Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Глава I. В лесу стряслась беда. Пожар полыхает на территории котов Грозового племени




Эрин Хантер

Бушующая стихия

 

Коты-воители – 4

 

 

Аннотация

 

В лесу стряслась беда. Пожар полыхает на территории котов Грозового племени. Глашатай Огнегрив пытается спасти племя с минимальными потерями. И когда опасность уже позади, на горизонте появляется заклятый враг Коготь…

 

Пролог

 

Мучительный стон пронесся над лесной опушкой, залитой беспощадным лунным светом. У самого края поляны тень густого куста скрывала двоих котов. Один из них корчился от невыносимой боли, судорожно колотя хвостом по земле. Другой, склонив голову, стоял над несчастным. Много лун прошло с тех пор, как он стал целителем племени, но сейчас все его мастерство оказалось бессильным. Старый целитель беспомощно смотрел, как непонятная хворь, унесшая столько кошачьих жизней, терзает предводителя племени. Ни одна целебная трава не помогала против ужасных судорог и лихорадки, которыми сопровождалась болезнь, и целитель лишь в отчаянии топорщил свою пятнистую серую шерсть, наблюдая агонию предводителя. Вот несчастный вновь содрогнулся всем телом и в изнеможении упал на подстилку из мха. Целитель с опаской наклонился и принюхался. Дыхание еще теплилось в теле больного, но он был так плох, что его тощие бока мучительно вздымались при каждом вздохе.

Жуткий визг пронесся над лесом. На этот раз крик был не кошачий. Целитель застыл. Он узнал вопль совы. Совы несли смерть обитателям леса, они воровали добычу и могли поживиться маленькими котятами, случись малышам слишком далеко отойти от матери. Устремив в небо умоляющий взор, целитель воззвал к духам своих предков‑воителей. Пусть Звездное племя сделает так, чтобы совиный крик не предвещал новой беды! Он до боли в глазах вглядывался в просвет между сплетенными ветвями, образующими крышу палатки, выискивая на черном небе дорожку Серебряного Пояса. Но обитель Звездного племени была плотно укутана тучами, и целитель содрогнулся от страха. Неужели предки‑воители отвернулись от них, обрекли на гибель от непонятной хвори, опустошающей лагерь?

Ветер всколыхнул верхушки деревьев, зашуршали ломкие хрупкие листья. Высоко в небе пришли в движение облака, и сквозь крышу палатки просочился слабый лучик одинокой звезды. В полутьме глубоко и ровно вздохнул предводитель. Надежда крохотной рыбкой затрепетала в душе целителя. Несмотря ни на что, Звездное племя не оставит их!

Дрожа от облегчения, целитель беззвучно воззвал к Звездному племени, благодаря предков за продление жизни предводителя. Сощурившись, он смотрел на звездный свет, и вскоре в голове его зазвучали странные голоса. Они шептали о грядущих славных битвах, о новых территориях и о Великом племени, которое вот‑вот восстанет из пепла прошлого. Радость расцвела в сердце целителя, лапы наполнились силой. Звезда обещала гораздо больше, чем избавление от хвори!



В ту же секунду огромное серое крыло закрыло луч звезды, погрузив палатку во тьму. Целитель отпрянул и прижался животом к земляному полу. С жутким воплем сова снизилась и рванула когтями крышу. Видимо, хищница учуяла запах болезни, исходящий от больного предводителя, и прилетела поживиться легкой добычей. К счастью, толстые ветки палатки оказались ей не по когтям.

С бешено колотящимся сердцем целитель прислушался к удаляющемуся шелесту огромных крыльев. Когда все стихло, он снова поднял глаза к небу. Звезда исчезла. Там, где она только что сияла, теперь была лишь чернота. Страх прокрался под шкуру целителя, стиснул когтями сердце.

— Ты слышал? — со страхом окликнул его снаружи какой‑то кот. Целитель нехотя вылез из палатки. Он прекрасно понимал, что теперь все племя будет ждать от него истолкования посланного знака. Воины, королевы, старейшины — все, у кого хватило сил выбраться из своих палаток, испуганно сгрудились у дальнего края поляны. Целитель помедлил, присушиваясь к их взволнованному перешептыванию.

— Что принесло сюда сову? — шипел крапчатый воин, и глаза его возбужденно посверкивали в ночной тьме. — Они никогда не подлетали так близко к лагерю! — завыл кто‑то из стариков.

— Все котята на месте? — решительно спросил один из воинов, поворачивая лобастую голову к своей соседке.



— Пока да! — глухо отозвалась серебристая королева. Совсем недавно трое ее котят умерли от страшной болезни, и она все еще не могла оправиться от горя. — Но сова может вернуться. Наверное, она почуяла нашу слабость.

— Может, запах мертвечины отпугнет ее! Прихрамывая, к собравшимся приблизился еще один полосатый воин. Его шерсть была всклокочена, лапы перепачканы грязью. Он только что похоронил за лагерем одного из умерших котов. Могил требовалось гораздо больше, но в эту ночь несчастный был уже не в силах продолжать работу.

— Как чувствует себя предводитель? — со страхом спросил он.

— Не знаем! — отозвался крапчатый воин.

— Где же целитель?! — простонала королева. Коты повернули головы, и целитель увидел их испуганные, светящиеся в темноте глаза. Чувствуя, как быстро нарастает паника, он понял, что племя нужно немедленно успокоить, заверить, что Звездные предки не грозят им погибелью. Глубоко вздохнув, он с усилием опустил вздыбленную шерсть и шагнул на поляну.

— К чему нам слушать целителя?! — взвился один из стариков. В глазах его плескался ужас. — Всем и без того известно, что совиный крик предвещает смерть!

— Откуда тебе это может быть известно?! — разозлился пятнистый кот.

— Вот именно! — подхватила королева, сердито косясь на старика. — Звездное племя разговаривает не с тобой, а с целителем! — Она резко обернулась к приближающемуся врачевателю и встревожено крикнула: — Говори скорее, что означал крик совы?! Целитель остановился, неуверенно переминаясь с лапы на лапу, и уклончиво ответил:

— Этой ночью Звездное племя разговаривало со мной. Вы видели одинокую звезду, сиявшую среди туч? Королева горячо закивала, а в глазах котов зажглась отчаянная надежда.

— И что это значит? — проскрипел кто‑то из старейшин. Целитель заколебался.

— Предводитель не умрет! — вскричала королева. — У него же девять жизней! Не прошло и шести лун с того дня, как Звездное племя даровало ему девять жизней!

— Он проживет столько, сколько отпущено ему Звездным племенем, — ушел от прямого ответа целитель. — Но наши предки не забывают нас, — продолжал он, стараясь отогнать воспоминание о темном совином крыле, перечеркнувшем тонкий луч света. — Звезда подала знак надежды.

Из темной глубины лагеря послышался чей‑то тонкий, мучительный стон. Пестрая королева стремительно вскочила и бросилась туда, откуда доносился крик. Остальные коты продолжали, не отрываясь, смотреть на целителя, и взоры их молили об утешении.

— А про дождь Звездное племя ничего не говорило? — спросил кто‑то из молодых воинов. — Все беды от этой засухи! Возможно, дождь очистит лагерь от хвори?

Целитель медленно покачал головой.

— Звездное племя говорило со мной не о дожде, а о новом рассвете, который ожидает наше племя. В звездном луче предки показали мне будущее. Знайте, что оно будет славным!

— Значит, мы выживем? — уточнила серебристая кошечка.

— Мы не просто выживем! — заверил ее целитель. — Мы будем править всем лесом!

Шепот облегчения пробежал по толпе собравшихся, впервые за долгую луну послышалось робкое мурлыканье. Целитель мрачно отвернулся, боясь, что дрожащие усы выдадут его. Больше всего на свете ему хотелось, чтобы коты навсегда забыли о зловещем совином крике! Он решил скрыть от своего племени ужасное предостережение, которое несло с собой совиное крыло, закрывшее звезду. Ведь оно означало, что грядущий рассвет дорого обойдется его племени. Дороже всего, что только существует под звездами!

 

Глава I

 

Теплые солнечные лучи струились сквозь кружевной полог листьев, бросая пятна света на спину Огнегрива. Он пригнулся еще ниже, помня о том, что его рыжая шерсть ярким пятном выделяется на фоне сочной зеленой травы.

Лапка за лапкой, он тихонько крался в зарослях папоротника. Где‑то совсем рядом сильно пахло голубем. Огнегрив медленно полз на этот соблазнительный запах, пока не увидел жирную птицу, что‑то сосредоточенно клюющую под папоротниками.

Он тихонько выпустил когти, чувствуя, как дрожат от напряжения лапы. Он был голоден. На рассвете он ходил в патрулирование, а вернувшись, все утро охотился. Стоял разгар сезона охоты — самое время нагулять жирку, пользуясь щедростью леса. После того как схлынул паводок, дожди выпадали редко, но лес все равно кишел дичью. Огнегрив уже оттащил в лагерь немало еды и теперь имел полное право позаботиться о собственном желудке. Он подобрался, готовясь к прыжку.

В следующую секунду ветерок донес до него еще один запах. Огнегрив склонил голову и приоткрыл рот. Вероятно, голубь тоже успел почуять посторонний запах, поскольку он вдруг резко поднял головку и начал расправлять крылья. Поздно! Откуда‑то из зарослей ежевики вылетел стремительный комок белой шерсти. Огнегрив не мог скрыть изумления при виде того, как охотник ловко упал на оцепеневшего голубя, прижал его передними лапами к земле и прикончил быстрым укусом в шею.

Восхитительный запах свежатины защекотал ноздри Огнегрива. Он выпрямился и, мягко ступая по траве, приблизился к белоснежному котику.

— Добрая охота, Белыш! — сказал он. — Я только в последний момент заметил тебя!

— Глупая птица совершила ту же ошибку! — хмыкнул Белыш, самодовольно распушив хвост.

Огнегрив устало понурил плечи. Белыш был сыном его сестры и его собственным оруженосцем. Долг наставника обязывал Огнегрива обучить малыша необходимым охотничьим навыкам и привить уважение к воинскому закону. Белыш был непревзойденным охотником, но не имел ни малейшего представления о скромности. В глубине души Огнегрив давно подозревал, что священные традиции племенной верности и воинского долга значат для его племянника не более, чем пустой звук.

Белыш родился в жилище Двуногих, но сестра Огнегрива, домашняя кошечка Принцесса, крошечным котенком отдала его на воспитание в Грозовое племя. В свое время Огнегрив на собственной шкуре убедился, насколько сильно племенные коты презирают своих домашних собратьев. Сам он тоже провел первые месяцы жизни у Двуногих, и хотя давно покинул бывший дом, многие коты ни на секунду не позволяли ему забыть о его происхождении. Вспомнив об этом, Огнегрив резко дернул ушами. Он прекрасно знал, что ему не в чем себя упрекнуть, и из кожи лез вон, чтобы доказать племени свою преданность, но Белыш вырос совсем другим. Если малыш рассчитывает когда‑нибудь заслужить уважение и дружбу соплеменников, ему придется перестать задирать нос!

— Тебя выручила скорость! — холодно сказал он оруженосцу. — Но ты встал против ветра. Я тебя не видел, но учуял твой запах. И голубь тоже.

Белыш тут же ощетинился и резко бросил: — Сам знаю, что стоял против ветра! Уверяю тебя, эту безмозглую голубку я с одинаковой легкостью поймал бы из любого положения! Мне нет никакого дела до того, учуяла она меня или нет!

С этими словами он вызывающе посмотрел на Огнегрива, и тот почувствовал, как его раздражение превращается в гнев.

— Во‑первых, это не голубка, а голубь! — прошипел он. — Кроме того, настоящий воин должен с большим уважением относиться к добыче, которая кормит его племя.

— Ну да! — огрызнулся Белыш. — Что‑то я не заметил, чтобы Царапка оказывал большое уважение к белке, которую вчера волочил в лагерь! Он сказал, что она прыгала, как пьяная, и что любой котенок смог бы поймать такую рохлю!

— Царапка всего лишь оруженосец, — напомнил Огнегрив. — Ему, как и тебе, предстоит еще многому научиться.

— Ладно, ладно, — проворчал Белыш. — Но я все‑таки его поймал, верно? — спросил он, угрюмо ткнув лапой в голубя.

— Чтобы стать воином, недостаточно научиться ловить голубей!

— Подумаешь! Я и так быстрее Веснянки и сильнее Царапки! — фыркнул Белыш.

— Возможно, ты быстрее и сильнее своих товарищей, зато они знают, что воин никогда не охотится с подветренной стороны!

Огнегрив прекрасно понимал, что не должен втягиваться в бессмысленную перебранку с Белышом, но упрямство оруженосца раздражало его, как колючка в ухе.

— Велика наука! Вот ты‑то подкрадывался по всем правилам, а голубя все равно поймал я! — злобно крикнул Белыш.

— А ну, тихо!! — прошипел Огнегрив, настораживаясь. Он поднял голову и принюхался. Лес как‑то странно притих, и сердитые вопли Белыша громко раздавались между безмолвными деревьями.

— В чем дело? — непонимающе огляделся Белыш. — Я ничего не чувствую!

— Я тоже, — признался Огнегрив.

— Так чего же ты всполошился? Что тебя тревожит?

— Коготь! — резко ответил Огнегрив. Прошло уже четверть луны с тех пор, как Синяя Звезда изгнала из племени своего бывшего глашатая, но с тех пор он постоянно являлся Огнегриву во сне. Коготь пытался убить Синюю Звезду, но Огнегрив спас предводительницу и открыл племени глаза на предательство глашатая. С тех пор о Когте не было ни слуху, ни духу, однако теперь, прислушиваясь к внезапно наступившей тишине, Огнегрив почувствовал на сердце прикосновение ледяных когтей страха. На секунду ему показалось, будто весь лес, затаив дыхание, прислушивается… И снова в памяти Огнегрива всплыли прощальные слова Когтя: «Будь начеку, Огнегрив. И почаще оглядывайся. Потому что настанет день, когда я доберусь до тебя, и ты станешь падалью…»

Громкое мяуканье Белыша нарушило лесную тишину.

— Откуда тут взяться Когтю?! — насмешливо спросил он. — Синяя Звезда изгнала его!

— Я знаю, — кивнул Огнегрив. — Но одному Звездному племени известно, куда он отправился. Кроме того, уходя, Коготь пообещал вернуться…

— Я ни капельки не боюсь этого предателя! — гордо вздернул подбородок Белыш.

— Кто бы сомневался! — раздраженно прошипел Огнегрив. — Коготь знает этот лес не хуже любого Грозового кота. Если ты окажешься у него на пути, он порвет тебя в клочья!

Белыш пренебрежительно фыркнул и демонстративно обошел своего голубя.

— С тех пор, как Синяя Звезда сделала тебя своим глашатаем, ты стал ужасным занудой! Если ты собираешься запугать меня детскими сказочками, то не на того напал! Этим утром у меня есть дела поважнее. Я собирался как следует поохотиться для старейшин, — с этими словами он юркнул в заросли ежевики, оставив голубя на земле.

— Белыш! Сейчас же вернись! — разгневанно крикнул Огнегрив, беспомощно глядя на шелестящие заросли травы, в которой скрылся оруженосец. Потом удрученно покачал головой: — Вот Коготь до тебя доберется, мышеголовый дурак! — сердито пробормотал он себе под нос.

Сердито помахивая хвостом, он поднял голубя и задумался, стоит ли нести его в лагерь вместо Белыша. «Воин должен сам отвечать за свою добычу!» — решил он, наконец, и оттащил мертвую птицу в заросли густой травы. Бережно расправив зеленые стебли, он укрыл лакомство от посторонних глаз, хотя очень сомневался в том, что упрямый Белыш пожелает возвратиться за своей добычей. «Если вернется в лагерь без голубя, я не разрешу ему есть до тех пор, пока он его не отыщет!» — решил про себя Огнегрив.

Солнце поднялось выше и безжалостно палило землю, высасывая влагу из листьев. Огнегрив навострил уши. Лес по‑прежнему зловеще молчал, казалось, вся живность затаилась в укрытиях, ожидая, пока вечерняя прохлада принесет с собой избавление от очередного знойного дня. Тишина действовала Огнегриву на нервы, и он начал уже подумывать, не побежать ли на поиски Белыша.

«Ты предупредил его о Когте! Не твоя вина, что он не пожелал слушать!» — раздался у него в голове знакомый голос Крутобока, и Огнегрив невольно сморщился от горькой радости, которую несло с собой воспоминание о лучшем друге. Эта фраза была как раз в духе бывшего воина Грозового племени!

Когда‑то они с Крутобоком вместе готовились стать воинами, потом сражались бок о бок, пока любовь и смерть не разлучили их. Огнегрив снова вспомнил, как Крутобок нес своих котят на территорию Речных котов. Он решил оставить детей в племени, к которому принадлежала их погибшая мать… Крутобок влюбился в кошку из чужого племени, и если бы несчастная Серебрянка не умерла при рождении котят, возможно, он и сейчас был бы рядом с Огнегривом. Но, сломленный смертью любимой, Крутобок ушел в Речное племя, чтобы никогда не разлучаться со своими осиротевшими котятами. Огнегрив понурил плечи. Он тосковал по другу и до сих пор каждый день мысленно разговаривал с ним… Он так хорошо знал Крутобока, что без особого труда мог представить, что тот скажет ему в ответ.

Огнегрив пошевелил ушами, отгоняя непрошенные воспоминания, и посмотрел вперед. Пора было возвращаться в лагерь. Глашатай племени должен лично следить за отправкой патрулей и охотничьих экспедиций. Пусть Белыш сам заботится о себе!

Он повернул и понесся в сторону холма. Под лапами замелькала иссушенная зноем лесная земля. Поднявшись на вершину, Огнегрив, как всегда, помедлил. Каждый раз, возвращаясь в лагерь, он испытывал головокружительное чувство гордости и восторга. Детство его прошло у Двуногих, но, однажды попав в лес, он сердцем почувствовал, что именно здесь находится его настоящий дом.

Внизу, в густых зарослях ежевики, притаился лагерь Грозового племени. Спустившись по каменистому склону вниз, Огнегрив свернул на протоптанную дорожку, которая привела его к проходу в зарослях папоротников. Это и был вход в лагерь.

У входа в детскую Огнегрив заметил Синеглазку. Светло‑серая королева отдыхала, подставив солнышку свой округлившийся живот. До самого последнего времени Синеглазка жила в палатке воинов, но недавно перебралась в детскую и теперь со дня на день ожидала рождения своих первых котят.

Сидящая рядом с ней Чернобурка любовалась своими котятками, которые копошились на земле, поднимая облачка пыли. Двое малышей были назваными братишками Белыша. Когда Огнегрив принес беспомощного котенка в лагерь, Чернобурка согласилась выкормить его вместе со своими детьми. С тех пор Белыш подрос и стал оруженосцем, а теперь и Чернобуркины малыши готовились навсегда покинуть детскую.

Со стороны Высокой Скалы послышался беспокойный ропот нескольких голосов. Огнегрив обернулся в сторону сияющей под солнцем вершины, с которой предводительница обычно обращалась к своему племени. Сейчас в ее тени сгрудилось несколько котов. Огнегрив сразу узнал полосатую шерсть Частокола и поджарую фигуру Ветрогона, а, присмотревшись, заметил и снежно‑белую голову Бурана.

Осторожно ступая по обжигающей земле, он медленно приблизился к Высокой Скале и услышал сварливый голос Частокола:

— Хотел бы я знать, кто возглавит сегодня полдневный патруль?

— Когда Огнегрив вернется с охоты, он назначит командира, — спокойно ответил Буран, делая вид, что не замечает его злобного тона.

— Ему уже пора вернуться! — пожаловался бурый Дым, ровесник Огнегрива, с которым они когда‑то вместе были оруженосцами.

— Я уже вернулся! — громко объявил Огнегрив. Пробравшись через толпу, он уселся рядом с Бураном.

— Ну, раз уже ты соизволил объявиться, может, поведаешь нам, кто возглавит патруль? — буркнул Частокол, неприязненно разглядывая Огнегрива.

От этого взгляда Огнегрива внезапно бросило в жар, несмотря на прохладу, царившую под Высокой Скалой. В свое время Частокол был самым близким другом Когтя, и в глубине души Огнегрив до сих пор сомневался в его преданности, несмотря на то, что Частокол отказался отправиться в изгнание вслед за своим покровителем.

— Патруль возглавит Долгохвост, — решил Огнегрив.

Частокол медленно перевел взгляд с Огнегрива на Бурана, усы его насмешливо дрогнули, в желтых глазах промелькнуло презрение. Огнегрив судорожно сглотнул, чувствуя, что сморозил какую‑то глупость.

— Но… Долгохвост занимается со своим оруженосцем, — смущенно пояснил Ветрогон. — Разве ты забыл, что они с Быстролапом вернутся только вечером?

Сидевший рядом с ним Дым насмешливо фыркнул.

Огнегрив судорожно стиснул зубы. «Я должен был знать!» Он выругался про себя и принялся лихорадочно соображать.

— Тогда ты, Ветрогон. Возьми с собой Бурого и Дыма. — Бурому за нами не угнаться, — возразил Дым. — Он все еще сильно хромает после схватки с разбойниками.

— Хорошо, хорошо, — забормотал Огнегрив, пытаясь скрыть свое смятение. Он понимал, что называет первые пришедшие на ум имена, но никак не мог справиться с волнением. — Бурый может пойти поохотиться с Кисточкой и… и…

— Я с радостью поохочусь вместе с ними, — быстро предложила Песчаная Буря. Огнегрив с благодарностью посмотрел на рыженькую кошечку и закончил:

— Да, с Песчаной Бурей!

— А что с патрулем‑то? — перебил Частокол. — Этак и полдень пройдет, пока мы будем тут разглагольствовать!

— Можешь заступать под начало Ветрогона! — огрызнулся Огнегрив.

— А что с вечерним патрулем? — невинно поинтересовалась Кисточка. Огнегрив оторопело уставился на бурую кошечку, чувствуя предательскую пустоту в голове.

И тут раздался хриплый голос Бурана. — Если ты не возражаешь, я хотел бы возглавить вечерний патруль, — пробасил белоснежный воин. — К тому времени как раз вернутся Долгохвост с Быстролапом. Как ты полагаешь, могу я взять их с собой?

— Разумеется! — воскликнул Огнегрив, не в силах выразить свою благодарность. Он обвел глазами собравшихся и с радостью понял, что они полностью удовлетворены решением вопроса.

Коты начали расходиться, и вскоре Огнегрив остался один на один с Бураном.

— Спасибо! — горячо поблагодарил он, почтительно склоняя голову перед старшим воином. — С сегодняшнего дня я буду заранее составлять все патрули! — Это значительно упростит дело, — кивнул Буран. — Пойми, все привыкли к тому, как дело было поставлено при Когте. Тот всегда знал, что, когда и кому следует делать.

Огнегрив удрученно отвел глаза. От слов Бурана на душе у него стало еще тяжелее.

— Кроме того, сейчас все раздражены как никогда невозмутимо продолжал Буран. — Предательство Когтя потрясло все племя…

Огнегрив посмотрел на белоснежного воина и понял, что тот пытается подбодрить его. Ему ли не знать, как подействовало предательство глашатая на котов Грозового племени! Сам Огнегрив давно подозревал, что жажда власти толкает Когтя на путь лжи и убийства, однако остальные коты никак не могли примириться с тем, что бесстрашный воин обратил свою силу против собственного племени. Мудрые слова Бурана успокоили Огнегрива. Пусть ему все еще недостает уверенности и опыта Когтя, зато он никогда не предаст свое племя, как сделал это вероломный глашатай!

Негромкий голос Бурана заставил его очнуться от задумчивости.

— Пойду‑ка я поговорю с Чернобуркой, — сообщил белый воин. — Она хотела о чем‑то потолковать со мной.

Он поднялся и склонил голову. Почтительный поклон старшего воина так смутил Огнегрива, что он едва сумел неловко кивнуть в ответ.

Провожая взглядом удаляющегося Бурана, Огнегрив почувствовал, как у него урчит в животе от голода, и с тоской вспомнил жирного голубя, пойманного Белышом. В следующую секунду он заметил Веснянку. Белая с рыжими подпалинами кошечка спокойно умывалась возле палатки оруженосцев. «Интересно, принесла ли она из леса какой‑нибудь дичи для старейшин?» — подумал Огнегрив, направляясь к маленькой ученице. Когда он подошел к пню старого дерева, Веснянка сосредоточенно вылизывала свой хвостик. Увидев глашатая, она подняла голову и поздоровалась:

— Доброе утро, Огнегрив!

— Ты уже поохотилась? — спросил он.

— Да! — радостно блестя глазами, ответила Веснянка. — Сегодня Буран впервые позволил мне охотиться в одиночку!

— Много поймала? Веснянка смущенно уставилась на свои лапки.

— Двух воробьев и… белочку!

— Отлично! — мурлыкнул Огнегрив. — Думаю, Буран был доволен? Веснянка скромно покивала.

— Ты сразу отнесла добычу старейшинам?

— Да, — ответила кошечка и обеспокоено посмотрела на глашатая. — Я поступила неправильно?

— Ты все сделала великолепно! — заверил Огнегрив, а про себя подумал, что вряд ли сможет сказать то же самое собственному оруженосцу. Скорей бы он вернулся, ведь старейшины вряд ли насытятся двумя воробушками и белкой! Подумав о стариках, Огнегрив решил немедленно навестить их и узнать, как они переносят изнуряющую жару. Приближаясь к поваленному дубу, под ветвями которого располагалась палатка старейшин, Огнегрив невольно услышал обрывок разговора.

— Скоро появятся на свет Синеглазкины котята! — говорила Горностайка, старейшая королева в детской. У нее был всего один котенок, да и тот, после перенесенного Белого кашля, рос слишком слабым и хилым для своего возраста.

Огнегрив подумал, что, когда малыш наконец‑то станет оруженосцем, Горностайка навсегда переберется из детской в палатку старейшин.

— Что ж, котятки, это всегда к добру! — заурчала старая Кривуля Это добрый знак.

— Одному Звездному племени известно, что нам делать с этаким знаком! — мрачно проворчал сварливый Безух.

— Ты все еще беспокоишься по поводу нарушения ритуала? — раздался скрипучий голос Лоскута, и Огнегрив живо представил себе, как черно‑белый старик недовольно поводит ушами в сторону Безуха.

— О чем это вы толкуете? — всполошилась Кривуля.

— О том, что новый глашатай был назван не по обычаю! — громко отозвался Лоскут. — Ты же знаешь, четверть луны назад, когда Коготь покинул наше племя…

— Я все помню! Я, слава Звездному племени, туга на ухо, а не на голову! — заворчала Кривуля. Все притихли, поскольку, несмотря на суровый нрав, старуха славилась мудростью, и племя всегда прислушивалось к ее советам: — Не думаю, что Звездное племя накажет нас за небольшое нарушение обычая. Да, Синяя Звезда не смогла до восхода луны назвать имя нового глашатая. Так ведь на то была уважительная причина! Такие уж необычные были обстоятельства.

— Тем хуже для всех нас! — взорвалась Рябинка, и в голосе ее звучала такая тревога, что Огнегрив застыл, боясь пошевелиться. — Что подумают предки о племени, которое предал собственный глашатай, а новый заместитель предводительницы был назван после восхода луны?! Звездное племя решит, что мы не только не способны воспитывать преданных воинов, но даже ритуал разучились уважать!

От этих слов у Огнегрива мурашки побежали по спине. Предательство Когтя сломило Синюю Звезду, и она не нашла в себе силы в точности следовать ритуалу назначения нового глашатая. Всю ночь племя оставалось без глашатая, и лишь на следующий день Синяя Звезда назвала Огнегрива преемником Когтя. Он прекрасно знал, что многие коты увидели в этом дурное предзнаменование.

— Что и говорить, сколько живу, а не припомню, чтобы когда‑нибудь так нарушали закон! — мрачно обронил Безух. — Не хочу каркать, но сдается мне, ждут нас черные денечки при таком‑то глашатае!

Лоскут лишь горестно вздохнул, видимо, соглашаясь с ворчуном. Огнегрив замер с колотящимся сердцем, ожидая, что мудрая Кривуля рассеет страхи и опасения стариков. Однако впервые старуха промолчала, и Огнегрива бросило в дрожь, несмотря на испепеляющую жару.

Он повернулся и побрел прочь от палатки, не в силах посмотреть в глаза старикам после всего, что только что услышал. Он бежал и бежал, пока лапы сами не принесли его к детской. Он не сразу понял, где оказался, и остановился лишь тогда, когда крошечный котенок выкатился из детской и застыл прямо перед ним.

Огнегрив опустил глаза, и в ту же секунду в ужасе отпрянул. Котенок бессмысленно таращил на глашатая свои круглые желтые глазенки, но при виде этих глаз Огнегрива обдало таким страхом и яростью, что у него мгновенно кровь застыла в жилах.

Он прекрасно знал, что это за котенок. Ни у кого на свете больше не могло быть такой широкой лобастой головы, такой полосатой шерстки и горящих янтарных глаз. Перед ним сидел сын Когтя.

 


mylektsii.ru - Мои Лекции - 2015-2018 год. (0.017 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал