Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Суббота, 19 августа 2006 года




 

 

Ранним утром девятнадцатого августа Вирджиния Квентин услышала по радио о крушении яхты, случившемся в ночь с четверга на пятницу недалеко от внешних Гебридских островов. На Скае имелась небольшая радиостанция, и она передавала новости, представляющие интерес главным образом для островитян. На почетном месте в этих новостях стояли сводки погоды – для местности, где многие жили лишь рыбной ловлей, такая информация была чрезвычайно важна. Вторыми по значению шли сведения о катастрофах – случалось, что терпела бедствие рыбацкая шхуна, а бешеные штормовые ветра, носясь зимой над Северным морем, врывались на сушу и сносили крыши с домов (одну женщину даже сдуло со скалы в пропасть). Но такой беды, какая приключилась с иностранцами сегодня, еще не было. По крайней мере, Вирджиния не слышала ничего подобного.

Она встала ни свет ни заря и отправилась на ежедневную пробежку по высокогорному плато. Хрустальная тишина первых утренних часов всегда привлекала женщину. Ей ничего не стоило подняться с постели около шести и с головой окунуться в нетронутую свежесть нового дня.

Вирджиния чувствовала, что, когда она бегает здесь, на этом гористом северном острове, у нее проявляется особая выдержка и выносливость. Причиной тому явно служил местный воздух, до умопомрачения густо насыщенный кислородом. Вирджиния бегала широким размашистым шагом, комфортно чувствуя себя в своем индивидуальном ритме. Она передвигалась легко и свободно, и движения тела находились в полной гармонии с ее ровным дыханием. Утренняя пробежка была единственным неприкосновенным богатством Вирджинии и заряжала ее бодростью на весь грядущий день. Бегать с кем-то в компании она ни за что не хотела. И без того приятное одиночество первых утренних часов становилось еще драгоценнее, когда она вкушала его в безлюдии острова Скай.

Дома Вирджиния приняла душ. Обмотав голову махровым полотенцем, она удобно устроилась в гостиной с чашечкой горячего кофе, щедро сдобренного сливками. Попивая ароматный напиток, она слушала радио и попутно размышляла о том, что ее брак с Фредериком хоть и был в некотором смысле скучноват, но все же принес ей два чудесных подарка: во-первых, дочурку Ким, которой уже исполнилось семь, а во-вторых, вот этот чудесный домик в Данвегане. Погрузившись в свои мысли, Вирджиния рассеяно слушала радио, однако сообщение о катастрофе немецкой яхты все-таки резануло ей слух. Прямо в ночи на яхту налетело грузовое судно, в фарватере которого та находилась, и буквально раздавило ее в щепки. Предпринять обходной маневр морякам помешало роковое стечение обстоятельств. От парусного суденышка остались лишь обломки, да и те покоятся на дне моря, очень глубокого в здешних местах. Как называлось судно, виновное в трагедии, и какой стране оно принадлежало, никто не знал. Дрейфующий в море плот увидели рыбаки, и именно они спасли терпящую бедствие семейную пару. Потерпевшие крушение люди сильно переохладились, ведь, выбравшись из воды на спасательный плот, они провели в море почти двенадцать часов. Им была оказана срочная медицинская помощь. Однако молодая женщина, как сообщали источники, до сих пор пребывает в шоке. Вчера семейную пару поселили в самую простую гостиницу, расположенную неподалеку от Портри.



– Постой, но ведь это же не могут быть… – сказала было Вирджиния самой себе и прикусила язык. Ведь здесь, на Гебридах, наверняка найдется не одна немецкая пара, отправившаяся на парусном судне в кругосветное путешествие?

На лестнице послышались шаги Фредерика. Услышав их, Вирджиния машинально встала и наполнила горячим кофе вторую чашку, добавив в напиток молока. Во время отпуска они обычно позволяли себе потратить целое утро на кофе и болтовню. Супруги беседовали о погоде, обменивались новостями из местечковой жизни, часто обсуждая дела родственников и знакомых. Однако темы, касающиеся их двоих, они выбирали с осторожностью, явно избегая острых углов, хотя видимой причины для этого не было. Не только этим вольготным утром, но и дома, в Норфолке, Вирджинию охватывало чувство умиротворения и благодарности к судьбе, когда она окидывала взглядом свою жизнь рядом с Фредериком: жизнь без забот о хлебе насущном; жизнь, протекающую в упорядоченном, обозримом мирке, рамки которого были несколько узковаты, но зато в нем не было места опасностям, страхам и демоническим призракам прошлого. В иные мгновения ей казалось, что ее мир не совсем реален, и эта мысль отдавалась в душе щемящей болью. Но, слава богу, это были действительно лишь моменты, секунды, которые мгновенно утекали в прошлое.



В комнату вошел Фредерик.

– Доброе утро, – поздоровался он. – Ты уже бегала сегодня утром?

– Да. Это было замечательно. И как только некоторые люди могут жить почти без движения?

Вирджиния протянула мужу чашку-кофе. Фредерик опустился на диван и сделал первый глоток.

– Мы тут последний день, – произнес он. – Завтра возвращаемся в Норфолк. Или ты хочешь остаться с Ким еще ненадолго?

До начала школьных занятий оставалось еще целых две недели, к тому же Вирджинии так нравилось жить здесь, среди гор. Но, несмотря на это, она решительно покачала головой:

– Нет, мы уедем все вместе. Ты что думаешь, я отпущу тебя одного?

Фредерик усмехнулся. Ведь ему частенько приходилось бывать одному, подолгу не видясь со своей семьей. Он уезжал из дома в половине восьмого утра, а возвращался вечером, как правило, не раньше десяти или половины одиннадцатого. Все светлое время суток он проводил в Лондоне, в своем банке. В Норфолке он присутствовал лишь тогда, когда этого требовали общественные дела его избирательного округа. Дочь он не видел порой неделями, с женой общался по большей части урывками, мимоходом. Чаще всего это случалось за десять минут до сна, в те вечера, когда Вирджиния, дождавшись его, пыталась с ним беседовать, пока он, смертельно усталый, не падал в постель.

Конечно, такое положение вещей ему не очень нравилось. Еще два года назад все было совсем по-другому. Тогда Вирджиния и Ким жили вместе с ним в Лондоне, и он по-настоящему ощущал себя частью семьи – гораздо сильнее, чем сейчас. Правда, жена в то время не слишком-то стремилась выезжать из их элегантной квартиры в Саут-Кенсингтоне на какие-нибудь совместные мероприятия. Фредерик знал ее как человека, стремящегося к уединению, к тому, чтобы отгородиться от внешнего мира. Боялась ли она чего-то? Нет, Фредерику казалось, что страх тут ни при чем. Скорее, виной тому была меланхолия, неслышной поступью ходившая за его женой. В какие-то моменты меланхолия крепко сжимала ее в своих объятиях, подталкивая к беспросветной депрессии, а затем опять ослабляла хватку. С этой «болезнью» Вирджиния явно справлялась лучше в те моменты, когда оставалась наедине с самой собой. И ее решение переехать в норфолкское родовое поместье Квентинов, в старый и довольно мрачный дом, показалось Фредерику довольно логичным. Однако именно этот шаг и превратил их семейную жизнь в то, чем она стала сейчас.

Вирджиния села напротив мужа. На ее щеках еще играл румянец, вызванный свежим дыханием утра.

– Ты, конечно, помнишь Ливию из Германии?

– Нашу временную домработницу?

– Да.

Фредерик кивнул. Конечно же, он помнил о том, что в их доме присутствовала какая-то женщина, но вот ее лицо… Нет, он узнал бы его с трудом. Абсолютно ничем не примечательная особа; серенькая, сливающаяся с общей массой других людей.

– Да, припоминаю. Но ведь она с мужем отправилась путешествовать дальше, не так ли?

– В четверг вечером они хотели сниматься с якоря. А сегодня я услышала по радио, что спасена какая-то немецкая семейная пара, потерпевшая крушение. Они перемогались на спасательном плоту, не слишком далеко от берега. Грузовое судно протаранило и потопило их яхту.

– Бог ты мой! Однако им повезло, что они вообще остались живы. И ты считаешь, что речь идет о той самой… как ее… Ливии?

– Имен по радио не называли. Но все может быть. Все события совпадают по времени. И кроме этой пары, я не встречала у нас на острове других немцев.

– Разве это о чем-нибудь говорит? Ведь мы не знаем тут всех и каждого.

– И все-таки… У меня такое чувство, что это они. Думаю, так и есть на самом деле.

– Ну и что дальше? Эти люди хотели пересечь океан? Ничего не поделаешь, все путешествия когда-нибудь кончаются.

– Ливия рассказала мне, что они вложили в яхту все, что имели. Они продали все до последнего. Выходит, они остались теперь ни с чем…

– Подожди, у них наверняка была хорошая страховка. Раз их яхту уничтожил грузовой корабль, то теперь дело за малым.

Вирджиния кивнула.

– Они сейчас в Портри, в самом дешевом отеле, где предоставляют ночлег с завтраком, – задумчиво произнесла она. – Думаю, мне надо навестить их. Сейчас они особенно нуждаются в поддержке.

До этой семейки Фредерику не было абсолютно никакого дела. Единственное, что вызывало у него хоть какие-то эмоции, так это безумная идея отправиться в кругосветное плавание. Фредерик не понимал, что хорошего люди находят в долгом скитании по волнам, в том, чтобы месяцами качаться в тесной яхте, и как можно быть настолько глупыми, чтобы вбухать все деньги в плавучую посудину. Внезапно в его душе забрезжило смутное и довольно гнусное чувство. Сработала интуиция. Чутье, если хотите.

– Ну, я не знаю, – нахмурился он. – Наверное, тебе не стоит ездить к ним.

– Почему?

– Почему… Видишь ли, какое дело… Возможно, они не были застрахованы, так что…

Фраза так и повисла в воздухе неоконченной. Вирджиния окинула мужа непонимающим взглядом.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Что я хочу сказать? А вот что. Обычно люди стремятся сэкономить на страховке. Так было всегда и везде. Полис обязательного страхования человек обычно приобретает, куда же деваться. Но при этом он надеется, что именно с ним ничего плохого не случится, и раскошеливаться на остальные риски не торопится. Возможно, у этого семейства не осталось за душой ни гроша. У них больше нет ни яхты, ни дома – ни-че-го. Они, конечно, подадут судебный иск о возмещении убытков, но…

– Но ни название грузового корабля, ни государство, которому он принадлежит, им не известны.

– Вот видишь, – вздохнул Фредерик. – Тем более. И непонятно, на кого подавать жалобу. Нет, даже если им и удастся когда-нибудь получить компенсацию, в любом случае тяжба будет тянуться годами.

Вирджиния все еще недопонимала, к чему клонит муж.

– С этим все ясно, но почему мне не следует к ним ездить?

– Потому что тогда ты станешь – или, вернее, мы станем – как раз той соломинкой, за которую ухватятся твои утопающие. Ты не успеешь оглянуться, как они сядут нам на шею. Пойми, ты протянешь палец, а отхватят всю руку…

– Послушай, у них наверняка есть родственники, которые им помогут. Там, в Германии. Я хочу лишь немного поддержать Ливию. Она славная. И у меня было такое ощущение, что она и без того не совсем счастлива. А теперь еще такая история…

– Будь осторожна, – предупредил Фредерик.

– В любом случае утром мы уезжаем отсюда.

– Да, но ведь и твои мореплаватели тоже не останутся здесь.

– Вот именно. Они поедут к себе в Германию.

– Если, конечно, у них там есть крыша над головой. Или если они сумеют ее найти.

Вирджиния рассмеялась.

– Нет, ты неисправимый пессимист! Я считаю, что не навестить Ливию было бы просто неприлично. Я отвезу ей что-нибудь из одежды. Размеры у нас примерно одинаковые.

Фредерику стало ясно, что остановить жену ему не удастся. Возможно, он действительно сгущает краски. Окружающий мир обычно казался ему злым и враждебным. Но в то же самое время страха перед ним Фредерик не испытывал. Он спокойно брал быка за рога, и для этого ему требовалось только одно – знать, с какой стороны ухватиться. А вот Вирджиния была скорее идеалисткой.

Ладно, все равно. В конце концов, хотя бы в одном она права: завтра им всем вместе возвращаться домой.

 

 

Гостиницу, в которой поселились горемычные немцы, отыскать было совсем не трудно: история с крушением яхты была у всех на устах, и каждый встречный знал все мельчайшие подробности этого происшествия.

Стоило Вирджинии обратиться к торговцу в мелочной лавочке у причала в Портри, как она в один момент узнала всю необходимую ей информацию.

– Где живут? Да у О'Брайанов же! Господи ты боже мой! Вот это не повезло так не повезло, правда? Нет, я считаю, что это не так-то просто, взять и столкнуться в море с другим кораблем. Что-то здесь нечисто. Наверняка у них были проблемы и до того. Слушайте, миссис О'Брайан недавно приходила за покупками и говорила, что женщина с яхты находится в полнейшем шоке. Вы только вообразите себе: единственное, что у нее осталось, так это пижама! Ночная пижама! Черт побери, вот это настоящий удар!

Вирджиния прекрасно понимала, что этот торговец не отпускает сегодня ни одного посетителя без того, чтобы не обсудить с ним плачевное положение молодых немцев, попавших в такой переплет, и что миссис О'Брайан с огромным удовольствием разносит по острову сплетни о своих вынужденных постояльцах. Внезапно ситуация, в которую попали эти люди, предстала перед Вирджинией в несколько ином ракурсе. Ей стало жаль их не только потому, что те пережили ужас, который до конца жизни будет преследовать их в кошмарных снах. В своей беде, выставленной на всеобщее обозрение, они были полностью беззащитными, и их окружали сотни не столько сострадательных, сколько жадных до сенсаций взглядов.

О'Брайаны жили на окраине Портри, и Вирджиния без труда смогла бы добраться до них пешком. Но у нее внезапно пропало желание разговаривать о горе-путешественниках со случайными прохожими, поэтому она поехала на машине.

Несколько минут спустя она притормозила у живописного домика из красного кирпича, с лакированной дверью и белыми оконными рамами. Миссис О'Брайан была страстной садовницей. Даже в суровых условиях местного климата она сумела вырастить восхитительный цветник, вызывавший зависть всех соседей. Вирджиния прошла по тропинке между рядами красновато-коричневых астр и ярких разноцветных гладиолусов.

Осень известила о своем приходе тихо, но отчетливо. Здесь, на возвышенности, она наступала очень рано. В конце сентября можно было ожидать первых серьезных штормов, а затем на острова опускались туманы, и долгие месяцы местность оказывалась окутанной белой пеленой. Такая погода представлялась Вирджинии весьма романтичной, хотя, наверное, поживи она тут круглый год да окунись в омут серой промозглой зимы, царящей с октября по апрель, тогда, быть может, она уже не заикалась бы о романтике.

Один-единственный раз ей удалось уговорить мужа провести здесь, в их домике, Рождество и Новый год. Но Фредерик нашел такое времяпровождение просто отвратным и взял с жены слово, что она никогда больше не будет ставить над ним такие эксперименты.

– Мало что в этом мире способно загнать меня в уныние, – высказался тогда Фредерик, – но зима на Скае стоит на первом месте в списке моих «депрессантов».

«Очень жаль, – думала женщина. – А уж я-то с удовольствием провела бы здесь несколько дней в ноябре или декабре».

 

Вирджиния долго стучала в дверь, но на ее стук никто не ответил, поэтому в конце концов она вошла в дом сама и оказалась в тесноватой прихожей. Не запирать двери на замок было обычным делом на острове, и если хозяева не слышали, как стучит гость, то он спокойно мог заходить внутрь. Жители острова знали друг друга в лицо, и поскольку еще дед и отец Фредерика приезжали сюда на отдых со своими семьями, то Квентины считались здесь едва ли не аборигенами.

– Миссис О'Бра-ай-ан! – вполголоса позвала Вирджиния, но ответом ей было глухое молчание.

В конце коридора виднелась кухонная дверь. Когда Вирджиния нерешительно приотворила ее и переступила порог просторного помещения с каменным полом и множеством начищенных медных горшков, расставленных по настенным полкам, она увидела вовсе не миссис О'Брайан.

За столом сидела Ливия. Перед ней стояла большая чашка, а на подставке со свечой грелся заварочный чайник. Чашка молодой женщины была давно пуста, но та и не думала наполнять ее снова. Безучастным взглядом Ливия глядела на столешницу. И, хотя она подняла голову в тот момент, когда вошла Вирджиния, в ее глазах не промелькнуло и тени понимания, что кто-то вошел в помещение.

– Ливия! – взволнованно воскликнула Вирджиния. – Боже мой, я знаю, что вам с мужем пришлось пережить!

Не договорив, она шагнула к бедной женщине и крепко обняла ее.

– Я должна была вас увидеть.

Глянув в окно, Вирджиния наконец обнаружила миссис О'Брайан – та была в саду и развешивала на веревках белье. Пусть она задержится там подольше. Вирджинии так хотелось побыть с Ливией наедине.

Она села за стол и окинула свою бывшую домработницу внимательным взглядом. На молодой женщине был халат кричащей расцветки, явно с чужого плеча, коротковатый для ее рослой и очень худой фигуры.

– Я привезла вам кое-что из одежды, – выговорила Вирджиния. – Сумка там, в машине. Я принесу ее позже. Размер у нас с вами примерно одинаковый. Вещи миссис О'Брайан вам явно малы.

– Спасибо, – с трудом разлепила рот Ливия, все это время хранившая молчание.

– Ну что вы, не стоит благодарить. Горячий ли у вас чайник? Выпейте еще чаю.

Вирджиния достала с полки еще одну чашку, налила кипяток с заваркой для себя и Ливии, добавила немного сахару. Несчастная женщина сидела прямо, словно истукан. Казалось, что в данный момент она абсолютно беспомощна и что ее необходимо поить с ложечки, как дитя.

– Расскажите мне, как это было, – мягко попросила Вирджиния, ловя затравленный взгляд Ливии.

– Это… это было просто ужасно, – выдавила та после некоторого раздумья. – Эта… вода… страшно холодная.

– Представляю! – округлила глаза Вирджиния. – Мне безумно вас жаль. Не каждый может перенести такое! И вам ничего не удалось… спасти?

– Ничего. Абсолютно.

– Однако вы спаслись сами, и это главное!

Ливия отрешенно кивнула:

– У нас не осталось ровным счетом ничего.

– Как это ничего? Ливия, вы живы, и это главное!

Вирджиния произнесла это с чувством, но в тот же момент она представила себя в подобной ситуации и поняла, что потеряй она все свое бренное земное добро, участливые слова «но ведь вы живы!» вряд ли принесли бы ей настоящее утешение.

Внезапно ей пришли на ум слова Фредерика.

– Разве вы не были застрахованы? – осторожно спросила она.

Ливия покачала головой:

– От потери нашей собственности – нет…

С трудом выговаривая слова, молодая женщина опустила взгляд и принялась рассматривать свое одеяние – неуклюжий аляповатый банный халат. На глаза ее внезапно навернулись слезы.

– Я ненавижу эту тряпку! Она просто дикая! И почему я должна носить такое?!

Вирджиния понимала, что сейчас у Ливии полно других проблем, более существенных, чем одежда. Но эта вспышка эмоций была легко объяснима. Сорвать досаду м гнев, связанные с огромной потерей, Ливии было больше не на чем, и паршивенький, слишком короткий и неудобный халатик отвечал теперь за все ее переживания, за ту зависимость от милости чужих людей, в которую попала эта несчастная женщина.

– Давайте я принесу вам свои вещи прямо сейчас, – сказала Вирджиния и поднялась с места, но Ливия панически вскрикнула: «Нет! Не покидайте меня!», и женщина снова опустилась на стул.

– Хорошо. Я посижу с вами столько, сколько вы захотите. За сумкой сходить всегда успеется.

Вирджиния чуть помедлила.

– А где ваш муж? – спросила она.

– Наверху. В отведенной нам комнате. Он звонит в Германию какому-то адвокату. Но только… разве можем мы добиться правды в суде? Ведь мы даже не знаем, на кого жаловаться!

– Постойте, не торопитесь. Может, вам и удастся что-нибудь выяснить. Наверняка у береговых служб есть сведения о том, какие корабли проходили тот участок в ночь трагедии. Честно говоря, я не слишком-то разбираюсь в этом вопросе, но… Не падайте духом, Ливия! Понимаю, сейчас в вас говорит лишь отчаяние, ведь вы еще не отошли от шока, но все-таки…

– Нам нечем заплатить даже за постой, – перебила ее Ливия и взглянула на копошащуюся за окном миссис О'Брайан. – Ведь она надеется когда-нибудь получить деньги за комнату. И за питание. И за телефон. Вы знаете, – на глазах у Ливии снова вскипели слезы, – я ведь просила Натана, чтобы он никуда не звонил, но он как с цепи сорвался. Вот уже целый час треплется по телефону, и звонит не абы куда, а за границу! Ведь это безумие! Миссис О'Брайан не собирается прощать нам такие долги. А ведь у нас нет ни единого цента!

– Разве дома, в Германии, у вас не осталось счета в банке?

– Натан закрыл все счета. Он называет это «абсолютной свободой» – жить, не имея никаких накоплений, случайными заработками в портах. Он настоял на продаже нашего дома. Выручили мы за него сущие гроши, ведь дом нуждался в капитальном ремонте, да к тому же за него не до конца был выплачен кредит… Натан опустошил все банковские счета и купил яхту. Единственное, на чем мне удалось настоять, так это на временной регистрации у знакомых, чтобы иметь возможность получить хотя бы страховку. Медицинскую страховку для выезда за рубеж… Но не более того. Конечно, у нас был резерв – драгоценности моей матери, которые достались мне в наследство. Это были действительно дорогие украшения. Но они лежат теперь на дне моря.

– Может быть, водолазы сумеют…

Ливия закрыла руками заплаканное лицо.

– Натан уже спрашивал у офицера полиции. Знаете, после того как нас спасли, первым делом мы оказались в полицейском участке: рыбаки просто не знали, куда нас девать. Натан спросил… но офицер лишь расхохотался нам в лицо. Ведь мы даже не знаем точных координат того места, где затонул наш «Одуванчик», к тому же обломки яхты могло разбросать на большое расстояние. А морское дно такое неровное, такое каменистое, все в расщелинах и гротах… Тот полицейский заявил, что водолазы все равно ничего не найдут, а для нас каждый день, потраченный на поиски, обойдется на вес золота. Искать что-то в море – гиблый номер. Это просто безумие, – повторяла Ливия, глядя на Вирджинию глазами, полными страдания.

Та подумала, что сегодня утром Фредерик проявил способности настоящего ясновидящего, в точности предсказав ситуацию со страховкой. Поначалу ей казалось не совсем уместным рассуждать о деньгах в тот момент, когда людям удалось вырваться из лап смерти. Но теперь, пообщавшись с горемычной Ливией, Вирджиния поняла, насколько глобальным было то материальное бедствие, в которое попали эти люди. Как жить, потеряв все, абсолютно все имущество, жить без какой-либо надежды на возвращение хотя бы малой его части?

– Разве у вас нет родственников? – после некоторого раздумья поинтересовалась Вирджиния. – Родителей, братьев, сестер? Кого-нибудь, кто мог бы взять вас под свое крыло, пока вы не придете в себя?

Ливия отрицательно помотала головой.

– Натан потерял родителей, будучи еще мальчиком. Больше никаких родственников у него не было, поэтому он рос по разным интернатам. А из моих близких оставался только отец. Но и его не стало в прошлом году. – Лицо Ливии озарила едва заметная горькая улыбка. – С его смертью как раз и начались все мои несчастья.

Вирджиния хотела расспросить Ливию об этом поподробнее, но тут распахнулась дверь и на кухне появился высокий мужчина. «Натан», – отметила про себя Вирджиния. Хорошо загорелая кожа этого мужчины все же имела некоторый едва заметный несвежий оттенок. Особенно вялыми выглядели губы, и это говорило о том, что Натан тоже испытывал глубокие внутренние переживания, которые тщательно скрывал от окружающих. Рослый, худой и мускулистый – настоящий морской волк. И лицом – типичный моряк. «Похоже, что он интеллектуал», – подумала Вирджиния.

– Ливия, я хочу… – начал было Натан, но тут же осекся, заметив гостью. – Извини, – продолжил он по-английски, – я думал, ты здесь одна.

– Натан, это Вирджиния Квентин, – выговорила Ливия. – Именно ей я помогала по дому на прошлой неделе. Вирджиния, это мой муж Натан.

Мужчина протянул англичанке руку:

– Жена много рассказывала мне о вас.

– Мне очень жаль, что вы попали в такой переплет, – сочувственно произнесла Вирджиния. – Жуткое, неслыханное происшествие.

– Да, это так, – отозвался Натан. Он выглядел грустным, но все-таки его настроение, похоже, было не таким упадническим, как у Ливии. Такое впечатление сложилось у Вирджинии потому, что даже во внешнем своем облике супруги резко контрастировали друг с другом: если жена Натана смотрелась особенно плачевно в дурацком чужом халате, то сам Натан выигрывал от того, что был одет в собственные вещи – пуловер и джинсы. Одежда мужчины была вся измызгана, пропитана морской водой, однако это была его одежда, которая хорошо на нем сидела. Мелочи? Да, но и они по-своему способны поднять боевой дух расстроенного человека.

– Что говорит адвокат? – спросила Ливия, хотя на ее лице было написано абсолютное равнодушие к ответу на свой вопрос. Очевидно, она не верила в то, что муж скажет ей что-нибудь обнадеживающее.

– Он говорит, наше дело чертовски сложное, – отвечал Натан, но, несмотря на эти слова, в его голосе чувствовались слабые проблески оптимизма. – Главная сложность состоит в том, чтобы выяснить, какой именно корабль нас зацепил. А если выясним, нам надо сей факт еще доказать.

– И как ты себе это представляешь?

– Придумаю что-нибудь. Но только дай мне опомниться. Ведь не прошли еще и сутки, как меня выудили из холодной воды. Мне нужно время, чтобы оправиться от шока.

В его голосе играло легкое возбуждение.

– Быть может, я хоть чем-то смогу вам помочь… – высказалась Вирджиния.

– Очень любезно с вашей стороны, – кивнул Натан. – Очень любезно. Вот только я и сам не знаю чем…

Его руки описали беспомощную дугу.

– Натан, мы не можем жить у миссис О'Брайан просто так, – с нажимом произнесла Ливия. – Рано или поздно она потребует с нас деньги, и тогда…

– Что тогда? Вовсе не обязательно обсуждать эту проблему именно сейчас! – злобно фыркнул мужчина в ответ. Внезапно Вирджиния почувствовала, что она здесь лишняя. Наверняка Натану неловко говорить про свои плачевные финансовые дела в присутствии посторонних.

Женщина поспешно засобиралась.

– Собственно, у меня еще масса дел. Ливия, дождитесь меня, я принесу вам одежду.

На пути к машине ее осенила одна мысль. Правда, она не знала, как отнесется к этой идее Фредерик. Но Вирджиния попыталась отодвинуть образ мужа в сторону.

Когда женщина снова оказалась на пороге кухни, она услышала, как Натан быстро выговаривает что-то своей жене. Его речь была раздраженной, если не сказать агрессивной. Но поскольку он говорил по-немецки, Вирджиния не смогла понять ни слова.

– Послушайте, я кое-что придумала, – шагнула к ним женщина, делая вид, будто не уловила накаленности в интонациях Натана. – Видите ли, завтра мы уезжаем домой. И наш летний домик в Данвегане будет свободен. А что, если вы поживете в нем, пока… пока не уладите здесь все необходимые формальности?

– Нет, мы не можем принять от вас такой подарок, – решительно возразил Натан. – И у нас действительно нет денег, чтобы заплатить вам за это.

– Я знаю. Но вы можете присмотреть за домом и садом. Нам спокойнее, когда на даче остается хоть одна живая душа. Нет, правда, мы даже спрашиваем иногда друзей и знакомых, не хотят ли они съездить ненадолго в эту чудную местность…

Натан улыбнулся:

– Вы так добры, миссис Квентин. Но друзья и знакомые – это все-таки нечто другое. Мы же вам по сути никто. Мы вам абсолютно чужие – неприкаянные морские скитальцы… Разве чужих пускают в дом? Вы понимаете это лучше меня.

Вирджиния решила не реагировать на иронический тон Натана:

– И все-таки подумайте над моим предложением. По крайней мере, ваша жена, господин Мур, не совсем чужая для меня. Но решать, естественно, только вам. – Она придвинула сумку с одеждой к столу. – Повторюсь, завтра мы уезжаем домой. Если надумаете, то загляните к нам вечером за ключами.

Вирджиния легонько похлопала Ливию по руке, бегло попрощалась с Натаном и поспешила уйти, не встречаясь с хозяйкой. На нее внезапно нахлынула озабоченность. Ясно как дважды два, Муры обязательно примут ее предложение, ведь у них нет выбора. Гордость заставляет их немного жеманиться, но в том, что уже сегодня в течение дня, а самое позднее завтра утром они явятся за ключами, сомневаться не приходилось.

«Ты не успеешь оглянуться, как они сядут нам на шею…»

Теперь ей предстоят неприятные объяснения с мужем.

Хотя… Разве невольные постояльцы смогут помешать Фредерику? Мы там, а они тут. Мы будем жить своей обычной жизнью в Норфолке, а они проведут здесь, на острове, неделю, максимум две, пока не прояснится их запутанная ситуация. Только и всего! И для Фредерика вовсе нет причин выходить из себя.

Тем не менее Вирджинию не покидало чувство, что над се головой сгущается синюшная туча.

 

 

Друзья и знакомые Фредерика Квентина считали его человеком приятным, но молчаливым и довольно замкнутым, тратящим все свое время и силы на служебные дела, а не на семью. Казалось, что Фредерик мало думает о жене и не анализирует свои взаимоотношения с ней. Но на самом деле утверждать, что собственная личная жизнь его ни капельки не интересует, было бы несправедливо.

Мистер Квентин понимал, что проводит с женой и дочерью очень мало времени, и старался найти способ не оставлять их надолго слишком часто, хотя он и знал, что Вирджинию, например, одиночество не очень-то угнетало. Фредерик считал ненормальным для женщины проводить большую часть времени в обществе семилетней дочери, в уединенности огромного загородного дома, окруженного громадным лесопарком с высокими деревьями, которые закрывают окна, создавая впечатление замкнутого пространства. Ферндейл Хаус, родовое имение Квентинов в Норфолке, было весьма мрачным местом, вряд ли подходящим для тридцатишестилетней женщины, которая в свои годы должна была бы вести более активный образ жизни, предаваясь веселью и общению с другими людьми, а не сидеть взаперти целыми днями.

У Фредерика часто возникало желание поговорить с женой по душам, чтобы выяснить, отчего она бывает так печальна, что так сильно угнетает ее. Скорее всего, подобный разговор пошел бы ей на пользу. Но Фредерик расписался в своем неумении вызывать человека на откровенность, когда дело касается запутанных душевных переживаний. Вступить на зыбкую территорию, абсолютно чуждую ему и наверняка полную неприятных неожиданностей, он не отваживался. Кроме того, как раз сейчас у него совершенно не было на это времени. Ведь он решил баллотироваться в парламент и имел неплохие шансы.

Мистер Квентин руководил небольшим, но надежным банком, который был основан еще его прадедом. На сегодняшний день дело развивалось очень успешно, и это обеспечивало Фредерику не только материальное благополучие, но и контакт с самыми влиятельными и состоятельными персонами Великобритании. Банку «Гарольд Квентин и K°» доверяли люди из высших слоев общества, и Фредерику без труда удавалось быть для своих клиентов не только надежным и предусмотрительным банкиром, но и другом. Он устраивал в своем загородном доме роскошные вечеринки, участвовал в турнирах по гольфу и морских прогулках, изящно поддерживая связи там, где они могли пригодиться больше всего. Фредерик подготовил для себя отличный трамплин для восхождения в парламент. В свои сорок четыре года он был близок к этой цели как никогда.

Он думал, что если разбередить душевные раны Вирджинии откровенными разговорами, то это, скорее всего, лишь усугубит ее состояние. Однако в данный момент это было весьма нежелательно.

Тем не менее в душе Фредерика жило смутное чувство вины перед своей женой.

 

Сегодня за ужином Вирджиния рассказала ему, что она предложила тем «кораблекрушенцам» расположиться в данвеганском доме, и не просто предложила, а твердо пообещала. У Фредерика все вскипело внутри. Он хотел было иронично поинтересоваться у жены, почему она в одиночку распоряжается домом, который принадлежит не ей одной, причем делает как раз то, чего он настоятельно просил не делать! Но мужчина пересилил раздражение, не дав выплеснуться наружу своему гневу и едким замечаниям.

Он с горечью подумал о том, что женщины, которые часто пребывают в одиночестве, совершают порой странные поступки. Иные внезапно приводят в дом сразу двадцать бродячих собак, другие дают крышу над головой бездомным чужакам, потерявшим яхту. Наверное, ему нужно быть благодарным судьбе за то, что Вирджиния не нашпиговала дом какими-нибудь подростками-наркоманами, которых она легко могла бы насобирать по разным глухим местам. Так что Фредерику еще повезло…

– Будь с ними поосторожнее, – вымолвил он.

Вирджиния внимательно посмотрела на мужа:

– Они очень славные. В самом деле.

– Но ведь ты их совсем не знаешь!

– Я все-таки разбираюсь в людях.

Фредерик вздохнул:

– Разбираешься в людях? Не спорю. Только… положение твоих подопечных таково, что они запросто могут превратиться в клещей и начать пить нашу кровь. Понимаешь? Славные они или нет – это не важно. Пожалуйста, всегда помни об этом.

Ему показалось, что и Вирджиния в свою очередь вздохнула, хотя этот вздох был совсем не слышен – его можно было распознать только по выражению ее лица.

– Они поселятся здесь, скорее всего, завтра. Мы уедем отсюда в тот же. момент. Я просто не понимаю, из чего ты делаешь проблему.

– А что, у этих людей нет другой лодки? – осведомилась Ким, которая неохотно ковыряла вилкой шпинат.

– Нет, – ответил Фредерик. – Они бедные как церковные мыши.

– Что значит как церковные мыши? – удивленно подняла брови Ким.

– Ну, это просто такое выражение, – пояснила Вирджиния. – Оно означает, что у людей не осталось совершенно никакого имущества. Что, однако, не дает никому права считать их плохими людьми.

– О-о, ну теперь-то у них кое-что есть, – сказал Фредерик колко. – Например, бесплатное жилье, которым они могут пользоваться сколько угодно. Совсем неплохо, надо сказать!

– Сколько угодно? О чем ты говоришь?! Ведь они пробудут здесь, пока не утрясут все дела, а потом…

– Вирджиния, – перебил ее Фредерик, – ты часто бываешь наивна как дитя. Ты что, обговорила с ними точный срок, по прошествии которого они обязуются выехать из нашего дома? Назвала им конкретную дату?

– Нет, конечно. Я…

– Значит, они будут жить в нашем доме столько, сколько им заблагорассудится. Что же касается улаживания их дел, то я прямо скажу: улаживать им нечего. В этом-то вся закавыка! Поэтому для них не имеет значения, когда покидать остров – сегодня, завтра или через три месяца.

Вирджиния молчала. Она спрашивала себя, действительно ли Фредерик столь бессердечен или лишь кажется таковым.

– И вообще, – продолжал ее муж, – помогла ли ты своим новым друзьям решить одну важную проблему: на какие средства им теперь жить?

По лицу жены он понял, что этот вопрос застал ее врасплох.

– Так, понятно, – произнес Фредерик. – Крыша над головой теперь у них есть. Но ведь нужно же им чем-то питаться! Наша кладовка не настолько полна, чтобы можно было жить без забот. Поэтому будь готова к тому, что твои постояльцы попросят подкинуть им деньжат. Другого выхода у них просто нет.

– Уж, наверное, мы не разоримся, если одолжим им немного денег. Я уверена, что они приложат все силы, чтобы отплатить нам…

Вирджиния не закончила. Ее перебил стук в дверь, негромкий, но настойчивый.

– Наверное, это они, – предположила Вирджиния. – Я попросила их зайти за ключами.

Фредерик отложил свою вилку и откинулся на спинку стула.

– Что-то мне больше не хочется есть, – сказал он.

 

На пороге действительно стояли Натан и Ливия. Женщина выглядела теперь гораздо лучше, чем утром. На этот раз она оделась в джинсы и свитерок Вирджинии. Ее волосы были вымыты и аккуратно причесаны. Выражение лица по-прежнему казалось грустным, но уже не таким потерянным, как несколько часов назад. В руке она держала дорожную сумку – ту, что Вирджиния под завязку набила одеждой.

– Пожалуйста, оставьте все это себе! – воскликнула Вирджиния. – Зачем же вы принесли вещи обратно?

Ливия покраснела до ушей и потупила взгляд.

– Нам и в самом деле страшно неловко, – начал Натан. – Но… мы принесли вещи не для того, чтобы вернуть их, а чтобы… Я имею в виду… нельзя ли нам остаться у вас уже сегодня? Понимаю, что с нашей стороны это свинство, что мы, наверное, портим вам последний отпускной денек, но… Дело в том, что нам просто нечем заплатить за жилье миссис О'Брайан, и провести у нее еще одну ночь было бы…

Натан замолк, делая беспомощный жест руками, который означал, что никакого другого выхода, кроме как униженно проситься на ночлег к едва знакомым людям, он придумать не смог.

Вирджиния посчитала настоящей иронией судьбы тот факт, что все самые мрачные предсказания Фредерика сбывались невероятно быстро и точно. И хотя муж и не высказывал предположений, что нежеланные постояльцы заявятся к ним раньше назначенного срока, однако он точно предугадал молниеносное развитие событий. И вот Натан и Ливия стоят на пороге со всеми своими нехитрыми пожитками в руках. Разве имеет она теперь права их выгнать?

– Разумеется, вы можете поселиться у нас уже сегодня, – пожала плечами Вирджиния. – Какая я глупая, что сразу вам это не предложила.

На самом деле она уже думала об этом, но из-за Фредерика решила повременить с гостеприимством до отъезда с дачи. Натан, казалось, прочитал все ее мысли.

– А что ваш муж? – задал он вопрос. – Он не против?

– Об этом не беспокойтесь. – Вирджиния уклонилась от прямого ответа, но при взгляде на Натана у нее возникло ощущение, что этот человек с самого начала знал обо веек возможных возражениях со стороны мистера Квентина.

Ливия, видимо, тоже чувствовала всю неловкость сложившейся ситуации. У нее было такое лицо, словно она вот-вот разразится слезами. Вирджиния схватила ее за руку и быстро затащила в дом.

– Идемте, я покажу вашу комнату.

На втором этаже дома находилась просторная гостевая. Вот только располагалась она рядом со спальней Фредерика и Вирджинии. К тому же на этаже была лишь одна ванная комната. Вирджиния могла себе представить, сколько недовольных возгласов ей придется выслушать от мужа. Она чувствовала себя так, словно внезапно оказалась между двумя гигантскими жерновами.

«Лишь остаток дня и одна ночь, – напряженно думала она. – И всего-то! А там мы разойдемся в разные стороны».

Отправляясь вниз сообщить мужу о том, что странники уже сидят в комнате этажом выше, Вирджиния почувствовала сильную головную боль. Как и следовало ожидать, услышав эту новость, Фредерик страшно разозлился:

– Нет, ты что, серьезно? Ты действительно впустила их? И они устроились рядышком с нашей спальней?!

– Как же я могла отказать им, Фредерик? Эти люди…

Он резко встал с места и заходил из угла в угол. Вирджиния видела, что муж изо всех сил старается сдержать гнев.

– Мне нет дела до этих людей! Конечно, тебя можно поздравить с тем, что ты открыла в себе особый дар милосердия, но ты теперь сама понимаешь, к чему это приводит. Ситуация уже сейчас выходит из-под контроля. Вот увидишь – дальше будет только хуже.

– Я считаю, что мы не должны… – начала было Вирджиния, но так и не закончила фразы. В гостиную вошел Натан, а вслед за ним Ливия.

Сразу же стало ясно, что Фредерик и Натан возненавидели друг друга с первого взгляда. Но как ни странно, Вирджинии показалось, что их взаимная неприязнь не связана напрямую с теми неловкими обстоятельствами, в которых сошлись эти двое мужчин (ведь один из них оказался на месте униженного просителя, а другой – на месте благодетеля поневоле). Было ясно, что даже при знакомстве на обычной печеринке или на званом ужине они точно так же не нашли бы общего языка. Скорее всего, ни тот ни другой не смог бы дать четкого объяснения, в чем суть их взаимной неприязни.

Просто с первых же мгновений что-то между ними не склеилось, не совпало, не сладилось, и повстречайся эти двое в обычных условиях, они лишь вскользь поприветствовали бы друг друга, а затем каждый пошел бы своей дорогой. Но теперь они вынуждены здороваться за руку и выносить присутствие друг друга.

– Сочувствую вам в вашей беде, господин Мур, – холодно-вежливым тоном произнес Фредерик. – И, конечно, вам тоже, госпожа Мур.

– Спасибо, – прошептала Ливия.

– Наша беда – это очень неудачное стечение обстоятельств, – сказал Натан. – Я бы сказал, трагическое стечение, в результате которого мы оказались просто на краю пропасти. Вы знаете, внезапно сделаться нищим – это не только острое, но и крайне неуютное ощущение.

– Для того чтобы избавить таких, как вы, от подобных ощущений, и было изобретено страхование, – парировал Фредерик. Он по-прежнему держал себя в рамках вежливости, но на сей раз в его голосе отчетливо прозвучали нотки негодования.

У Вирджинии перехватило дыхание.

На миг в глазах Натана вспыхнули огоньки ненависти, но он держал себя в руках.

– Вы абсолютно правы, мистер Квентин, – отозвался Натан, упражняясь в вежливости точно так же, как и Фредерик несколько секунд назад. – Можете быть уверены, я до последнего своего вздоха буду каяться в том, что сэкономил именно на страховке. С моей стороны это было легкомысленно и безответственно. Такого происшествия я не мог предугадать.

– Подобную трагедию можно увидеть только в страшном сне! – поспешно вступилась Вирджиния. Она надеялась, что Фредерик перестанет говорить о страховании. Ей казалось, что продолжать упреки вовсе ни к чему, ведь Натан и без того достаточно наказал себя сам.

– И что же вы собираетесь предпринять в первую очередь, господин Мур? – допытывался Фредерик. – Полагаю, вы не собираетесь до скончания века жить здесь, на Скае?

«И заниматься попрошайничеством», – эти невысказанные, но подразумеваемые слова повисли в воздухе, как нож невидимой гильотины.

– Выяснить все подробности, конечно, сразу не удастся, – отвечал Натан, – но самое главное – узнать, какой именно грузовой корабль налетел на нашу яхту той ночью. Только в этом случае у нас появится слабая надежда на возмещение убытков.

– Вычислить тот корабль вам будет не просто трудно, а почти невозможно! – заявил Фредерик. – И если вас хоть немного интересует мое мнение, то…

Он помедлил.

– Естественно, ваше мнение интересует меня, – откликнулся Натан ледяным тоном.

– В таком случае я советую вам не тратить попусту время на этом острове. Просиживая здесь, вы не решите ни одной проблемы. Мой вам совет: скорее возвращайтесь в Германию и попытайтесь вернуться к вашему старому образу жизни. Ведь не могли же вы потерять там абсолютно все связи? Личные, профессиональные… Кем вы работали?

«Он разговаривает с ними, как следователь на допросе», – подумала Вирджиния, ощутив, что на душе у нее становится все паршивее. Она заметила, как смущена Ливия. Молодая женщина даже боялась вздохнуть.

– Я писатель, – сообщил Натан.

Фредерик изумленно посмотрел на этого человека:

– Писатель?!

– Да.

– И сколько же книг вы опубликовали?

«Нет, так разговаривать нельзя», – подумала Вирджиния.

– Мистер Квентин, – процедил Натан, – ваша жена проявила настоящее благородство, предложив нам временный приют в этих стенах. Но с каждой минутой у меня усиливается впечатление, что вы не поддерживаете ее инициативу. Почему же вы не скажете прямо, чтобы мы убирались? Вещей у нас раз-два и обчелся, поэтому упаковать их мы можем за три минуты. Только скажите, и мы сразу исчезнем.

Вирджиния знала, что Фредерик всеми фибрами души желает отделаться от проблемных гостей, но воспитание не позволит ему выставить жену в невыгодном свете.

– Ну что ж, раз она предложила вам пожить в нашем доме, то вы совершенно спокойно можете располагаться здесь, – сказал Фредерик. – Считайте себя нашими гостями, прошу вас.

– Очень любезно с вашей стороны, – ответил Натан. И если бы взгляды могли убивать, как подумала Вирджиния, то оба – Натан и Фредерик – давно бы упали замертво.

Еще никогда в своей жизни женщина не мечтала уехать со Ская как можно быстрее, ведь она так любила эти места, и обычно отъезд даже страшил ее. Теперь же Вирджиния страстно желала, чтобы предстоящие двадцать часов скорей миновали и чтобы их автомобиль уже мчался по мосту, ведущему в Лохалш, на континент.

 

 


mylektsii.ru - Мои Лекции - 2015-2018 год. (0.048 сек.)Пожаловаться на материал