Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Вторник, 5 сентября 2006 года




 

 

– А из школы заберешь меня тоже ты, мамочка? – спросила Ким.

Она сидела на заднем сиденье машины, держа на коленях школьный ранец, и выглядела такой тоненькой и хрупкой.

Вчера, когда Вирджиния и Натан обнаружили ее в домике на ветвях дерева, она тряслась как осиновый лист. Ким провела там несколько часов, сильно замерзла, устала и натерпелась страха. Натан нес ее через лесопарк на руках, Вирджиния бежала рядом, освещая дорогу фонариком. Она хотела сразу же везти дочь к врачу, но Натан посчитал, что это возбудит ребенка еще сильнее.

– Ей нужно теплое молоко с медом, горячая ванна и мягкая постель, – сказал он, и Вирджиния, подумав, согласилась. Она была потрясена до глубины души: еще никогда она не видела своего жизнерадостного, уравновешенного ребенка в таком ужасающем состоянии.

– Зачем же ты спряталась туда? – спросила она у Ким, когда та оказалась в постели, вся с ног до головы укутанная в теплое одеяло.

– Я не собиралась прятаться, – ответила та. – Я просто хотела там побыть, а потом вдруг стемнело, и мне стало страшно идти одной через лес…

– Но зачем тебе вообще было идти туда? В такой дождливый холодный вечер? Не понимаю, чего хорошего сидеть в древесном домике в такую погоду?!

Ким молча отвернулась в сторону.

– Я понимаю, что ты расстроилась из-за меня. Из-за того, что я не приехала к твоему первому школьному дню, – сказала Вирджиния. – И мне очень, очень стыдно, но так получилось… Я подумала, что тебе нравится гостить у Грейс, что ты не будешь скучать по мне слишком сильно!

Позже, после очередного телефонного звонка Фредерику в Лондон и после того как Ким наконец уснула, Вирджиния повторила то же самое Натану. Она нашла его на кухне. Он стоял перед холодильником и пил молоко. Вид у него был такой, будто он только что заходил в клетку с тигром. Вирджиния знала, что у него состоялся долгий разговор с Ливией.

– Ким всегда любила бывать у Грейс, – прокомментировал он слова Вирджинии. – Но в этот раз ситуация была необычной. Ты не просто уехала. Ким почувствовала, что взрослые – и прежде всего ее отец – понятия не имеют, куда ты подевалась. У детей отличная интуиция! Даже если они еще не понимают, что между родителями начинается конфликт, они все равно чувствуют недоброе и боятся этого. Поэтому Ким и сбежала.

Вирджиния сидела за кухонным столом, подперев голову обеими руками.

– Как много разрушений приносит наша любовь! Натан, как много!..

– Мы знали это с самого начала, – ответил он. – И были готовы к этому.

Вирджиния посмотрела на него:

– Ты разговаривал с Ливией?

– Пытался.

– Пытался?!

– Она только плачет и больше ничего. О том, чтобы нормально поговорить, нет и речи. Ливия то и дело возвращается к разбитому корыту, к тому, что наша яхта потонула. При этом она становится просто сама не своя! На другие темы с ней говорить невозможно.



– У нее такая душевная травма. А теперь еще это…

– Да, – сказал Натан. – А теперь еще это.

Он тоже сел за стол напротив Вирджинии и взял ее руки в свои. Это прикосновение было просто магическим, почти таким же, как и в те золотые деньки в Данвегане.

– Но я не могу повернуть назад, – покачала головой Вирджиния. – Я не могу жить без тебя.

Он ничего не ответил, только глядел ей в глаза. На темной кухне горела лишь самая маленькая лампочка. Довольно долго они просидели вот так, молча, держась за руки. Потом пошли в гостиную и, тесно обнявшись, улеглись на диван, пытаясь заснуть. Они были одеты. На узком и неудобном диване уснуть толком им не удалось, они лишь дремали урывками. Но Вирджиния, несмотря на то что она встала утром вся скрюченная, помятая и с резкой болью в спине, сочла эту ночь просто волшебной. Чувство вины перед Фредериком и Ким в ее душе не уменьшилось, однако женщина укрепилась в уверенности, что вся ее дальнейшая жизнь бесповоротно связана с Натаном.

Сейчас Вирджиния сидела за рулем. Затормозив перед школой, она услышала вопрос дочери: заберет ли она ее вечером. Женщина хотела сразу же пообещать это Ким, но в следующий момент она подумала, что в данной ситуации необходимо быть честной.

– Я не знаю, детка, смогу ли я тебя забрать, – сказала она. – Примерно в пять вечера приезжает из Лондона папа. Мне надо будет встретить его на вокзале. Ведь его машина дома, а не на вокзальной стоянке.



Фредерик сказал ей ночью, что при первой же возможности выедет в Ферндейл, чтобы прояснить ситуацию, и прибудет в Кингс-Линн скорее всего около пяти вечера. Предложение встретить его он воспринял в штыки, но Вирджиния тем не менее собиралась ехать на вокзал. Ей казалось более разумным в такой острый момент встретиться с Фредериком на нейтральной территории, поговорить с ним где-нибудь в кафе или ресторане, а не дома в гостиной. Она и сама не знала, почему ей казалось, что так легче. Может быть, на нее подействовало время, проведенное, с Натаном в Ферндейл Хаусе. Пространство дома было уже до предела напитано их романом, их любовной историей, хотя сексом они там не занимались. Последняя ночь была особенно дорога Вирджинии – даже больше, чем все их страстные ночи на Скае. В эту ночь их души сплавились в единое целое. Разве можно сидеть с Фредериком на том же самом диване и разговаривать?

– Но кто же тогда меня заберет? – спросила Ким. У нее под глазами были синеватые круги.

– Обязательно кто-нибудь приедет, – пообещала Вирджиния. – Может быть, Грейс, если ей будет лучше. Может быть, Джек, если он вернется к тому времени. А может…

– Кто?

– А может, Натан. Ты как, согласна?

Ким медлила.

– Тебе нравится Натан, не так ли? – напирала Вирджиния.

– Он довольно милый, – ответила Ким нехотя.

– Не исключено, что тебя заберет он. И потом вы зайдете с ним в кафе и выпьете по чашечке горячего шоколада. Идет?

– Идет, – вздохнула Ким без особого восторга.

Вирджиния посмотрела на нее:

– Малышка моя… я никогда больше не уеду от тебя. Честное слово.

Ким кивнула:

– А папа?

– Папе надо регулярно бывать в Лондоне, ты знаешь об этом.

– Но он ведь будет все время возвращаться к нам, правда?

– Ты его не потеряешь, – сказала Вирджиния и быстро отвернулась, потому что на ее глаза навернулись слезы.

«Господи, прости меня, грешную», – пробормотала она беззвучно.

 

 

– Она укатила и забрала с собой все мои деньги! – кипятился Натан. Он просто не находил себе места от ярости. – То есть твои деньги, которые ты дала мне! Она оставила лишь десять фунтов, но разве это сумма? Все остальное она заныкала!

Вирджиния стояла внизу лестницы и смотрела вверх, на него.

– Что? Ливия уехала?!

– Ее одежды – то есть твоей – тоже нет! Похоже, она уехала насовсем!

– Вещи я ей подарила. Об этом даже речи быть не может. Натан сбежал вниз по ступенькам.

– Думаю, она попытается вернуться в Германию.

– А что тут такого? – удивилась Вирджиния. – Что тебя удивляет? После всего, что случилось, она больше не выдержала тут.

– У меня осталось всего десять фунтов!

– Натан, разве это проблема? Я в любой момент дам тебе еще денег.

– Я надеялся больше не брать у тебя, – гневно фыркнул Натан. – Нет, конечно, это по любому были твои деньги, но я считал, что обойдусь этой суммой! Ты можешь себе представить, как…

Он остановился, и Вирджиния нежно погладила его по руке.

– Натан… давай не будем делать из этого проблему. Ладно?

– Тем не менее Для меня это проблема! Мне сорок три года. У меня ни гроша за душой! Я живу за счет любимой женщины! Кошмар! Ты можешь себе представить, как гадко я себя чувствую при этом?

– Я представляю, Натан, – отозвалась Вирджиния.

Он сошел с лестницы, смахнул волосы со лба. Вид у него был скорее усталый, чем разгневанный.

– Если бы я только знал, что мне делать, как жить. Я уверен, что буду писать романы. Я знаю, что меня ждет большой успех. Но ведь такие вещи быстро не случаются! Скоро только кошки родятся.

– Натан, когда-нибудь ты все-таки достигнешь своей цели. Позволь мне пока помогать тебе, до поры до времени.

– Ничего другого мне не остается, – заявил он.

Присмотревшись к нему, Вирджиния с грустью отметила, что выражение лица у него действительно жалкое. Похоже, он действительно не собирался просить у нее еще денег. Хотя, как он намерен обходиться без них, Вирджинии было неясно. Тот факт, что Ливия забрала у него всю его скудную наличность, казалось, поверг Натана в настоящую панику.

– Ничего другого мне не остается, – повторил он. – Ведь на что-то же мне надо жить. Кроме того, мне, как видно, придется уехать из вашего Ферндейла. Сама понимаешь, как складываются обстоятельства.

– Как? – непонимающе посмотрела на него Вирджиния. Он улыбнулся, однако улыбка его вовсе не была счастливой.

– Рыбка моя, сегодня приезжает твой муж! Забыла? Конечно, я ничего не имею против него, но, видишь ли, если я встречу его в гостиной и предложу ему на выбор джин или виски, он, того и гляди, ответит мне немножко невежливо.

Вирджиния понурилась. Черт побери, она до сих пор и не подумала о том, как же избежать встречи Натана с Фредериком… Видимо, она слишком переволновалась из-за истории с Ким.

– Ты прав, – ответила она. – Лучше тебе уехать отсюда.

– Я найду себе самый дешевый отель и поселюсь там. Только, к великому моему стыду, я вынужден тебя попросить…

– Нет проблем. Я оплачу комнату.

– Я верну тебе все до последнего пенни. Клянусь всеми святыми!

– Если тебе так будет легче…

– Иначе я не мог бы принять твой жест, – подчеркнул Натан.

Они смотрели друг на друга в нерешительности.

– Не знаю, как мне пережить ближайшие ночи без тебя, – прошептала Вирджиния.

– У нас впереди еще целая жизнь, – прошептал он в ответ.

Перед внутренним взором Вирджинии поплыли картины, похожие на моментальные снимки. Маленький дом на живописном острове. Пронизанный люрексом солнечных нитей сад. Она сидит с Натаном за кухонным столом. Они вместе пьют ароматный черный кофе и обсуждают его новую книгу. Говорят они горячо, страстно, полностью погрузившись в сюжет и характеры персонажей и чувствуя себя так, будто они одни на всем белом свете, но в то же время не одиноки. Ведь они – вместе. Им предстоят бесчисленные совместные ночи. Вот они лежат, обнявшись, чутко прислушиваясь к дыханию друг друга. Вот провожают бокалом вина закат солнца. Сидят у горящего камина, в то время как за окном неспешно падают хлопья снега, окутывая мир безмолвием. Рука об руку идут на прогулку, смеются и разговаривают или просто молчат в полном согласии. Ходят на вечеринки, слушают музыку и понимают друг друга с полуслова.

Счастье, счастье, счастье.

Оно снова улыбнется ей. Оно уже совсем рядом, до него можно дотянуться рукой. Оно стоит перед ней так близко, что у нее начинает учащенно биться сердце.

Натан поцеловал ее в макушку.

– Я ухожу прямо сейчас, – сказал он.

– Уже?! Фредерик приедет только во второй половине дня, ближе к вечеру!

– И тем не менее. Мне нужно немного побыть одному. Может быть, я съезжу к морю. Произошло так много событий, что они едва укладываются в голове.

– Пожалуйста, ты можешь взять мою машину. Я могу ездить на автомобиле Фредерика.

Он сжал руки в кулаки.

– Когда-нибудь, в один прекрасный день, – с пафосом сказал он, – я стану независимым. Все будет совсем по-другому.

– Ну конечно!

«Ты не должен трепать себе нервы по этому поводу!» – подумала она.

Вирджиния вложила ему в руку ключ от машины, потом вынула из кошелька и протянула Натану несколько крупных купюр. Затем она решила озвучить свою недавнюю идею.

– Слушай, Натан, а ты не мог бы в пять часов забрать Ким из школы? Боюсь, что Грейс все еще нездорова, а Джек пока не вернулся из Плимута. Я опишу тебе дорогу.

– Конечно, заберу. Без проблем.

– Высади ее у Грейс, хорошо? Я встречу Фредерика с поезда и поговорю с ним где-нибудь в городе.

– Я заберу Ким вовремя. Не беспокойся!

Она кивнула, мысленно цепляясь за слова «не беспокойся». Ей предстоял очень трудный и тревожный день. Беспокойные недели. И вообще тяжелые времена.

– Натан, – улыбнулась она сквозь силу, – мы все преодолеем. Правда? Обязательно преодолеем.

Он тоже улыбнулся, но не горькой, а своей обычной нежной улыбкой.

– Я люблю тебя, – сказал он.

 

 

Грейс не чувствовала себя полностью здоровой, но ей стало чуточку лучше. Целый день она провела в постели, вставала лишь по надобности и для того, чтобы заварить себе свежий чай. Ее еще качало, но уже не мутило так, как накануне. И кости болели уже намного меньше. Самое тяжелое было позади.

Джек звонил два раза и сказал, что приедет во второй половине дня, ближе к вечеру. Очень редко Грейс ждала его возвращения с таким нетерпением. Он был грубый человек, но умел заботиться о людях, когда они нуждались в его помощи. Джек наверняка состряпает ей что-нибудь вкусное, перетащит телевизор в ее спальню, и тогда Грейс так уютно будет лежать в постели и смотреть любовный сериал, который показывают по вечерам.

Она была просто счастлива, что Ким нашлась той ночью сравнительно быстро, и целой и невредимой оказалась в объятиях своей мамочки. Ни за что она не простила бы себе, если с ребенком случилось бы что-нибудь нехорошее только потому, что ей вздумалось спать. И несмотря на гриппозное состояние и парализующий страх за девочку, Грейс моментально почувствовала, в какой щекотливой ситуации находятся сейчас Квентины.

Сразу же было понятно, что Вирджиния крутит роман с этим красавчиком-немцем: влюбленность прямо-таки написана у обоих на лбу. У Ливии Мур было такое лицо, словно она вот-вот свалится без чувств. Она стала белая как мел, и ее губы предательски дрожали. Но Ливия явно боялась своего мужа. Несмотря на то что он изменял ей в открытую, она не решалась закатить ему сцену. Натан зыркнул на жену таким суровым взглядом, что та просто онемела в нерешительности. Он попросту вытирал об нее ноги, презирал и плевал с высокой колокольни на ее чувства. Грейс спрашивала себя, как же могла миссис Квентин пуститься в бега с человеком, который так плохо обращается с другой женщиной. Неужели Вирджиния этого не видит? Или она думает, что Натан Мур станет с ней совершенно другим человеком?

Грейс так любила посудачить и с превеликим удовольствием перемыла бы сейчас косточки всей этой компании! Однако, кроме плохого самочувствия, ее останавливало от звонков подружкам еще одно большое «но»: Грейс не сплетничала о «своей» семье, и это было железным правилом. Пусть ее хозяева хоть на голове ходят – ни словечка об этом никто не узнает. И если счастливому семейству Квентинов суждено в ближайшее время распасться, то обыватели Кингс-Линна узнают об этом скорее из желтой прессы, чем из уст Грейс Уолкер!

Пробило четыре. Пожилая женщина стояла у окна и смотрела на улицу. Все еще лил дождь. До чего же плаксивый сентябрь выдался у них в этом году! Никакого бабьего лета, никаких прозрачных и теплых деньков, никаких садов, доцветающих под ярко-синим небом. Только дожди и туманы. Краски, достойные ноября. Ничего удивительного, что она подхватила простуду. Грейс ужасно тяготило болезненное состояние. Оно ужасно терзало ее энергичную, деятельную натуру! Для нее не было ничего хуже, чем лежать пластом в постели. Она так любила двигаться, хлопотать, ухаживать за домом и садом, вкусно готовить и выпекать! Все белье у нее было постирано, любовно отглажено, рассортировано по ровным стопкам в комоде, переложено мешочками душистой лаванды…

Грейс с удовольствием заботилась о других. Если бы у нее были дети, скажем, шестеро, она уделила бы внимание каждому! Но, когда они с Джеком поженились, у них было так мало денег, к тому же он, шофер-дальнобойщик, постоянно пропадал в поездках. Годы пролетели очень быстро, и после сорока пяти рассчитывать на беременность уже не приходилось. Часто Грейс грустила из-за своей бездетности и была так рада, что может хотя бы играть роль бабушки в жизни маленькой Ким.

И вдруг миссис Уолкер обожгла мысль: «А вдруг мне больше не придется играть эту роль? Если Квентины разойдутся и Вирджиния исчезнет со своим красавцем писаным на все четыре стороны, то ведь Ким она заберет с собой! А мистер Квентин – боже ты мой! – он тогда наверняка продаст Ферндейл Хаус. Ведь ему и без того тяжело ездить сюда из Лондона, а тут еще эти неприятные воспоминания! Продаст, как пить дать!»

Грейс стало ужасно тяжело на сердце, так тяжело, что ей даже пришлось сесть на диван и отдышаться. Нет, наверное, Джек прав, когда говорит, что не стоит заранее переживать из-за того, что еще не случилось.

– В конце концов все выйдет совсем не так, как ты себе навоображала, а ты уже растратила силы на переживания, – обычно говорил он и, надо сказать, часто бывал прав.

«Не стоит представлять всякие ужасы», – уговаривала себя Грейс, но тем не менее ее сердце билось учащенно и на теле проступал пот.

Вдруг зазвонил телефон.

Грейс так хотелось, чтобы это оказался Джек! Он скоро приедет домой, она поделится с ним всеми своими тревогами – глядишь, и он найдет для нее какие-нибудь успокаивающие слова.

– Алло! – сказала она с надеждой.

Но это был не Джек, а тот немец. Женщина в первую же секунду распознала его по акценту.

– Миссис Уолкер, это я, Натан Мур. Гость миссис Квентин.

– Я знаю, кто вы такой, – отозвалась Грейс холодно.

– Я звоню вам из Ханстантона, из автомата. У меня сломалась машина.

– Что же вы делаете в Ханстантоне в такую погоду?

Ничего умнее этого вопроса Грейс на ум не пришло. Натан слегка разозлился.

– Море прекрасно в любую погоду, – фыркнул он. – Слушайте, миссис Уолкер, проблема в том, что я пообещал Вирджинии… то есть миссис Квентин забрать Ким в пять вечера из школы. Однако ситуация складывается так, что неизвестно, сколько времени я потрачу на то, чтобы снова завести машину. Я пытался звонить миссис Квентин домой, но она не берет трубку. А по мобильному включается только голосовая почта, автоответчик.

– Миссис Квентин полчаса как уехала из дома, – сказала Грейс, поджав губы. – Насколько мне известно, она поехала на вокзал встречать своего мужа.

Грейс сделала особенный упор на последнее слово.

– Вот черт! – ругнулся Натан.

– Видимо, она выключила свой мобильный, – продолжала Грейс, наслаждаясь тем, что этот тип отрезан от своей возлюбленной. Хотя она уже давно сообразила, куда ветер дует: раз Вирджиния Квентин недоступна, то забирать Ким придется опять ей, горемыке, снова нарушив спасительный постельный режим. И действительно, Натан заговорил как раз об этом.

– Мне действительно очень неловко просить вас, миссис Уолкер, но не могли бы вы съездить за Ким. Понимаю, что вы больны, но что же делать…

– Где же ваша жена? – спросила Грейс.

Натан помолчал.

– Моя жена уехала, – ответил он лаконично.

– О-о! – удивилась Грейс.

– У меня кончаются монеты! Говорите скорее! Сможете?

Вложив в свой тон всю презрительность, на какую она была способна, Грейс ответила:

– Я заберу Ким. Разумеется, я не брошу ребенка на произвол судьбы.

С этими словами она положила трубку.

«Значит, Ливия Мур ретировалась. Ситуация становится все острее… Спокойнее! – приказала себе Грейс. – Главное – сохранять спокойствие!»

Но ее сердце колотилось все сильнее и сильнее, и ей снова стало нехорошо, так же, как и вчера. Ей хотелось упасть в постель и заплакать, но она вынуждена была действовать.

Грейс вызвонила Джека по мобильному и обрисовала ему положение дел. Однако был час пик, и Джек стоял в дикой пробке в одной из окрестностей Лондона – приехать в Кингс-Линн раньше семи вечера он никак не мог.

Хоть головой о стенку бейся!

– Тогда мне нужно садиться за руль самой и ехать за Ким, – заключила Грейс печально.

Джека это привело в страшную ярость.

– Да ты с ума сошла?! Ты больна, и тебе нужно лежать в постели! Что это за тип, которому миссис Квентин собиралась доверить своего ребенка? И почему она опять выключила свой мобильный?

– Это очень долгая история. Потом все узнаешь. А теперь мне нужно одеваться, – сказала Грейс, положила трубку и расплакалась.

 

 

Миссис Уолкер не сумела добраться в школу ровно к пяти часам, она подкатила туда в пятнадцать минут шестого. Женщина очень переживала, что опаздывает, поскольку пунктуальность была главным ее достоинством. Однако на сей раз она немного не рассчитала время, поскольку в таком болезненном состоянии ей все давалось с трудом, и даже одевалась она дольше обычного. Когда Грейс наклонилась, чтобы завязать шнурки на туфлях, ее неожиданно пробил холодный пот, закружилась голова, и, чтобы прийти в себя, ей пришлось несколько минут постоять держась за стенку.

– Я действительно разболелась, – постанывала она вполголоса. – Так разболелась. И как назло, именно сейчас!

Дождь перешел в тихое накрапывание, превратился в тонкую водяную взвесь, окутывая все вокруг унылой серой пеленой. Школьное здание из красного кирпича уже опустело, на асфальте перед ним поблескивали мелкие лужицы, а на воротах у въезда сидел воробушек, мокрый и одинокий.

Именно у этих ворот обычно ждала Ким, если уроки у нее заканчивались чуть раньше обычного. Грейс всегда забирала ее с этого места, но на сей раз оно пустовало. «Ничего удивительного, ведь идет дождь, – подумала Грейс. – Конечно же, Ким ждет внутри. Теперь нужно искать место для парковки, выходить из машины, несмотря на то что у меня опять началась лихорадка».

Покой ей в этот день только снился. Больше всего на свете Грейс хотелось сейчас оказаться в постели с чашкой горячего чая в руках.

Она припарковалась прямо под знаком, запрещающим стоянку, вышла из машины и из последних сил поспешила в школу. Зонтик взять она забыла. В спешке Грейс наступила в лужу и тут же промочила ноги.

– О, дьявол! – в сердцах проворчала она, чувствуя в левом ботинке холодную влагу.

Наконец Грейс добралась до спасительного козырька над входом в школу и потянула на себя большую стеклянную дверь, которая вела к крутой лестнице. Слева и справа от входа висели доски, облепленные массой бумажек: объявления, информация, новости всех мастей. Поднявшись по ступеням, Грейс оказалась в огромном холле, где обычно проходили массовые школьные мероприятия. В центре холла была широкая лестница, что вела наверх, к галерее с каменной балюстрадой. Именно там и располагались классные комнаты, бюро и аудитории.

В холле не было ни одной живой души.

Грейс рассчитывала на то, что Ким ждет ее где-нибудь на лестнице, и растерянно крутила головой по сторонам, но нигде не находила девочку.

С озабоченным выражением лица женщина заглянула во все углы, потом посмотрела сквозь стеклянную дверь на улицу. Может быть, Ким все-таки там, сидит где-нибудь под деревом? Но нет, и на школьном дворе было пусто.

Промоченная нога доставляла ей неудобство, в ботинке хлюпала вода. Чихая, Грейс обошла весь холл, потом пошла вверх по лестнице, крепко держась за перила. Колени у нее дрожали.

Откуда-то доносилась негромкая музыка фортепиано и флейты. Наугад Грейс открывала то одну дверь, то другую, заглядывала в пустые классы… Ким нигде не было.

В одной из дальних комнат она натолкнулась на группу из десятка мальчиков и девочек, которые под руководством раздраженной молодой особы с грехом пополам и затекали звуки из блок-флейт. Один из мальчиков неумело молотил по клавишам пианино.

– Так, что вы хотели? – недовольно спросила учительница музыки при виде Грейс. Дети с облегчением опустили свои инструменты.

Миссис Уолкер чувствовала себя очень неловко.

– Извините, пожалуйста, я приехала за дочерью… одной моей знакомой. Занятия окончились в пять вечера, но я, к сожалению, опоздала. И теперь не могу ее найти.

– Но ведь здесь ее нет? – грозно сдвинула брови учительница. – Верно?

– Нет-нет, Ким не играет на флейте. Но, может быть, вы все-таки знаете ее? Ким Квентин. А?

Учительница побагровела от ярости:

– Нет, такой девочки я не знаю. И насколько мне известно, кроме моей группы флейтистов, в здании никого больше нет. Разве только дворник!

Грейс закрыла дверь, и в тот же момент за ней снова раздались нестройные звуки десятка флейт.

Пометавшись по другим помещениям школы, Грейс обнаружила, что на часах уже половина шестого. Может быть, Ким отправилась прямиком на автобусную остановку, когда увидела, что ровно к пяти за ней не приехали?

Несколько раз Грейс ездила с девочкой на автобусе, но только при хорошей погоде, когда им хотелось прогуляться, ведь с ближайшей к Ферндейл Хаусу остановки нужно было топать добрые полчаса, и находилась она буквально в чистом поле. Ким еще ни разу не ездила на автобусе одна. Грейс даже не знала, были ли у девочки деньги на билет.

Потом Грейс подумала: «А может быть, тот немец все-таки дозвонился миссис Квентин на мобильный, и она сама приехала в пять часов и забрала дочку? Может, они уже давно сидят дома в тепле и уюте, а я блуждаю тут, по этой школе».

Под дождем она еще раз обошла весь школьный двор, заглянула даже в туалеты, расположенные в отдельно стоящем маленьком домике. Убедившись, что Ким действительно нигде нет, Грейс снова села за руль, повернула ключ зажигания и отправилась восвояси. Ей так хотелось снять свой мокрый ботинок. Растянуться на кровати, задремать и не думать ни о чем плохом.

От школы она отъехала без десяти шесть.

«Наверное, Ким уже давно дома», – сказала она себе еще раз.

Но душу женщины сжимало какое-то нехорошее предчувствие.

 

 

Около шести Фредерик и Вирджиния вышли из кафе на Мэйн-стрит. Там они провели больше часа, выпив каждый по две чашки кофе. Они глядели друг на друга, пытаясь поддержать трудный разговор и осмыслить все произошедшее.

Увидев ее на вокзале, Фредерик рассердился:

– Ведь я же сказал тебе, что встречать меня не нужно! Разве ты…

– Я помню, – перебила она. – Но я хотела поговорить с тобой там, где нас не услышит Ким.

– Как она?

– Лучше. Утром она выглядела как ни в чем не бывало.

– Кто же заберет ее сегодня из школы?

– Грейс, – солгала Вирджиния. Говорить Фредерику о том, что его дочь заберет любовник жены, было немыслимо. В данный момент это была, так сказать, ложь во спасение.

То обстоятельство, что Вирджиния приехала на его машине, Фредерик не стал никак комментировать. «Может быть, – подумала она, – сейчас для него это совсем не важно». Вирджиния чувствовала облегчение, что ей не пришлось объяснять мужу, кому она одолжила свой автомобиль.

Сидя в кафе, они долго не знали, с чего начать. Вирджиния замечала, с каким обостренным вниманием смотрит на нее Фредерик, и она знала, что именно он видит. Несмотря на вчерашнюю выходку Ким и на огромные переживания из-за ситуации в целом, Вирджиния выглядела очень счастливой. Такой она увидела себя в зеркале, и оно не обманывало ее. Скрыть это состояние было уже невозможно. Румяные щеки, сияющие глаза, особое внутреннее свечение – все это выдавало в ней радость, даже когда она серьезно задумывалась. Ее былую печаль как рукой сняло. Она снова была такой же бойкой и живой, как в юности, когда на нее смотрели десятки восхищенных мужских глаз. Именно такой, двадцатилетней, она увидела себя в зеркале после волшебной ночи, проведенной с Натаном. К ней вернулся не только веселый, задорный, слегка вызывающий блеск в глазах – к ней как будто бы снова вернулась юность.

Фредерик долго сидел, молча помешивая ложечкой кофе. Но потом он все-таки собрался с силами и тихо спросил, глядя ей прямо в глаза:

– Почему?

Что ей было отвечать? Любой ответ мог обидеть его.

– Я и сама толком не знаю, – проговорила она. – Просто я как будто проснулась после долгого летаргического сна.

«Что ты имеешь в виду?» – было написано на лице у Фредерика.

Но у него, очевидно, было что сказать.

– Я всегда считал, что меланхолия – часть твоего характера. Неотъемлемая часть. Я принимал тебя такой, какая ты есть, и считал, что тебя не переделаешь. Да я и не собирался переделывать. Мне казалось, что я не имею на это права.

– Может быть, ты боялся…

– Боялся? Чего?

– Если женщина прячется за частоколом из деревьев и не отваживается выходить в свет, то это слабая женщина. Моя меланхолия делала меня слабой и потому зависимой. Такая женщина нуждается в постоянной защите, опеке. Она ничего особо не решает. Может быть, как раз это тебе не хотелось менять?

– Вот как?! Мы начинаем объясняться на языке штампов? – В голосе Фредерика зазвенел металл. – Ты что, считаешь меня мачо, который играет мускулами и чувствует себя сильным лишь в том случае, если рядом с ним слабая и беззащитная женщина? Не слишком ли примитивно, тебе не кажется? Не я сделал из тебя ту женщину, какой ты стала. Не я сослал тебя в Ферндейл за частокол деревьев, как ты сейчас выразилась. Напротив! Я хотел, чтобы мы жили в Лондоне. Я хотел, чтобы ты активно участвовала в моей жизни. И я бы принял участие в твоей жизни, если бы ты внятно объяснила мне, в чем она состоит и чего ты хочешь добиться. Но ведь ты не дала мне ни малейшего шанса! В чем же ты меня тогда обвиняешь?

– Я абсолютно ни в чем тебя не обвиняю.

– Может быть, я виноват в том, что позволял тебе делать лишь то, что ты хочешь? Да, возможно, именно в этом мое упущение. Но стоило мне один-единственный раз попытаться настоять на своем, и что из этого вышло? Я как последний идиот стоял на вокзале, дождался трех поездов из Кингс-Линна, а потом… А потом я должен был еще мучиться и переживать, не зная, куда ты делась и что с тобой, и по крохам узнавать, что ты укатила с подозрительным типом, да еще и закрутила с ним роман! Можно подумать, мне было при этом очень приятно и легко!

Помолчав, Фредерик продолжал уже безо всякого сарказма.

– Боже мой, Вирджиния, я и в бреду не мог предположить, что с нами случится такое. Все, что угодно, но только не это. Не такая ужасная, банальная и в то же время убийственная измена!

Вирджиния молчала. Что она должна была говорить? Он был прав, она – неправа, и ей нечего было сказать в свое оправдание. Конечно, человек может уйти из семьи, но не таким образом. Нельзя действовать исподтишка, лгать, подводить… Многие люди, от которых ушли супруги, вовсе не заслужили этого. И ее муж тоже не заслужил.

Наконец Фредерик спросил:

– Ну так что же? Как мы будем жить дальше?

Она молчала, но это молчание было таким красноречивым…

– Понимаю, – сказал он с горечью. – Значит, это была не просто интрижка, верно? Все очень серьезно. Страница не перевернута.

Вирджиния страдала от своей трусости, но так и не решалась долго смотреть мужу в глаза.

– Верно. Не перевернута.

– Так.

Он помолчал несколько мгновений.

– Надеюсь, ты понимаешь, что я не собираюсь терпеливо ждать, когда же ты натешишься со своим любовником, – сказал он наконец.

– Конечно, понимаю. Я не думаю, что вообще когда-нибудь…

Не договорив, Вирджиния прикусила язык. Фредерик понял, что она хотела сказать.

– Ты утверждаешь, что влюбилась навсегда?

– Да.

Фредерик обхватил руками голову – так, словно он собирался вцепиться себе в волосы.

– Вирджиния, ты, конечно, считаешь, что я отношусь к Муру предвзято, и здесь ты в общем-то права. Но пойми одну вещь… Да, я ненавижу этого человека за то, что он вломился в нашу семью, и за то, что он сделал с тобой нечто такое, из-за чего ты начисто позабыла все хорошее, что было между нами… И тем не менее он не понравился мне еще до твоего побега с ним! Я сразу же возненавидел его, с первого взгляда, и такого со мной еще не бывало. Он в первые же минуты показался мне этаким… себе на уме. Подозрительным. Каким-то нечестным. Внешне он выглядит на все сто, тут ничего не скажешь, но… Мне было очень неуютно в его обществе, хотя я не могу сказать почему. Он кажется мне чрезвычайно несимпатичным.

Она молчала, не решаясь высказать то, о чем думает. А думала она о том, что влюбилась в Натана Мура в первую же секунду, с первого взгляда. И если слово «любовь» слишком сильно для обозначения того, что происходит между людьми в первые мгновения встречи, все-таки этот человек запал ей в душу, он произвел на нее особенное впечатление. Она не хотела признаваться себе в этих чувствах, но тем не менее от них никуда было не деться, и ей показалось, что и Фредерик каким-то шестым чувством понял это еще там, на Скае. И ополчился против Натана именно поэтому. Фредерик и сам не осознавал тогда до конца, что его ненависть к этому человеку базировалась на смутном страхе: он отберет у тебя твою жену.

– Я уже говорил тебе, что Мур не опубликовал ни одной книги, – продолжал Фредерик. – И он врет, что…

– Я знаю. Он все мне объяснил.

– Вот как? И какие же доводы он тебе привел? Разве он не обманул нас тогда так нагло, глядя прямо в лицо? Ты находишь, что такой обман в порядке вещей? Хотя – что с тобой говорить. Ты просто по уши втюрилась в него, и поэтому закрываешь глаза на все его фокусы!

– Его доводы меня убедили.

– Он тунеядец, прирожденный нахлебник и паразит. Нищий побирушка. У него за душой гроша ломаного нет! И более чем сомнительно, что он когда-нибудь опубликует хотя бы одну книгу, что он будет зарабатывать деньги. Потеряв яхту, он попал в отчаянное положение… Тебе не приходило в голову, что он просто хочет от тебя денег, крыши над головой, обеспеченного будущего?

– Дни, проведенные с ним, сказали мне совершенно другое.

Фредерик мученически прикрыл глаза.

– И, можно себе представить, еще больше тебе сказали ночи с ним, – еле слышно выговорил он.

Она хранила молчание.

Когда они вышли из кафе, все еще лил дождь. Очень сильно похолодало.

– Это самый холодный и мокрый сентябрь на моей памяти, – сказал Фредерик.

– Этот сентябрь вгоняет в тоску, – согласилась Вирджиния.

– Не нужно валить все на погоду, – отозвался Фредерик.

Они ехали домой, больше не разговаривая. За окном мелькала желтая, оранжевая, бордовая листва придорожных деревьев, мокрая и унылая.

«Где же мы – то есть Ким, Натан и я – будем встречать Рождество?» – внезапно подумала Вирджиния. О том, где конкретно они будут жить, она так и не задумывалась вплотную. Что там говорил Фредерик? У него за душой гроша ломаного нет?

А что было за душой у нее? Тоже негусто. Дом ее родителей в Лондоне давно продан, мать с отцом переехали в Испанию, на один из Балеарских островов. Конечно, они могут принять у себя Вирджинию, ее дочь и нового спутника жизни, но ведь только временно, ненадолго! У них такой маленький домик! К тому же Вирджиния чувствовала, что Натан не захочет жить на Менорке, почти сплошь заселенной пожилыми людьми, особенно осенью и зимой. Пожилые люди ему не компания. Двенадцать лет жизни со свекром отняли у него все творческие способности. И размеренная жизнь пожилой обывательской пары Деланей вряд ли вдохновит его к новым свершениям.

«Надо как можно скорее обговорить с ним проблему жилья», – решила она.

Въездные ворота в лесопарк их усадьбы были открыты. Вирджиния надеялась, что Натан довез Ким до домика Уолкеров и затем растворился, поскольку момент для встречи двух мужчин был более чем неподходящий. Она затормозила перед дверью Грейс.

– Сейчас я быстренько заберу нашу малышку, – сказала она.

Но не успела она прикоснуться к звонку, как дверь распахнулась и на порог выскочила Грейс.

– Миссис Квентин! Я уже часа полтора стою тут у окна и поджидаю вас! Ким забрали из школы вы?

– Нет. Ведь я же попросила…

Вирджиния не решилась произнести имя Натан, поскольку Фредерик вышел из машины и приблизился к ним.

– Что случилось? – спросил он.

– Когда я приехала в школу, сэр, Ким там уже не было. Но я подумала…

И Грейс тоже не решалась лишний раз произносить злополучное имя. Глазами, слезящимися от гриппа, она нерешительно смотрела то на Вирджинию, то на Фредерика.

Вирджиния сделала над собой усилие. Ситуация была некрасивая, и виновата в ней была только она. Значит, она должна давать объяснения.

– Фредерик, мне очень стыдно, но я попросила забрать Ким из школы Натана Мура. Мне нужно было встретиться с тобой. Грейс болеет, а Джек еще не вернулся. Поэтому я сочла за лучшее…

Глаза Фредерика сузились, но он не проронил ни единого слова.

– Миссис Квентин! – продолжала Грейс, радуясь, что может теперь говорить все, как есть. – Мистер Мур позвонил мне днем и сказал, что он в Ханстантоне и у него проблемы с машиной. Мотор не заводится или что-то в этом роде… Вам он дозвониться не мог, ваш мобильный был отключен…

– Это правда, – подтвердила Вирджиния.

– И он попросил меня забрать девочку из школы. Я позвонила Джеку, но он стоял в пробке и сказал, что будет тут не раньше семи вечера. Поэтому в школу поехала я. Я немного не успела ровно к пяти, ведь чувствовала себя на самом деле нехорошо и поэтому слегка провозилась…

У Грейс перехватывало голос, но она все-таки находила в себе силы продолжать.

– Ким нигде не было! Я обыскала всю школу, от и до, но безуспешно! Ее и след простыл!

Фредерик посмотрел на часы.

– Так, ровно половина седьмого. Получается, что с пяти часов о Ким ни слуху ни духу?!

По лицу Грейс побежали крупные слезы.

– Я надеялась, что, может быть, мистер Мур все-таки дозвонился до вас, миссис Квентин. Или что машина у него все-таки завелась, и в последний момент он заехал за девочкой сам, только мне забыл сказать.

– А вы смотрели в нашем доме? – спросил Фредерик.

Грейс кивнула:

– Там никого нет. Но мистер Мур, наверное, не стал бы…

Фредерик понял, что она имеет в виду.

– Вы правы. Он не стал бы сидеть в доме и дожидаться нас. А на чьей, собственно, машине он уехал?

– На моей, – сказала Вирджиния.

– Ясно, – отозвался Фредерик. – А где Ливия Мур?

– Она уехала.

Несколько мгновений Фредерик обдумывал ситуацию.

– Если за Ким заехал Натан, то почему он все еще не доставил ее домой или не высадил в домике Грейс?

– Этого я тоже не понимаю, – пробормотала миссис Уолкер.

– Может быть, они просто разминулись? – предположила Вирджиния. – Натан мог привезти сюда Ким в то самое время, когда Грейс была в школе и искала ее там?

– В таком случае где же она сейчас? – спросил Фредерик. – Или куда делся Натан Мур с моей дочерью?

Все трое растерянно смотрели друг на друга.

– Может быть, она опять… – начала Грейс.

– Опять спряталась? – договорила за ней Вирджиния. – Как вчера вечером?

– Ким, как видно, полностью выбита из колеи, она совсем расклеилась, – нахмурился Фредерик. – Нам надо на всякий случай заглянуть в ее домик на дереве, а потом уже думать, что делать дальше.

– Но я не представляю, как она могла добраться сама из школы сюда, в усадьбу! – воскликнула Вирджиния.

По ее коже пробежал неприятный холодок. С момента, как Ким нашлась, не прошло и суток, и пожалуйста: она снова исчезла. Вчера вечером Вирджиния чуть с ума не сошла от страха, бурно переживая исчезновение дочери; сейчас, напротив, страх накатывал на нее медленно, постепенно, маленькими шажками. Ведь могло так оказаться, что Натан и Грейс просто не поняли друг друга, не договорились толком… В лучшем случае Ким сидит сейчас с Натаном в «Бургер Кинге», они пьют молочный коктейль и весело болтают. Хуже, если она снова куда-нибудь забралась. С одной стороны, придется потратить много сил на мучительные поиски. С другой стороны, это означает, что Ким придется вести на консультацию к детскому психотерапевту… События вчерашнего вечера пошли на пользу Вирджинии лишь в том отношении, что она не стала сразу же думать об охотнике за детьми. Она зябко передернула плечами и обхватила себя руками.

– Ты прав, Фредерик, – сказала она. – Сначала мы сходим к ее домику на дереве. Грейс, ждите нас здесь. Пожалуйста, сообщите, если Ким появится, ладно?

– Тогда не забудьте включить ваш мобильный, – напомнила Грейс.

– Конечно, конечно.

– Почему же ты вообще выключила его, а? – спросил Фредерик, когда они быстрыми шагами продвигались по лесным зарослям.

Вирджиния молчала.

– Понимаю. Ты боялась, что во время разговора со мной позвонит он. Верно? За такие амурные дела приходится дорого расплачиваться всей семье. И в первую очередь твоему собственному ребенку.

Она крепко стиснула зубы. Только не плакать. Они обязаны найти Ким. Время сейчас не для слез.

Вирджиния молила Бога о том, чтобы ее дочь снова оказалась в домике на дереве.

Но в глубине души она не верила в это.

 


mylektsii.ru - Мои Лекции - 2015-2018 год. (0.33 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал