Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Глава 9




 

О том, что Норрек Вижаран всё‑таки не погиб, ему сообщила мучительная боль, скрючившая тело. К тому же он способен дышать, а значит, не упал в море, а ударился о палубу. Почему он не сломал себе шею, а заодно и все остальные кости? Тут Норрек мог только подозревать вину проклятых доспехов Бартука. Они уже спасли его от демонического чудовища; а уж простое падение для них наверняка что‑то вроде детской игры.

В глубине сердца боевой ветеран почти желал, чтобы латы в этой игре проиграли. Тогда, по крайней мере, он был бы избавлен от ночных кошмаров и прочих ужасов.

Норрек открыл глаза и увидел, что лежит в своей каюте. Только две силы могли притащить его сюда, и одна из них — доспехи. Однако после расправы с дьявольским кальмаром они, похоже, ослабели и вряд ли способны на такие подвиги. Норрек и сам чувствовал себя выжатым как лимон, и это чудо, что он вообще может шевелиться. Слабость была такая, что вымотанному солдату казалось, что либо доспехи, либо морская тварь каким‑то образом высосали из него часть жизни. Тут дверь со скрипом открылась и в крохотную каюту, хромая, ввалился капитан Каско с миской в руках. Из лоханки струился аромат, который Норрек нашёл манящим и отталкивающим одновременно.

— Проснуться! Добро! Не пропадать еде! — Не дожидаясь, когда солдат поднимется, подобный мумии моряк пихнул ему миску.

Норрек с трудом сел.

— Спасибо.

В ответ капитан буркнул что‑то неразборчивое.

— Долго я был в отключке?

Каско задумался над вопросом, вероятно, разбираясь, правильно ли понял его.

— День. Чуть больше.

— А как корабль? Эта тварь сильно повредила его?

Снова пауза.

— Корабль всегда повредить… но может плыть, да.

— А как мы сможем плыть в шторм, если никого из команды не осталось?

Капитан нахмурился. Норрек решил, что наконец задал вопрос, на который у Каско нет подходящего ответа. Конечно, без экипажа много не наплаваешь. Вероятно, «Ястребиный огонь» будет кружить, подгоняемый случайными ветрами и волнами. Пусть они пережили нападение левиафана, но это не значит, что они доберутся до Лат Голейна.

Левиафан… Воспоминания Норрека о случившемся были столь шокирующими, что солдат даже спросил у Каско, правда ли то, что он видел.

Капитан пожал плечами:

— Видеть ты падать… видеть падать Морской Ведьм.

Моряк‑иноземец, очевидно, решил, что то, с чем они столкнулись, было легендарным чудовищем, истории о котором часто рассказывают матросы. Норрек же был уверен в обратном — после его столкновений с бесами и крылатым монстром в таверне он знал, что тут тоже проявила себя демоническая сила, но на этот раз вызванная не его магическими доспехами.



Легенды о чёрной славе Бартука гласили, что сперва он был пешкой в игре адских сил, затем колдуном, которого те же силы уважали и боялись; и вёл он легион демонов, дабы подчинить своей власти все и вся. Но нигде не говорилось, что могут чувствовать великие демоны, когда захватывают их силу. А что, если они заметили исчезновение доспехов из гробницы и испугались, что призрак Бартука захочет восстановить свою власть над их родом?

Нелепые мысли колотились в голове, но всё же лучше озаботиться своим положением. Корабль без команды продолжит дрейфовать по Морям‑Близнецам, обрекая двоих несчастных на медленную смерть, либо наконец затонет при одном из порывов этого бесконечного шторма.

— Я не моряк, — сообщил Норрек Каско между двумя глотками. — Но покажи мне, что я могу сделать, и я помогу. Нам надо вернуть корабль на курс.

Каско фыркнул:

— Сделать и так довольно! Что ещё? Что ещё?

Отношение капитана не только задело Норрека, но и разозлило его. Он знал, что в случившемся есть его вина — или, скорее, его доспехов, — но свою помощь он предлагал искренне. Норрек сомневался, что латы помешают ему в этом; в конце концов, это ведь именно им очень нужно попасть в Лат Голейн.

— Слушай! Мы погибнем, если не сумеем взять под контроль «Ястребиный огонь»! Если нас не накроет шторм, мы наверняка умрём с голоду, когда припасы закончатся или испортятся, или, что куда более вероятно, врежемся к какую‑нибудь скалу и камнем пойдём на дно! Такой судьбы ты хочешь своему кораблю?

Долговязый капитан затряс головой,



— Дурак! Падать ломать черепок? — И он решительно схватил Норрека за руку. — Идти! Идти!

Отложив почти пустую миску, солдат последовал за Каско в бурю. Неустойчивые ноги сделали несколько шагов по качающейся палубе, но капитан был наготове и в случае чего подхватил бы. Каско метался между ненавистью, уважением и страхом перед своим пассажиром. Он не предлагал помощи, но и не пытался заставить Норрека шагать быстрее, чем мог ослабевший человек.

Добравшись до верхней палубы, моряк позволил Норреку обогнать себя. Ветеран покрепче ухватился за остатки поручней, всматриваясь в густую пелену ливня, пытаясь разглядеть то, что показывал ему Каско. Кругом было пусто: по канатам не сновали матросы и у штурвала не стоял рулевой.

И всё же… рулевое колесо поворачивалось. Его больше не держали тросы. Норрек прищурился, уверенный, что штурвал вот‑вот начнёт бешено вращаться, но нет, он едва двигался то в одну, то в другую сторону, словно в умелых руках какого‑то невидимого матроса.

В стороне что‑то зашевелилось. Присмотревшись, Норрек сперва дико испугался, что один из главных канатов вдруг развязался, но линь на его глазах сам собой свернулся петлёй, затянув новый узел.

И всюду вокруг себя солдат стал замечать незначительные перемещения, лёгкие изменения. Тросы приспосабливались под нужды парусов. Паруса сами поворачивались под ветер. Руль продолжал бороться с пенными волнами, твёрдо ведя «Ястребиный огонь» по прямой; несмотря на безумие бури, Норрек полагал, что прямая эта ведёт точно на запад.

Экипаж на судне отсутствовал, но «Ястребиный огонь», кажется, совсем не нуждался в людях.

— Что происходит? — прокричал он капитану.

Каско лишь одарил его понимающим взглядом.

Доспехи! Снова их сила поразила его. Они расправились с огромным демоном, а теперь уверяют, что путешествие продолжится, несмотря на предательство экипажа. «Ястребиный огонь» достигнет порта — так или иначе.

Норрек, шатаясь, побрёл вниз в кают‑компанию. Каско хромал позади без определённой цели. Оба человека стряхивали с себя дождевые капли. Каско порылся в сундуке и извлёк на свет пыльную бутыль, не предложив её содержимое своему компаньону. Норрек хотел было попросить выпить — видят боги, он нуждался в хорошем глотке, — но решил, что всё же не стоит. Голова и так трещала, и он предпочёл оставить её ясной.

— Скоро ли мы доберёмся до порта? — спросил он наконец.

Каско лишь слегка оторвался от бутылки.

— Три. Четыре дней, может.

Норрек скривился. Он надеялся на меньший срок.

Ещё три, а то и четыре дня на этой посудине, где штурвал и канаты движутся сами по себе, а твоя единственный спутник — капитан, настроенный не очень дружелюбно и считающий тебя дьяволом в человеческом обличье, — это весьма неприятно. Он поднялся.

— Я буду в своей каюте, пока не придёт время подкрепиться.

Каско не попытался остановить его — колченогий моряк совсем не прочь был остаться наедине с бутылкой.

И Норрек вновь оказался во власти шторма. Он бы предпочёл остаться на куда более просторном и желательно сухом участке под палубой, но в присутствии капитана Каско Норрека мучили угрызения совести за несчастья старика. Солдата несколько удивляло, что Каско не перерезал, глотку его бесчувственному телу. Конечно, после того как капитан насмотрелся на всё, что сделал Норрек, и даже падение не убило беспокойного пассажира, капитан, вероятно, заподозрил, что любая попытка покушения закончится трагически для самого Каско.

И он, вероятно, не так уж и ошибался.

Дождь продолжал и продолжал поливать и без того уже насквозь мокрого Норрека, словно стараясь пригвоздить его к палубе. В те годы, когда он сражался то за одного, то за другого хозяина, ветерану доводилось встречаться со всякой суровой погодой, включая пургу и снежные бури. Однако с этим штормом ничто не могло сравниться. И оставалось только молиться, чтобы все поскорее закончилось и «Ястребиный огонь» прибыл в порт Лат Голейна.

Если, конечно, предположить, что корабль вообще доберётся до порта.

Нескончаемый ливень сильно ограничивал видимость, и ни на борту, ни за бортом среди волн практически ничего разглядеть было невозможно. Тем не менее, Норрек продолжал смахивать капли с лица, смутно различая предметы в нескольких ярдах перед собой. Хорошо ещё, что о ржавчине на доспехах беспокоиться не нужно — чары, наложенные Бартуком, несомненно, сохраняли латы такими же, как в первый день, когда они только что вышли из‑под молота демона‑кузнеца. Но вот металлические пластины весили словно вдвое больше обычного.

Норрек споткнулся уже не в первый раз. Проклиная погоду, он выпрямился и снова протёр глаза, чтобы определить, далеко ли ещё до двери его каюты.

Чья‑то мрачная фигура смотрела на него с кормы.

— Каско? — окликнул солдат и тут же сообразил, что капитан просто не смог бы оказаться здесь, да ещё и раньше него, — с его‑то раненой ногой.

К тому же фигура была выше моряка и куталась в широкополый плащ, напоминающий облачение колдуна‑Вижири…

Напоминающий облачение Фаузтина.

Он шагнул вперёд, пытаясь разглядеть фигуру получше. Человек казался вылепленным из тумана, и Норрек подумал, не результат ли это его больного воображения.

— Фаузтин? Это ты, Фаузтин?

Фигура не ответила.

Норрек сделал ещё шаг, и волосы у него на голове внезапно зашевелились.

Он резко обернулся.

Вторая фигура, пониже, то появлялась на носу корабля, то исчезала из виду — такая гибкость подобала бы акробату или, скорее, вору. На ветру трепыхалось нечто, похожее на дорожный плащ, мешая разглядеть саму фигуру, но Норрек представил себе голову, слегка вздёрнутую из‑за сломанной шеи, и мёртвое, все ещё ухмыляющееся лицо.

— Сэдан… — выдавил солдат.

Руки вдруг стало покалывать. Норрек опустил глаза и обнаружил слабую красноватую ауру вокруг них.

Молния ударила так близко, что осветила весь корабль, и ошеломлённый боец мог поклясться, что она врезалась в «Ястребиный огонь», хотя ничуть не повредила судно. Слепящее сияние окутало Норрека, на миг заставив его забыть о двух призраках.

Наконец зрение Норрека восстановилось. Моргая, он посмотрел сперва на нос, потом на корму, но не увидел и тени зловещих фигур.

— Сэдан! Трист! — закричал взбешённый боец. Повернувшись к носу, он взревел снова: — Фаузтин!

Ответил лишь шторм, яростно взвывший с новой силой. Не желая сдаваться, наперекор ветру Норрек направился в сторону бака, снова и снова выкрикивая имя Сэдана. Он пробирался по открытой палубе, лихорадочно озираясь по сторонам. Почему он жаждал встретиться лицом к лицу с двумя мёртвыми товарищами, Норрек Вижаран и сам не мог точно сказать. Попытаться попросить прощения? Объяснить? Но как это сделать? Ведь, даже зная, что в их гибели виновны доспехи, бывший наёмник все ещё винил себя за то, что не внял совету Фаузтина и не снял перчатку. Послушайся Норрек тогда, он бы не оказался сейчас здесь.

Послушайся Норрек тогда, его друзья были бы сейчас живы.

— Трист! Проклятие! Если ты настоящий, если ты тут — выходи! Прости меня! Прости!

На плечо его опустилась рука.

— Кого звать? — сурово спросил Каско. — Кого звать теперь?

Даже в темноте, за завесой дождя Норрек увидел поднимающийся в водянистых глазах капитана страх. Видимо. Каско решил, что его пассажир совершенно свихнулся, раз замыслил вызвать новых демонов. Ни то ни другое, очевидно, не вдохновляло моряка.

— Никого… ничего!

— Больше нет демоны?

— Нет. Больше нет. — Он протиснулся мимо Каско, не желая ничего, кроме покоя, но и тесная каютка его больше не привлекала. Оглянувшись на недоумевающего моряка, Норрек спросил: — Койки экипажа внизу?

Каско угрюмо кивнул. Наверное, он спал в каюте рядом с этими койками, и ему не понравилось куда клонит пассажир. Делить корабль с заклинателем адских тварей — это ужасно, но теперь этот хозяин демонов вознамерился спать поблизости. Без сомнения, Каско полагал, что если такое произойдёт, по нижней палубе будут бродить толпы чудовищ…

— Я займу одну из них.

И, не обращая внимания на реакцию капитана, Норрек направился вниз. Возможно, битва с демоническим кальмаром слишком истощила его, воскресив вину за смерти товарищей. Возможно, он просто вообразил их обоих. Это казалось весьма вероятным, как и казалось вероятным то, что он вообразил Фаузтина на причале в Ги Куле. Изуродованные трупы друзей по‑прежнему лежат в гробнице, где их и обнаружат последующие жадные охотники за сокровищами.

И всё же, пока он стряхивал с одежды капли дождя и искал общую спальню, одна мысль, тревожная мысль, ударила ему в голову. Норрек взглянул на свои руки в латных перчатках, пошевелил пальцами, в данным момент повиновавшимися его воле. Если ему все померещилось, если тени Фаузтина и Сэдана Триста не возникали перед ним на палубе, отчего же перчатки засветились, пусть даже лишь на секунду?

 

Глухой ночью армия командующего Августаса Злорадного выступила, углубившись в обширную, наводящую ужас пустыню Аранох. Многие не ожидали этого марша, но им отдали приказ, и не подчиниться они не могли. Даже то, что некоторые из них наверняка погибнут, не добравшись до места назначения — притягательного Лат Голейна, — не отпугнуло их. Каждый надеялся, что ему повезёт и он останется в числе счастливчиков‑выживших, одним из тех, кому удастся заполучить частицу богатства портового королевства.

Во главе армий шествовал сам командующий, гордо неся шлем Бартука. Перед ним плыл тускло светящийся, шар, наколдованный Галеоной, указывая путь коню генерала. То, что свет превращает его в отличную мишень для кого‑нибудь, укрывшегося в засаде, Злорадного не волновало. Облачённый в древний шлем и собственные заговорённые доспехи, генерал рассчитывал показать солдатам, что ничего не боится и никто не может нанести ему поражение.

Галеона ехала рядом со своим любовником, внешне безразличная ко всему. На самом деле колдунья была настороже — её чары работали, выискивая возможную угрозу колонне. За ведьмой следовала крытая повозка со свёрнутой палаткой Злорадного и бездонным деревянным сундуком Галеоны.

— Наконец‑то… доспехи скоро будут моими, — бормотал командующий, вглядываясь во тьму. — Я уже чувствую, что они рядом. С ними я обрету полноту! С ними я буду повелевать войском демонов!

Галеона подумала, потом всё‑таки осмелилась спросить:

— А уверен ли ты, мой генерал, что латы сделают все это для тебя? Конечно, шлем заколдован, а на доспехи, говорят, наложены ещё более сильные заклинания, но до сих пор шлем только озадачивал нас! Что, если доспехи ещё больше все усложнят и собьют нас с толку? Молюсь, чтобы это было не так, но тайны Бартука могут потребовать от нас куда больше того, что мы способны…

— Нет! — рявкнул он так свирепо, что охранники, следующие в шаге от командира, выхватили мечи, подумав, что колдунья замыслила предать их предводителя.

Августас Злорадный дал им знак, чтобы не суетились, потом зыркнул на Галеону:

— Этого не будет, моя дорогая! Шлем принёс мне видения славы, тень Бартука взывает ко мне, чтобы я продолжил его победы! В каждом сне я видел, как силы доспехов и шлема сливаются! Дух Кровавого Полководца живёт в латах, и он желает, чтобы я вновь поднял ввысь его знамя! — Он махнул рукой на пустыню. — Зачем ещё этот дурак, напяливший их, идёт ко мне? Это предопределено судьбой! Я буду преемником Бартука, говорю тебе?

Ведьма съёжилась, захваченная врасплох его вспышкой.

— Как скажешь, мой генерал.

Злорадный вдруг успокоился, и самодовольная улыбка вновь легла на его лицо.

— Как скажу. А затем Лат Голейн станет моим. На этот раз я не потерплю поражения.

Галеона, путешествовавшая с командующим от самых Западных Пределов, знала его куда лучше, чем любой его подчинённый. Всё это время Лат Голейн упоминался лишь как конечная цель, к которой стремился Злорадный. Женщина никогда не слышала, чтобы он говорил о поражении в прошлом.

— Ты был там… прежде?

Военачальник с почти религиозным рвением поправил шлем, отворачиваясь от колдуньи и не давая мерцающему, шару осветить своё лицо:

— Да… и если бы не мой брат… я бы захватил его… но на этот раз… на этот раз Виж‑жун падёт.

— Виж‑жун? — недоверчиво вскинулась женщина.

К счастью, командующий Злорадный не придал значения восклицанию женщины — всё его внимание было сосредоточено на потемневших изменчивых песках. А Галеона не стала повторять, предпочитая немедленно закрыть, если не забыть, эту тему. Возможно, он и сам не сознавал того, что соскользнуло сейчас у него с языка. Возможно, он ещё проговорится. В конце концов, у генерала на уме многое, очень многое…

Она знала, что он никогда не бывал в сказочном городе‑храме Кешьястан, как никогда не пересекал моря. Вдобавок Августас Злорадный был единственным ребёнком — да ещё и нежеланным ублюдком к тому же.

И всё же… кто‑то другой, кого Галеона знала, не только был в легендарном Виж‑жуне, но и хотел покорить, разрушить его, и планы его расстроил родной брат.

Бартук.

Ведьма, глядя исподтишка, изучала шлем, пытаясь угадать его замыслы. Видения, явленные командиру, явно были предназначены лишь для него; даже когда колдунья тайком попыталась примерить вещицу, ей ничего не привиделось. Но чем дольше Августас носил шлем, тем труднее ему становилось разделять собственную жизнь и жизнь чудовищного Полководца.

Виноват ли в этом шлем? Галеона невольно дотронулась до перстня с чёрным камнем на пальце своей левой руки, повернув самоцвет в сторону головы своего любовника. Она неслышно пробормотала два запретных слова и скосила глаза удостовериться, что генерал не обратил внимания, как шевелятся её губы.

Он этого не увидел, как не заметил и невидимые щупальца, потянувшиеся от кольца, щупальца, присосавшиеся к шлему с разных сторон. Только Галеона знала, что они там, ищут, пробуют, стараются определить, какие силы пропитали древние доспехи.

Возможно, если ей, наконец, откроется, как чары шлема действуют на командующего, ведьма сделает первый шаг к использованию этих колдовских сил для своих целей. Даже малейшая кроха знания намного расширит её собственные возможности…

Шлем полыхнул малиновой вспышкой, осветив ошеломлённой Галеоне все магические щупальца, поднявшиеся от её перстня. Энергия в единый миг поглотила все отростки и обхватила палец. Испугавшись за себя, колдунья инстинктивно попыталась сорвать кольцо.

Но, будучи всего лишь смертной, она двигалась слишком медленно. Поток красного света уничтожил последние щупальца, а потом занялся черным самоцветом.

Камень зашипел и расплавился в мгновение ока. Горячие капли потекли по пальцу, обжигая кожу, разъедая плоть…

Галеоне удалось сдержать крик, женщина лишь чуть слышно задохнулась от боли.

— Ты что‑то сказала, дорогая? — небрежно бросил командующий, не отрывая взгляда от окружающего пейзажа.

Несмотря на боль, голос колдуньи — невероятными усилиями — остался спокойным и уверенным.

— Нет, Августас. Просто закашлялась… наверное, песчинка из пустыни попала в горло.

— Да, тут есть риск. Возможно, тебе следует прикрыться вуалью.

Больше он ничего не сказал, или сосредоточившись на обязанностях командующего, или снова заплутав в прошлом Бартука.

Галеона внимательно огляделась. Никто не заметил поразительного столкновения могущественных энергий. Только она сама была свидетелем собственного поражения и наказания.

Безмолвно благодаря непонятно кого за эту песчинку удачи, женщина осторожно исследовала повреждения. Кольцо превратилось в грязную окалину, редкий чёрный камень — в обугленное пятно на пальце. Оправу ей, в конце концов, удалось снять, но расплавившийся самоцвет навеки оставил на безупречной руке женщины болезненную и безобразную кляксу.

Сам ожог — ерунда. По роду своих занятий она переживала и куда более тяжёлые. Нет, Галеону тревожила жестокая реакция шлема на прощупывание. Ни одно из её прошлых заклинаний не вызывало столь яростного отклика. Кажется, в доспехе что‑то пробудилось, что‑то с собственными определёнными намерениями.

Ведьма всегда предполагала, что древний Полководец наложил на свои доспехи множество заклятий огромной мощи, чтобы те помогали ему в сражениях. Такие предосторожности имели смысл. Но что, если она догадывалась только о части целого? Что, если те, кто убил Бартука, не осознавали полной меры его магического господства над демоническими силами?

Заговорены ли лишь шлем и броня — или Галеона обнаружила большее?

Что, если сам Бартук стремится вернуться из мира смерти?

 


mylektsii.ru - Мои Лекции - 2015-2018 год. (0.014 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал