шею, и я вспомнил её...

 

 


mylektsii.ru - Мои Лекции - 2015-2018 год. (0.05 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал