Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Глава VII. МОТЫЛЕК ПОКАЗЫВАЕТ ЗУБЫ




Когда на столе появился коньяк и закуска, Мотылек первую рюмку выпил за

успех Куколки.

- Куколка! - воскликнул Кузя. - Хотите, я научу вас играть в шахматы?

Это разовьет точность мысли и способность к комбинациям, что никогда не

помешает такому поэту, как вы.

- Да ведь я уже играю в шахматы, - с сияющей улыбкой признался Куколка.

- Только плохо.

- "Знаем мы, как вы плохо играете".

Новакович дружески посоветовал:

- Куколка, раз вы теперь входите в известность - вам бы сняться нужно.

Будете дарить поклонникам свои портреты.

- Да я уже и снялся, позавчера. У Буассона и Эглер. Они обещали, что

портреты будут превосходные.

Все значительно переглянулись, а Меценат одобрил:

- Молодец. Не зевает. Действительно, надо ковать железо, пока горячо.

Фрак бы вам тоже нужно. Для публичных выступлений.

- Вчера заказал у Анри. Хороший будет фрак.

- Ну и Куколка же! Вот голова! Обо всем подумал.

- Я и книжку своих стихов собрал, - застенчиво признался Куколка. -

Вдруг найдется издатель, ан - книжка уже и готова.

- Что это за человек, - чуть не захлебнулся коньяком Мотылек. - Только

что-нибудь подумаешь, а он уже все предвидел и все сделал. В одном теле и

Аполлон и Наполеон.

- Господа, - воскликнул Меценат. - Я предлагаю устроить пышный праздник

коронования Куколки в поэты! Устроим это у меня, и тогда можно будет

пригласить и Яблоньку. Я сначала думал снять отдельный кабинет в

какой-нибудь таверне, но в таверну Яблонька не пойдет.

- Праздник с Яблонькой?! - пришел в восторг Кузя. - Да это же будет

великолепно!

- Кто это - Яблонька? - с любопытством спросил Куколка.

Новакович заметно удивился:

- Яблонька-то? Если вы не знаете Яблоньки - вам незнакома подлинная

красота мира, вы не поймете по-настоящему смысла в шелесте изумрудной травы,

вы не поймете музыки журчания лесного ручья, пения птицы и стрекотания

кузнечика - одним словом, в Яблоньке вся красота мира видимого и

невидимого...

- Послушайте, Новакович, - радостно сказал Куколка, - да ведь вы тоже

поэт!

Раздался общий смех, который окрасил мужественные ланиты Новаковича в

ярко-багровый цвет. Он смущенно пробормотал:

- Не обращайте на них внимания, Куколка. Они бывают иногда утомительно

глупы. Они ничего не знают.

- Нет, мы многое знаем. Я, например, знаю способ, с помощью которого

физическое напряжение мускулов путем перегонки превращается в букет дорогих,

привозимых из Ниццы белых роз и гвоздик!

- Кузя! На шкаф посажу!

- Ты меня можешь засунуть даже в карман... Но тогда у тебя в кармане,

как говорил один древний мудрец, будет больше ума, чем в голове!



Меценат заинтересовался:

- Да как же это можно, Кузя: перегонять человеческую мускульную силу в

цветы?

- Ах, вы не знаете, Меценат? А как вы назовете это, если человек

вопреки своим спортивным принципам напяливает на голову черную маску,

поступает инкогнито в цирковой чемпионат, кладет на лопатки несколько

идиотов, получает за это деньги и вместо того, чтобы сшить себе новый

костюм, посылает Яблоньке букет роскошных белых роз в день ее рождения?! Так

сказать: цветок цветку.

Новакович сидел, опустив голову, угрюмый, совершенно раздавленный

ядовитым рассказом Кузи.

Меценат внимательно глядел на Новаковича и вдруг покачал своей мудрой

беспутной седеющей головой. В глазах его на один миг мелькнула чисто

отеческая ласка.

- Телохранитель! Я и не знал о твоих подвигах на арене! На кой черт ты

это сделал? Превосходно мог бы взять деньги у меня. Тем более - для

Яблоньки.

- Вы знаете, Меценат, - тихо сказал Новакович, - я залезаю в ваш карман

без всякой церемонии слишком часто и знаю, что вы выше этих пустяков, но я

хотел сделать Яблоньке приятное на собственные, заработанные деньги. Кузя

захихикал:

- Как заработанные? Как? На этих белоснежных лепестках сверкала не

роса, а капли борцовского пота, выдавленного из несчастных "чемпионов Африки

и Европы" твоими медвежьими нельсонами...

- Кузя! Ты можешь об этом больше не говорить? - нахмурясь, сказал

Новакович.

- И верно! - увесисто подкрепил Меценат. - Где замешана Яблонька -

клевреты должны безмолвствовать.

Кузя вдруг завопил:

- Шапки долой перед святой красотой!! Телохранитель, я люблю тебя.



- Я был бы счастлив познакомиться с этой достойной девицей, - жеманно

заявил Куколка.

- Я думаю! Губа-то у вас не дура. Я того мнения, Меценат, что Яблонька

должна короновать нашего поэта собственными руками... А?

- Конечно, впрочем, я выработаю подробный ритуал всего празднества.

Куколка! Куда же вы?

- А мне нужно спешить... я должен обработать одно мое стихотворение...

- Неужели такое же, как о старушке в избушке?! - восторженно ахнул

Кузя.

- Нет, в другом роде. Однако неужели, господа, вам так понравилась

"Печаль старушки"?

- О, это вещь высокого напряжения. То, что немцы называют: "Шлягер"! Я

ее недавно декламировал в одном доме - так все чуть с ума не сошли!

- Ей-Богу? - расцвел Куколка. - И за что вы все так меня любите, не

понимаю!

- За талант, батенька, исключительно за талант! За редким растением и

уход особенный.

- Спасибо. Хотите, я свои новые стихи посвящу вам?

- О, достоин ли я такой чести, - сказал Кузя таким

жалобно-уничижительным тоном, что Новакович отвернулся и прыснул в кулак.

А Куколка, ничего не подозревая, обводил всех ясным доверчивым

взглядом, и сияла в этом взгляде ласка и собачья любовь к каждому из них.

- Жалко мне с вами расставаться, но ничего не поделаешь: искусство выше

всего. Зайду только проститься с уважаемой Анной Матвеевной и помчусь домой.

До свидания, мои хорошие.

Он вышел. Все помолчали. Потом Новакович почесал затылок и сказал:

- Меценат! Каков экземпляр, а? Это я его нашел. И за такого человека я

получил всего 25 рублей. То есть так продешевить могу только я. Нет, не

гожусь я в торговцы живым товаром.

- Послушайте-ка, господа, - и Меценат озабоченно обвел взглядом

клевретов. - Шутка наша хороша, конечно... Она забавна, тонка и остроумна.

Но как мы из нее в конце концов выпутаемся?! Представьте себе, что этот

бездарный идиот вдруг действительно каким-нибудь чудом выпустит книжку своих

стихов. Что тогда? Ведь скандал будет на весь мир?!

Мотылек, сидевший до этого в глубокой задумчивости, вдруг вскочил и,

собрав свое лицо в такие складки, что они казались трепетавшим клубком

судорожно извивавшихся змей, вдруг прошипел с самой настоящей злобой в

голосе:

- И пусть! И пусть! Я давно уже жажду такого звонкого мирового

скандала! Ведь подобного болвана, как эта Куколка, в сто лет не отыщешь! И

какой самоуверенный болван! Пусть будет скандал! Так и надо! Так и надо!

- Чего ты, - даже отшатнулся от него Кузя. - Смотрите, взбесился

человек! Лицо-то у тебя - будто черт лапой смял. Эй, морщины! Вольно! Марш

по местам!

- Я давно, давно поджидал такого случая!! Обратите внимание на меня! Я

пишу, творю вещи кровью моего мозга, изливаю лучшие свои чувства, щедро

бросаю в тупую толпу целые пригоршни подлинных бриллиантов - и что же?! Я,

как слизняк, пребываю во тьме, в неизвестности! Критика даже не замечает

меня, публика глотает мои произведения, как гиппопотам - апельсины или как

та гоголевская свинья, которая съела мимоходом цыпленка и сама этого не

заметила!! Так я ж тоже плюю на них на всех! Более того! Я хватаю эту

Куколку и швыряю ее им всем в гиппопотамью морду!!! Нате, нате вам! Вот

достойный вас поэт. Смакуйте его, жуйте вашими беззубыми челюстями! Эввива,

поэт Шелковников! Кузя!! Друг ты мне или нет? Так пиши еще о Шелковникове,

звони, ори на весь мир - я буду тебе помогать! Я буду читать лекции о новом

поэте Шелковникове, устрою целый ряд докладов, лекций, рефератов - и когда

толпа, как стадо, ринется к его ногам, я плюну им в лицо и крикну: "Вот ваш

бард! Я, как Диоген с фонарем, отыскал самое бездарное и самоуверенное, что

есть в мире, и, хохоча, склонил ваши воловьи шеи перед этим апофеозом

пошлости! Кланяйтесь ему, кланяйтесь, скоты!"

Он упал в кресло и, закрыв лицо руками, погрузился в молчание.

Остальные трое, ошеломленные этой неожиданной бешеной вспышкой, стояли

вокруг него, не зная, что сказать. Они хорошо знали Мотылька, но сейчас на

них глянуло совсем другое, новое лицо этого беззаботного человека.

Когда же молчание сделалось невыносимым, Кузя решил смягчить общее

настроение.

- Здорово! - усмехнулся он. - Мы-то в простоте душевной думали, что

"игра с Куколкой" - просто новенькая забава скучающей части русского

мыслящего общества, а Мотылек - вишь ты, дай Бог ему здоровья - взял да и

подвел под эту дурацкую историю прочный идеологический фундамент... Умная

голова - наш Мотылек!

Меценат засвистел, подошел к неоконченному бюсту Мотылька и, оглядывая

свое произведение, сказал:

- Попробую сделать тебе такое лицо, которое я видел сейчас, и назову

это произведение: "Ярость".

- Трудно это, Меценат! - подхватил Новакович. - Для морщин на лице

места не хватит.

Все шутили, но... в глубине души были очень удивлены. Чрезвычайно.

Впервые веселый Мотылек повернулся ко всем столь неожиданной стороной

своей разнообразной натуры.


mylektsii.ru - Мои Лекции - 2015-2018 год. (0.013 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал