Студопедия

Главная страница Случайная страница

Разделы сайта

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Шалость






Ты становишься озорником, неуловимым, неудержи­мым.

С тебя нельзя сводить глаз.

Бабушка разыскивает тебя через каждые 2—3 минуты: ты можешь быть одновременно и в шкафу, и во дворе, и на столе, под столом. От тебя несколько раз спасали ста­ринную швейную машину системы «Зингер», которой так дорожит бабуля. Ты сбросил с высокой подставки вазу с цветами, и если бы не наш с мамой уговор, был бы ею крепко отшлепан за это. Ты опрокинул огромный таз, на­полненный виноградным соком, и на полу образовалось озеро, и если бы опять не наш уговор, за это последовало бы нравоучение папы.

Ты жил бурной жизнью мальчика, рос таким, о каком пишет английский писатель Алан Бек:

«Мальчик — это правда с грязным лицом, красота с порезанным пальцем, мудрость с вареньем в волосах и надежда будущего с лягушкой в кармане.

Когда вы хотите, чтобы он произвел хорошее впечат­ление, его мозги превращаются в желе, или же он стано­вится дикарем, садистом из джунглей, стремящимся уничтожить весь мир и себя вместе с ним... Мамы любят их, маленькие девочки ненавидят, взрослые игнорируют, а небеса защищают».

Неужели педагогика в конце концов не обнаружит на­дежный метод, применив который станет возможным до­нести до твоего понимания и до понимания миллионов мальчишек, тебе подобных, — как опасно для жизни де­лать глупости на каждом шагу?

Жизнь на волоске — вот какая жизнь у мальчиков.

Ты шаришь в ящиках. Слышишь мамин голос:

«Что ты там делаешь?» — «Ничего!».

Ты достаешь ножницы. «Что ты там ищешь?» — «Ничего!».

Идешь с ножницами к аквариуму и пугаешь ими рыбок.

«Что ты там сту­чишь?» — «Ничего!».

Затем суешь ножницы в штепсель, раздается страшное «ткац», выключается электричество, в квартире становится темно. Мама вскрикивает и бежит к тебе, задевая по дороге стулья и с грохотом отбрасывая их, у бабули сердце уходит в пятки, она начинает кри­чать, бегут соседи. Кто-то смог включить электричество. Ты, весь синий, лежишь на полу, приходишь в себя, жжет руку, начинаешь плакать, а мама теряет сознание...

Соседка ведет тебя в школу (ты уже начал ходить в подготовительный класс) вместе со своей дочуркой. Надо пересечь узкую улочку. Но вдруг, увидев на другой сторо­не улицы своего товарища, ты вырываешь руку и с радо­стным криком перебегаешь улицу. Надо же было: тут же из-за угла вывернула машина. Раздаются крики прохо­жих. Слышится страшное шипение внезапно затормо­женной машины. Выскакивает водитель и бросается к те­бе. Ты лежишь на спине, ноги раскинуты, правое колесо машины заторможено посредине ног, выше колен, оно только задело штанишки и кожу на левой ноге... Но тебя оберегали не только небеса.

Дядя пригласил нас к себе показать нам реку Алазани. Она небольшая, но быстрая, в некоторых местах глубо­кая. Мы идем вдоль реки. Мы любуемся цветами, фаза­нами, ты собираешь камешки. «Не подходи близко к бе­регу, иди рядом с нами!» Эти приказы раздаются время от времени. Ты как будто подчиняешься. Но вдруг сползает край берега под твоими ногами, и через секунду быстрый поток реки захватывает тебя. Дядя сразу же бросается в воду и спасает тебя, испуганного и наглотавшегося воды.

Был и такой случай.

Раз ты взял раскрытый зонтик, который лежал на бал­коне, и собрался спрыгнуть со второго этажа. Для тебя зонтик был парашютом.

«Стой, не смей!» — закричала бабуля. Ты поспешил выполнить намерение, но бабуля подоспела, вцепилась в тебя.

«Глупый мальчик... Глупый ты мальчик!» — рыдала она. В то время ты увлеченно ри­совал парашюты. Только на шести твоих рисунках, кото­рые ты мне подарил и которые хранятся у меня до сих пор, я сосчитал тридцать раскрытых парашютов.

Вспоми­наю еще, с каким удивлением ты наблюдал в парке, где было много развлечений, за прыжками с вышки на пара­шюте. Было ли это причиной твоего несостоявшегося по­лета — прыжка со второго этажа?

Вместе с небесами тебя хранили бдительность бабуш­ки, возгласы матери и мужской разговор отца, спасали тебя бдительность и незамедлительность людей, которые приходили на помощь.

Сколько у тебя жизней? Трудно сосчитать. У каждого мальчика, мне кажется, по крайней мере два-три десятка жизней. И пока нет в нашем распоряжении универсаль­ного способа внушить им, детям, быть предусмотритель­ными, так и хочется крикнуть во весь голос, чтобы услы­шали все-все:

«Дорогие взрослые, нет чужих детей, все дети наши! Пожалуйста, заботьтесь о них, спасайте от возможных прискорбных последствий их шалостей!»

ДРУЗЬЯ

Во дворе много детей. Ты тоже рвешься во двор поиг­рать. Но там старшие мальчики отняли у тебя велосипед и не дают покататься. Ты начинаешь орать, возвраща­ешься домой, жалуешься:

«Все они плохие... я не хочу играть с ними!»

Что нам делать? Отнять у мальчишек велосипед и вер­нуть тебе, а им пригрозить, чтобы больше не смели?

Бабушка так и готова была поступить, но я — против.

«Чего ты орешь? Ты же мужчина!»

«Они отняли мой велосипед!»

«А почему ты сам не предложил им покататься на тво­ем велосипеде?»

«Не хочу... я сам хочу кататься...»

«Так, значит, виноват ты: сам хочешь много кататься и не хочешь поделиться с ребятами этим удовольствием. Я не могу защищать тебя такого. Если я отниму у них велосипед и верну тебе, они не захотят дружить с тобой. А дружба важнее велосипеда!..»

Я предпочитал отпускать тебя во двор с такими иг­рушками, игра с которыми заставляла тебя знакомиться и дружить с ребятами. Конечно, неинтересно играть в мяч одному. А от мальчика, который играет один, ребята мо­гут отвернуться, начнут дразнить. Я отпускаю тебя во двор с хорошим футбольным мячом и внушаю: «Мяч лю­бит, когда его ударяют многие, за ним весело гоняться всем желающим».

Какой смысл играть в кегли одному, если никто на твою игру не будет смотреть? А если играть коллективно, с товарищами, то вокруг играющих соберутся зрители, они станут поощрять играющих, поднимется такой весе­лый гул, что ни одна строгая соседка не посмеет нару­шить его.

Я внушаю тебе: «Если больше не захочешь играть, не отбирай у товарищей кегли, пусть они поиграют без тебя!»

Игра с «летающими тарелками» тоже требует друзей и товарищей: ты забрасываешь свою тарелку в сторону партнера, а он отправляет в твою сторону свою. Надо поймать ее и быстро отправить обратно. От тебя требуют­ся ловкость, быстрота.

«Не ссорься ни с кем. Играй со всеми!»

Но ссоры все же вспыхивали иногда. Порой дело до­ходило до драки.

И мы приучили тебя: не жди от нас защиты; мы забе­рем тебя, драчуна, и станем осуждать; возможно, за этим последует еще и наказание — лишение радости общения с товарищами на 2—3 дня сразу.

Знаю я вас — петушков-драчунов. Не думаю, чтобы хотя бы одному взрослому хоть раз удалось установить истинную причину возникновения вашей драки. Обе сто­роны с такой страстностью будут утверждать свою право­ту, что в конце концов станет понятной беспричинность Драки. После драки вы без особых дипломатических пе­реговоров возобновляете дружбу, может быть, даже более прочную, но мы, взрослые, до этого добрые соседи, вмешавшись в «разборку», можем навсегда испортить наши добрые отношения.

Наш домашний суд, в составе папы, мамы и бабушки, обычно выносит тебе строгий наказ, соответствующий нашей морали: «Дружи со всеми, малыш, плохих детей нет, дружи со всеми!»

РЕЧЬ

Ты начал ходить, а вскоре заговорил. Ты резко пере­шел от детского лепета к членораздельному произноше­нию и так ошеломил нас фейерверком применяемой то­бой лексики, что мы никак не смогли вспомнить, какое слово ты произнес впервые.

Я утверждаю, что первое слово, которое ты произнес, было «мама», а мама говорит, что это было «папа».

Но, наверное, ни то и ни другое. Твои первые слова, скорее всего, означали: «Я человек!»

Ты заговорил одновременно на двух языках: на гру­зинском и на русском.

Как это произошло?

Я сторонник той научной точки зрения, которая счи­тает, что ребенок наследует от Природы некую способ­ность речи. Спустя несколько месяцев после его рожде­ния она начинает в нем просыпаться: ребенок впитывает в себя речь окружающих, произносит нечленораздельные, но смыслообразующие звуки, научается выражать свои требования, протест, радость с помощью отдельных слов. Одновременно в голове ребенка происходят сложнейшие «вычисления», с помощью которых весь хаотический по­ток речи, воспринятый им, вдруг начинает из его уст течь ручейком прозрачной, ясной, содержательной, полной эмоциями речи.

Эти внутренние задатки речи, по моему представле­нию, имеют то же значение для ребенка, что и ракета-но­ситель третьей ступени, выводящая корабль на орбиту. Ребенок за самое короткое время (ибо, что значит не­сколько месяцев в сравнении с тем скачком, который проделывает он, овладевая опытом тысяч поколений) выходит на важнейшую орбиту своей жизни — орбиту об­щения с помощью речи.

Ребенок начинает говорить. У него своя система и на­правленность общения. Сперва он бесконечное множест­во раз спрашивает всех: «Что это?» Далее следует такое же бесконечное множество «почему?».

Он приступает к осуществлению процесса познания действительности, однако смотрите, как мудро он это де­лает: он сам сокращает себе путь к овладению опытом человечества, требуя от нас, чтобы мы коротко, ясно и до­ступно объяснили ему, что это и почему это так, какие существуют связи между предметами и явлениями.

Разумеется, он с большой охотой прибегает и к дру­гим путям присвоения знаний: ставит ежедневно не­сколько десятков беспокойных «опытов», дающих ответы на вопросы — «Смогу ли я сам?», «Как это делается?», «Почему это так?», «А что если?..» и так далее.

Но общение через говорение, познание через речь, радость и огорчения, выраженные с помощью слов, зани­мают все больше места в его повседневной жизни, в его очеловечивании.

Прирожденная способность заговорить не имеет дол­гой жизни. Она вроде шелковичной бабочки, которая вы­ползает из кокона только для того, чтобы отложить потомство, а сама погибает.

Вы не задумывались над тем, с какой легкостью на­учается ребенок говорению на двух-трех языках и с каки­ми трудностями сталкивается взрослый при изучении иностранного языка?

Что это значит?

Вот что: внутренние задатки с трудом поддаются кон­сервации; напротив, наука располагает определенными фактами, свидетельствующими о том, что мышление, речь и другие виды деятельности человека имеют строго определенное возрастное время для своего возникнове­ния, развития и завершения. Приостановить, отложить их развитие на потом — значит расписаться в собствен­ном невежестве, допустить грубую педагогическую оп­лошность, а ребенка обречь на непоправимую отсталость.

Но ребенок может заговорить только в общении с го­ворящими людьми. И вся проблема заключается в этом: как говорим мы, папы и мамы, взрослые, между собой и со своими малышами?

Если речь наша бедна, искажена, груба, если бранные слова не задерживаются на устах домашних, окружающих ребенка, он, возможно, всю свою жизнь будет страдать от своей искаженной, несовершенной, грубой речи, а воз­можно — от бедности мышления.

Зная все это, не могу не стать сухим дидактом.

Папы и мамы! Не находится ли ваш младенец, ваш ребенок в окружении искаженной речевой действительности? Это очень плохо!

Не находится ли он в атмосфере взаимной грубости взрослых? Это еще хуже! Сами того не подозре­вая, вы, возможно, задерживаете, навсегда и безвозвратно приостанавливаете речевое развитие и общение ребенка, вы искажаете его будущее! Думайте об этом!

Эта сухая дидактика служила и нам, воспитателям Пааты.

Прирожденная способность к речи, по моему убежде­нию (меня подбадривают и исследования специалистов), дает возможность ребенку одновременно усвоить не­сколько языков.

Мое убеждение не исключало и некоторой тревоги: ведь царит пока еще в педагогике предостережение, что учить ребенка сразу двум языкам — это то же самое, что и учить его ездить на лошади до того, как он научится хо­дить. И все же мы решились. Мама и папа говорили с то­бой только на грузинском языке, а бабушка — только на русском.

Мы твердо придерживались своего решения, и когда ты начал говорить, обнаружили, что у тебя для мамы и папы возник один язык, а для бабушки — другой. Ты пе­реключался с одного языка на другой, в зависимости от того, с кем имел дело.

Знал ли ты тогда, что говоришь на двух языках? Ко­нечно, нет. Ты только общался на этих языках, не имея никакого понятия о своем билингвизме.

Шли годы, и мои опасения рассеялись полностью. Ты мыслишь нормально. В твоей речи я нахожу реальное подтверждение идеи Л.С.Выготского о том, что человек лучше постигает родной язык, если он владеет другими языками.

Нас радовало каждое твое новое речевое изобретение. Мы всегда старались давать тебе ясные, правильные отве­ты на все твои «что это такое» и «почему». И еще мы старались приучать тебя к вежливым формам обращения: учили говорить «здравствуйте», «доброе утро», «спокой­ной ночи», «пожалуйста», «если можно», «спасибо», «из­вините», «с радостью».

Учили всему этому в процессе общения, а не только одними требованиями и наставлениями. Ты с детства привыкал к нашей вежливости по отношению к тебе:

«Если можно, принеси, пожалуйста, стул!»;

«Можно по­просить тебя пересесть на диван?»;

«Извини, пожалуйста, это случайно!»;

«Спасибо, дорогой, какой ты добрый!» Поощряли быть ласковым, добрым по отношению к лю­дям, окружающим тебя.

И все-таки в твоих выражениях проскальзывали грубо­сти, которые, видимо, ты усваивал вне дома. Но каждый раз, когда ты грубил, обижал окружающих, мы прибегали к приемам народной педагогики — заставляли тебя пропо­лоскать рот, лишали на время удовольствий общения. А как иначе?

Недавно в одной семье я наблюдал, как двухлетний ребенок ругался, употребляя нецензурные выражения, а взрослые, даже мама, в адрес которой и были направлены эти слова, безудержно смеялись. Я был возмущен. А ро­дители меня успокаивали: «Он же не понимает, что гово­рит!»

Разве это оправдание? Пусть не понимает, но ведь его натура склоняется к грубостям!

Какое мы, взрослые, имеем право, как мы смеем за­сорять речь ребенка, заставлять его природную способ­ность к речи расходовать на тренировку в грубости и бра­ни? Тот, кто этим занимается, должен знать: он искажает не только и, может быть, не столько речь ребенка, сколь­ко его судьбу, так как с детства лишает его красоты и ра­дости подлинного общения.

Не знаю, есть ли в педагогике термин «речевое воспи­тание». Думаю, он мог бы носить глубокий смысл. Я лично вкладываю в него не узко методическую, а общечеловеческую идею: воспитание в ребенке умения и потребности доставлять людям радость с помощью речи, сопереживать, сочувствовать им в беде, облегчать страда­ния, сеять правду и доброту.

Речевое воспитание — это воспитание сердца, воспитание любви к человеку, глубокого уважения к нему.

Слово может и убить, и исцелить человека.

Ребенок унаследует от Природы огромное количество воз­можностей, их не сосчитать. Нам известна только малая часть. Психологи называют возможности функциями. Речевая возможность является одной из таких функций, но она самая важная, сложная и таинственная. Физиологи знают, в какой части мозга зарождается речь, но никто не может сказать, как это происходит. Научными исследованиями доказывается, что в ребенке изначально присутствует некая общечеловечес­кая речевая матрица, некая, я бы сказал, вселенская грамма­тика. Она не привязана к какому-либо конкретному ребенку. Говоря иначе, ребенок-грузин (или русский, или англичанин) не­сет в себе матрицу не грузинской грамматики, а общеязыко­вую. На ее основе, оказавшись в языковой среде, зарождается конкретная речь.

Но эта способность, как мне представляется, имеет три особенности.

Первая особенность в том, что общеязыковая матрица (функция языка) не является пассивной данностью, она ак­тивна сама по себе.

Вторая особенностьактивность ее имеет свои кален­дарные сроки. То есть речевая функция просыпается в ребенке не после рождения (как я полагал тогда, в 60-е годы), а задолго до рождения.

Потому взрослые обязаны следить за чистотой и добротой своей речи, находясь в окружении беременной женщи­ны. И завершает она свою работу до 9-летнего возраста. Если речевая среда будет усилена, то жизнь функции можно искус­ственно продлить еще на пару лет. Потом она покинет ребен­ка. Это означает, что после 9—11-летнего возраста ребенку будет трудно с такой же легкостью, как ранее, изучать новый язык. На этот раз понадобятся специальные усилия, которые в синтезе называются организованным обучением.

Третья особенность языковой функции — ее откры­тость к одновременному восприятию двух, трех и, может быть, более языков. Говоря иначе, функция не затрудняется, если, условно говоря, мама будет общаться с ребенком толь­ко на грузинском языке, папатолько на русском, а бабуш­ка — только на французском. Важно, чтобы все они состав­ляли ребенку жизненно необходимую средукормили, купа­ли, играли с ним, выводили гулять, любили, рассказывали и т.д. В такой действительности, спустя года два, ребенок сразу заговорит на всех трех языкахдля мамы, папы и ба­бушки. И сам не будет знать, что говорит на трех языках. Об этом узнает чуть позже. Пострадает ли какой-либо язык из этих трех? Не пострадает. Какой язык будет род­ным? Родным для него станет тот язык, с помощью которо­го он впитывает культуру. Если для ребенка общее окруже­ние грузинское, то получится, что он будет впитывать в се­бя грузинскую культуру не только через грузинскую речь, но и через русскую и французскую речь. Такие явления в психо­логии известны. Таким образом, золотая пора для усвоения языков есть детство до 9—11-летнего возраста. Далее для изучения языков понадобятся огромные усилия воли.

Процесс освоения речи в то же самое время есть про­цесс духовно-нравственного развития и воспитания ребен­ка. Необходимо соблюсти условия, чтобы ребенок находился в окружении добрых речевых потоков. Ребенок развивается не только тогда, когда взрослые обращаются к нему непо­средственно, но и тогда, когда взрослые в присутствии ре­бенка обсуждают свои жизненные вопросы, общаются друг с другом.

Ребенка надо уберечь от сквернословия, как от огня, от хамской, грубой речи, от речи, в которой не звучат уважение, сочувствие, любовь, готовность помогать.






© 2023 :: MyLektsii.ru :: Мои Лекции
Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав.
Копирование текстов разрешено только с указанием индексируемой ссылки на источник.