Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Часть первая 3 страница. — Мне уже лучше. Я просто полежу.




— Мне уже лучше. Я просто полежу.

«Да, разумеется, мне не стоило выворачиваться наизнанку перед моим народом и моими друзьями, чтобы потом мой муж хватал меня на руки и буквально бегом, то есть галопом, несся в мою спальню в сопровождении Каролана и Аланны».

— Весь праздник испортила,— застонала я и, не дав подруге вмешаться, тут же продолжила: — Тебе, Аланна, придется вернуться в зал и успокоить всех. Скажи, что у меня просто... просто...— Я взглянула на Каролана, надеясь на помощь, но он не подкинул мне ни одного медицинского термина,— Да, желудочное расстройство, но теперь, когда Каролан и мой муж вернулись, я буду в порядке.

Аланна открыла рот, собираясь возразить, но я сыграла козырной картой:

— Сделай это ради меня, а то народ будет очень волноваться.

— Разумеется,— натянуто улыбнулась подруга, и это свидетельствовало о том, что она раскусила мою тактику.— Но я вернусь сразу, как успокою людей.— Аланна быстро чмокнула меня в лоб, похлопала Клан-Финтана по руке, наклонилась к Каролану и прошептала: — Прошу тебя, дорогой, выясни, что с ней не так.

— Я все слышала! — завопила я вслед удаляющейся спине, но Аланна даже ухом не повела.

Я переключила внимание на двух особей мужского пола, которые следили за мной, как за яйцом, из которого что-то должно вылупиться.

— Почему ты не сообщила мне о своей болезни? — скорее с обидой, чем с гневом, прогудел Клан-Финтан.

Я начала было протестовать, мол, со мной все в порядке, но по его лицу поняла, что игре конец.

— Я не хотела тебя волновать, а еще подумала, что если не признавать факт болезни, то она отступит.

По его ворчанию я поняла, что он счел меня идиоткой.

— Мне нужно вас осмотреть, Рия,— ласково произнес Каролан.

— Л-ладно,— дрожащим голосом согласилась я.

— Клан-Финтан, я позову тебя, когда закончу осмотр,— Теперь Каролан превратился в генерала, отдающего приказы, и не потерпел бы неподчинения.

— Я предпочитаю остаться с Рией,— заупрямился муж.

Прежде чем я успела внести свою лепту в разговор, Каролан произнес со спокойной уверенностью опытного врачевателя:

— Это для ее же пользы. Доверься мне, друг,— Он опустил руку на мускулистое плечо кентавра и взглянул ему в глаза.

Первым отвел взгляд Клан-Финтан. Потом он быстро наклонился и поцеловал меня в лоб.

— Я буду за дверью. Позовешь, если понадобится,— сказал муж и поспешно ушел.

— Спасибо, Каролан,— попыталась я храбро улыбнуться,— Я люблю его, но все это очень неловко для меня, так что вы были правы, отослав его прочь.

Каролан улыбнулся в ответ и присел рядом со мной на огромный пуховый матрас.

— Какое у вас необычное ложе,— указал он на громоздкое сооружение, лежавшее прямо на полу моей просторной спальни.



— Брак с тем, кто наполовину лошадь, требует творческого подхода к некоторым вещам, о которых даже не задумываешься в иных обстоятельствах. Ну правда, как, черт возьми, конь может с удобствами устроиться на обычной кровати? А я, Возлюбленная Эпоны, не могу довольствоваться горой опилок или охапкой сена,— Я похлопала по матрасу,— Эта штука подходит нам обоим.

— Аланна говорила, что у этого матраса есть какое-то особое название.

— Зефирина,— заулыбалась я.— Он назван так в честь сладкой и вязкой белой массы, которую в моем прежнем мире едят как десерт.

Каролан, Аланна и Клан-Финтан знали, кто я такая на самом деле.

«Иногда так приятно расслабиться и вспоминать свою прежнюю жизнь, не беспокоясь при этом, что могу себя выдать. Наверное, для этого Каролан и разговорил меня, чтобы я сейчас расслабилась. Оказывается, стать его пациентом не так уж неприятно. Не зря о нем идет добрая слава, как о чутком врачевателе».

— Итак, теперь я дышу спокойно. Что дальше?

— Ничего ужасного,— заверил он меня,— Сначала несколько вопросов, а потом я вас осмотрю,— Уверенность в его голосе успокоила мои нервы, измотанные рвотой,— Расскажите, как давно вы испытываете недомогание.

Я хотела что-то сострить в ответ, но он поднял руку и на корню подавил мое красноречие.

— Вы должны быть абсолютно откровенной, Рия. Иначе я не смогу вам помочь.

Почти три недели, или, как сказала бы Аланна, три семидневки,— вздохнула я,— Просто последние две недели все это стало таким очевидным, что мне не удалось скрыть болезнь от подруги,— Я изобразила утрированный замученный взгляд,— Сами знаете, какой любопытной она бывает.



Он закатил глаза и принялся прощупывать мои гланды.

— Можете не рассказывать, какое упрямство проявляет моя жена, если речь идет о благополучии тех, кого она любит,— Он начал считать пульс,— А как давно вас чистит?

— Что это значит?

Я растерялась. Булимия меня никогда не интересовала. Что касалось слежения за весом, то я всегда ела то, что хотела, а потом до одури сжигала калории в спортивном зале.

— Как давно вы извергаете все съеденное, то есть вас рвет? — пояснил он.

— Но я ведь не нарочно это делаю.

— Разумеется! — Он даже прервал осмотр от изумления.

Я чуть было не отпустила саркастическое замечание, но вовремя напомнила себе, что Каролан не притворялся. Его действительно шокировало то, что мои сверстники двадцать первого века сочли бы нормой. Знаю, в это трудно поверить, но иногда я забывала, что больше не жила в том мире, где эталоном красоты являлись нервозные модели с силиконовыми бюстами, страдающие анорексией.

— Ладно. Меня сильно рвет чуть больше недели, но чувство, что я вот-вот начну блевать, не проходит почти целых три,— Прежде чем он озадачился вопросом, я добавила учительским тоном: — «Блевать» — значит «рвать».

— Интересный термин,— задумчиво произнес Каролан, открывая огромную кожаную сумку, с которой, видимо, никогда не расставался.

Мы улыбнулись друг другу.

— А другие симптомы, помимо расстройства желудка, есть? — спросил лекарь.

— Ну, в последнее время я чувствую себя как-то странно. Появились подавленность и нервозность,— Я решила, что эта фраза включает все: от расстроенных чувств до возможных галлюцинаций, появившихся прошлой ночью.

Он успокаивающе похлопал меня по руке и достал из сумки длинную воронкообразную штуковину, которая, как мне показалось, была сделана из плотного картона.

— Сядьте, пожалуйста, прямо и дышите глубоко,— сказал он, а когда я подчинилась, воспользовался воронкой как грубой моделью стетоскопа.

Видимо, то, что он услышал, его удовлетворило, потому что он отложил воронку в сторону и продолжил осмотр, нежно надавливая, ощупывая и повсюду заглядывая, не переставая при этом задавать вопросы. Его интересовало все: и какие цветы ежедневно срезают служанки, чтобы наполнить мою спальню ароматом, и как часто у меня стул.

Наконец вопросы закончились. Лекарь похлопал по моим нервно сцепленным рукам и начал:

— Я вполне уверен, что у вас...

— Опухоль мозга! — Внутри все сжалось от ужаса, ладони взмокли.

— Рия, нет у вас никакой опухоли,— хмыкнул Каролан,— но зато определенно есть нечто такое, чего не было в вашем теле еще несколько месяцев тому назад.

Глаза Каролана сияли. Мне захотелось придушить его настолько, чтобы они вылезли из орбит.

— Чертова аневризма. Так и знала. Наверное, нахваталась радиации, когда стерва Рианнон менялась со мной местами.— Я откинулась на подушки, безуспешно борясь со слезами, хлынувшими в три ручья.

— Клянусь Богиней, Рия, вы меня не слушаете! — произнес Каролан вроде бы с досадой, но мне в его голосе послышались веселые нотки,— Вы не умираете и вовсе даже не больны. Все очень просто. Вы беременны.

— Я... то есть... я...

— По моим расчетам, роды состоятся в середине весны.

— Ребенок? — Я понимала, что произвожу впечатление полной кретинки, но в голове моей царил сумбур.

— Таков мой диагноз, поставленный на основании большого опыта,— улыбнулся Каролан, собирая инструменты и складывая их обратно в докторскую сумку — Будет девочка,— добавил он.

— Девочка? Откуда вы знаете? — Мои руки сами собой расцепились и обхватили обманчиво плоский живот.

— Первый ребенок у Избранной Эпоны — всегда девочка. Это дар Богини вам и вашему народу.

Я была совершенно ошарашена. Да, конечно, я пропустила один цикл, но большого значения этому не придала, объяснив все стрессом. Оказаться в новом мире, в другом измерении, где жива мифология. Превратиться в Воплощение Богини. Победить орды демонов. От таких приключений у кого угодно произойдет сбой в системе, если не сказать большего.

Тут Каролан вдруг заторопился уходить.

— С чего вдруг такая спешка?

Я опять чуть не разрыдалась, но теперь, по крайней мере, это было вполне объяснимо. Гормоны.

— Аланне захочется объявить чудесную новость народу. Торжество продолжится всю ночь! — Я побледнела, а он расхохотался.— Нет-нет, от вас совсем не требуется на нем присутствовать, но будьте уверены, на празднике прозвучит много тостов за ваше здоровье и здоровье вашего ребенка,— Прежде чем открыть дверь, он обернулся ко мне в последний раз,— Поздравляю, Рия. Позвольте мне быть первым из многих, кто пожелает вашей дочери здоровья и счастья!

Я услышала, как он на ходу разрешил Клан-Финтану войти в спальню и пронесся мимо моего встревоженного мужа. Кентавр приблизился, подогнул ноги и ловко опустился на пол рядом со мной. Он был мрачен, пока изучал мое личико, застывшее, как у Барби, решающей математические задачки.

— Ну что, любимая? Что с тобою приключилось?

— Ты! — истерически хихикнула я.

— Я? Я чем-то тебе повредил? — встревоженно нахмурился он.

Я протянула руку и дотронулась до его щеки:

— Ты ничем мне не повредил, всего лишь сделал меня беременной.

Мой кентавр часто заморгал, словно ничего не понимая. Потом наконец до него дошло.

— Ребенок! — радостно пробасил он,— У нас будет ребенок?

— Да...

Я понимала, что проявляю сдержанность, но вы уж не судите строго. Я ведь только что, за несколько секунд, уяснила, что нет у меня никакой опухоли, зато будет младенец.

Клан-Финтан взял мои руки в свои, поцеловал обе ладони, потом наклонился и нежно прикоснулся к губам.

— Фу,— отстранилась я,— От меня несет блевотиной.

— Неважно.

— А мне важно.

Он внимательно посмотрел мне в лицо:

— Рия, ты разве недовольна?

— Я напугана,— вырвалось у меня, прежде чем я успела подумать.

Он смягчился и заключил меня в теплые сильные объятия:

— Не бойся. Эпона всегда заботится о тех, кто ей верен.

Я прижалась щекой к его мягкому кожаному жилету и забормотала, делясь своими страхами:

— Не хочу ранить твоих чувств, но кто же все-таки у меня родится?

Он молчал, и я прикусила губу. Я любила Клан-Финтана и не желала причинять ему боли, но факт оставался фактом. Он, отец моего ребенка, был наполовину лошадью. Я невольно тревожилась, как смешаются наши генофонды в мире, где не существует ни кесарева сечения, ни анестезии, тем более что рожать-то предстояло мне.

— Она будет твоей копией, Рия.

— А что она унаследует от тебя? — прошептала я, уткнувшись ему в грудь.

Он на секунду задумался, а потом тихо ответил:

— Мое сердце. У нее будет мое сердце.

Я крепко обняла его, и глаза у меня опять налились слезами.

— Значит, у нее будет все.

Он прижался теплыми губами к моей макушке, потом подхватил на руки, плавно поднялся и направился к двери.

— Ой, прошу тебя, не заставляй меня возвращаться туда, где столько еды и народу,— попросила я, безуспешно пытаясь очистить пятна с мокрого платья.

— Нет, я несу тебя в твою купальню. Сегодня я позабочусь о тебе и о нашей дочери,— Он с сияющим видом открыл плечом дверь, свернул В мой личный коридор и пошел в сторону купальни.

Охранники расступились перед ним, отсалютовали мне и выкрикнули:

— Да будут благословенны леди Рианнон и ее дитя!

Потом они распахнули дверь в комнату, наполненную паром.

Я не переставала удивляться тому, как быстро распространяются новости в этом мире, где не было ни телевидения, ни Интернета, и озорно подмигнула охранникам через плечо Клан-Финтана:

— Спасибо, парни!

В отличие от первой леди Рианнон, я не познала своих охранников — да-да, в том самом библейском смысле! — но все же была способна оценить их по достоинству.

— Не поощряй их,— добродушно буркнул Клан-Финтан.

— Вскоре я стану такой толстой и огромной, что они даже не взглянут лишний раз в мою сторону.

— Хм,— красноречиво прокомментировал он, опуская меня на край глубокого бассейна.

Одно из многочисленных преимуществ статуса Воплощенной Богини заключалось в том, что целый сонм расторопных, готовых к услугам девушек считал честью, а также долгом содержать меня в роскоши. Сие означало, что у меня были лучшие вино, еда, одежда, украшения, лошади, воины и т. д. и т. п., но никаких тебе телевизоров, телефонов, компьютеров или машин. В ответ мне, сами понимаете, приходилось заботиться о духовном здоровье последователей Эпоны, проводить церемонии — к тому же с голой грудью, к чему я не сразу привыкла, тем более что начало холодать,— быть боссом и выполнять все, что ни попросит у меня моя Богиня, в меру своих сил бывшей школьной учительницы.

По-моему, я неплохо справлялась, поэтому наслаждалась всеми благами. В их число входила и роскошная купальня, которой я могла воспользоваться в любое время.

— Позволь помочь тебе,— предложил Клан-Финтан, видя, как я мучаюсь, пытаясь отстегнуть брошь, усыпанную бриллиантами.— Новая? — поинтересовался он, разглядев миниатюрную копию самого себя.

— Да, сегодня я впервые ее надела. Нравится?

— Да, особенно то, что она покоится у твоей груди.

— Подобные разговоры, если я не ошибаюсь, и привели меня к теперешнему состоянию,— игриво шлепнула я его по руке.

— Всегда подозревал, что твой прежний мир не столь наполнен знаниями, как наш. Если ты думаешь, что от разговоров можно забеременеть, то нам следует...

— Чурбан!

Я снова его шлепнула, отчего некогда прекрасная, а теперь заскорузлая ткань моего топа соскользнула, обнажив ту самую грудь, о которой шла речь. Я видела, как Клан-Финтан изменился в лице, когда протянул руку и нежно дотронулся до нее.

— По-моему, у тебя уже начала меняться фигура. Грудь стала полнее и желаннее.

Его голос завораживал. Он протянул ко мне руки и нежно ласкал ладонями налитые груди.

За те полгода, что мы состояли в браке, я не утратила способности поражаться теплу, которое излучало его тело. Естественная температура тела кентавра на несколько градусов выше, чем у человека. Прикосновения Клан-Финтана всегда были эротично теплыми. Я знала, что это просто физиология, но они действовали на меня возбуждающе.

Я затрепетала от радостного предчувствия, довольная еще и тем, что тошнота отступила.

— Ты замерзла.— Чувственные прикосновения сменились деловитым избавлением меня от остатков одежды,— Начинай отмокать,— приказал он.

— Не очень романтично,— пробормотала я, потом постаралась наклониться пособлазнительнее и снять крошечные стринги.

Но муж уже отвернулся к полке, укрепленной возле туалетного столика. Он открывал и нюхал каждый флакончик.

— Ванильно-миндальное в золотой бутылочке,— бросила я через плечо, медленно опускаясь в прозрачную пузырящуюся воду и пробираясь к моему любимому выступу.

Клан-Финтан обернулся с торжествующей улыбкой, держа в руках золотистый флакончик:

— Мне нравится этот запах.

— Я знаю, поэтому и пользуюсь этим мылом.— Мы понимающе переглянулись.

Он зацокал копытами по мраморным плитам, подходя к краю, напротив которого я сидела в воде, одним быстрым движением избавился от кожаного жилета, после чего опустил на пол его и флакончик с душистым мылом.

— Нужно напоминать, что ты не должна разговаривать?

— Ой! — заморгала я от удивления,— Нет, но я, хм, не рассчитывала...

— Ш-ш…— прижал он палец к губам.

Я закрыла рот, приготовившись к тому, что должно было сейчас произойти, то есть к превращению. Клан-Финтан был верховным шаманом кентавров, поэтому обладал необычной способностью изменять свой облик. Я подумала, что, наверное, никогда не перестану этому изумляться, и теперь с благоговейным страхом наблюдала за тем, как он погрузился в себя. По моему телу пробежала горько-сладостная дрожь желания. Мы могли с ним соединиться как муж и жена только после совершения обряда превращения. Поэтому я невольно ощутила эту дрожь, когда он начал читать свое заклинание. Но все это доставалось ему не даром. Клан-Финтан мог сохранять другой облик только ограниченное время, около восьми часов. По-настоящему ему было комфортно только в облике кентавра, и ни в каком другом. Само превращение вызывало у него сильную боль. Снова став кентавром, он еще несколько часов испытывал слабость. Каждый раз, меняя свой облик на человеческий, муж доказывал глубину своей любви и привязанности ко мне.

Заклинание звучало все громче. В словах, похожих на гаэльские, которые снова и снова произносил бархатный голос Клан-Финтана, мне чудилось волшебство. Он поднял руки над головой, запрокинутой назад. Длинные волосы рассыпались по напряженной мускулистой спине. Потом мне показалось, будто кожа у него начала искриться и переливаться, как если бы его пронзил луч транспортера из «Звездного нуги». По ней пробежала дрожь, она словно превращалась в жидкость. Я знала, что мне следует закрыть глаза, защитить их от вспышки, которая затем последует, но никак не могла отвести взгляд от лица мужа. На нем застыла гримаса мучительной боли. Потом ярко вспыхнула шаровая молния, заставив глаза слезиться, хотя я зажмурилась, спасаясь от серебристо-белого сияния.

В наступившей темноте, которая всякий раз завершала обряд превращения, я слышала его затрудненное дыхание.

— Клан-Финтан! — со страхом позвала я, опасаясь не его волшебства и не превращения.

Я боялась того, что ему пришлось вынести. Вдруг муж однажды не выдержит этих мук?!

— Я уже говорил тебе, что не стоит так волноваться. — прохрипел он, стараясь отдышаться.

Я потерла глаза, пытаясь разогнать темные мушки, мешавшие мне разглядеть мужа.

— Знаю, но все равно не могу привыкнуть к тому, что ты так мучаешься.

— Я плачу высокую цену, но никогда о ней не жалею.

Зрение восстановилось, и я увидела, что превращение закончилось. Клан-Финтан по-прежнему стоял на коленях. Одной рукой он убрал волосы со взмокшего лица, а второй оттолкнулся и медленно поднялся. Муж выпрямился и немного постоял без движения. Я знала, что ему нужно собраться с силами и привыкнуть к новому облику, который уступал прежнему в мощности и росте.

Не подумайте, что он превратился в маленького мужчину — в любом смысле этого слова. Передо мной стоял высокий мускулистый атлет с красивыми пропорциями. Он сохранил широкие плечи и грудь, которые выглядели весьма внушительными, когда Клан-Финтан находился в своем истинном теле. Человеческие бедра, ягодицы и ноги были гладкими, хорошей формы, как и все остальное на его абсолютно голом теле. Судя по всему, он был очень рад видеть меня, если вы понимаете, что я имею в виду.

Он вздернул бровь, напомнив мне распутного голого доктора Спока. Представьте только!

— Все находится именно там, где ему и положено,— заявил муж, оглядев свое тело.

Я тихо охнула от потрясения:

— Не хочешь ли ты сказать, что от этого обряда органы могут перемещаться?

— Конечно нет.

Его смех меня успокоил. Подействовала и уверенная походка, которой Клан-Финтан направился к краю бассейна.

— Я просто — как ты это говоришь? — тебя накалывал,— попытался он передразнить мой оклахомский акцент своим низким бархатным голосом.

— Подкалывал, а не накалывал, дурачок.

Я брызнула в него водой, когда он наклонился, чтобы поднять с пола флакончик с мылом. Потом Клан-Финтан спустился по каменным ступеням в воду и подошел ко мне.

— Ты же знаешь, как мне хочется избавиться от своего говорка,— добавила я.

К счастью, в числе многих вещей, полагавшихся мне по статусу Возлюбленной Эпоны, я имела право на эксцентричность, которая не вызывала никаких вопросов у населения. Жители Партолоны просто привыкли к тому, как я говорила. Я даже слышала, как некоторые служанки перешептывались: «Она стала похожа на Эпону еще больше», когда мне случалось перегнуть палку насчет чисто оклахомских выражений.

— Не теряй своего акцента. Мне нравится, как ты тянешь некоторые слова — лениво и долго.

— Все для тебя, дорогой,— прогнусавила я, абсолютно не кривя душой.

Месяц — долгий срок. Я по-настоящему радовалась, что Клан-Финтан вернулся домой, и вдвойне была довольна тем, что мой желудок на время притих и позволил мне думать о чем-то другом, а не только о тошноте.

— Хорошо.— Он протянул руку, схватил толстую губку, лежавшую на краю бассейна, вылил на нее щедрую порцию густого мыла и вернул флакончик на пол.— Если так, то я попрошу тебя расслабиться и позволить мне позаботиться о тебе.

Он выдержал паузу и посмотрел на мое тело, погруженное в бассейн. Вода размывала мои очертания, но не скрывала их.

— О вас обеих.

Его слова напомнили о моем состоянии, заставили меня надолго умолкнуть. Я просто позволила ему намыливать мои плечи медленными круговыми движениями, а сама размышляла над тем, что внутри моего тела развивалась новая жизнь.

Клан-Финтан тоже молчал, не нарушал моих раздумий. Он тщательно намылил мне руку, смыл засохший рис, то же самое проделал и с другой рукой. Его прикосновения успокаивали. Мое напряжение растаяло в воде точно так же, как последние остатки риса. Муж с нежностью перешел к шее и ниже. Он лишь слегка касался мягкой губкой моих чувствительных сосков.

— Скажешь, если будет неприятно.

— Все, что ты делаешь, превосходно,— задыхаясь, произнесла я.

— Хорошо. Тогда я продолжу.

Губка проделала путь к бедру, голени и лодыжке. Потом Клан-Финтан на короткое время отложил ее в сторону, чтобы помассировать мне ступню. Жаркие и сильные прикосновения заставили меня застонать от удовольствия.

— Я не забыл, как ты любишь массаж ступней,— сказал он, взявшись за вторую ступню и продолжив успокоительные растирания.

— Благодарю тебя, Богиня,— искренне прошептала я.

Мало что любая учительница любит в своей жизни так,

как массаж ступней. Возможно, прибавку к жалованью, но массаж ступней получить легче, по крайней мере в Оклахоме.

Не успела я как следует насладиться массажем, как Клан-Финтан вновь взялся за губку и проделал ею путь наверх по другой ноге. К тому времени когда он снова достиг плеч, я ощущала себя исключительно чистой для женщины с такими грязными мыслями. Теперь я не лежала, откинувшись назад, а сидела прямо и наблюдала за тем, как муж ласкал взглядом мою мокрую намыленную грудь.

— Ты красивая женщина.

— И чистая до скрипа.

Я скользнула вперед, обхватила его ногами, сцепила руки на шее и потерлась сосками о горячую грудь. Наслаждение росло с каждой секундой.

— Пожалуй, Аланне следует быть осмотрительнее, а то ты сменишь ее на посту помощницы в купальне.

Вместо ответа Клан-Финтан припал губами к моему рту и крепко прижал меня к себе. Я гладила каждый изгиб его тела, упивалась ощущением твердых мускулов. Мы слились в одно целое. Я так разгорячилась, что уже не понимала, где заканчиваюсь сама и начинается он.

— Как мне тебя не хватало, любовь моя,— пылко произнес муж.

От звуков его голоса по моему телу разлилось тепло, заныло внизу живота.

— Никак не могла забыть, какой ты жаркий,— сказала я и прикусила его плечо.

— Богиня! Мне бы следовало быть с тобой осторожным, но я...

— Не бойся. Обещаю, что не разобьюсь.

Он зарычал от желания, обхватил мои ягодицы, приподнял и вторгся в меня одним плавным движением. Я припала к мужу и принялась посасывать и покусывать его язык. Мы вцепились друг в друга словно изголодавшиеся, будто провели врозь не месяц, а целую жизнь.

Движения быстро участились. Не успели мы подумать о математических задачках или налогах, как оба достигли оргазма.

По-прежнему часто дыша, Клан-Финтан поменялся со мной местами. Он откинулся на моем выступе, а меня посадил к себе на колени. Мы прижались друг к другу, наслаждаясь ощущением близости.

— Я думал, это случится после того, как мы выкупаемся, обсушимся и вернемся на нашу зефирину,— Его грудь вибрировала при каждом слове.

— Как я люблю, когда ты произносишь слово «зефирина». Ты говоришь о ней словно о волшебном ковре, о чем-то особом и таинственном.

— Для меня это действительно нечто особое и таинственное.— Он наклонился и постучал пальцем по кончику моего носа.— Я ведь никогда не видел настоящей зефирины.

— Тогда мне следует подумать о рецепте и объяснить нашей кондитерше, как приготовить зефир. Будет весело поджаривать его на открытом огне.

Он изумленно вытаращился:

— Для этого понадобится огромный костер.

— Настоящий зефир меньше моей ладошки. Просто наш матрас такой большой,— Я начала хохотать, но смех прервала неожиданная сильная отрыжка, которая вырвалась прямо ему в лицо,— Ой! — Я прикрыла рот рукой и снова рыгнула.— Прости, я не...

— Опять беспокоит желудок?

Муж сильно встревожился, и мне стало не так стыдно.

— Наверное, будет лучше, если я вытрусь и выпью немного того чая, каким потчует меня Аланна,— Меня снова начало немного подташнивать.

Он легко подтянулся, вылез из бассейна, наклонился, вынул мета и поставил рядом с собой. Оставляя мокрые следы, мы зашлепали к стопке толстых полотенец. Клан-Финтан принялся энергично меня растирать.

— Эй! Ты сдираешь с меня кожу! — заверещала я, отнимая у него полотенце.

— Я подумал, что ты можешь замерзнуть, выйдя из воды.

— Со мной все в порядке, правда. Займись лучше собой.

Я вдруг стала недотрогой, не терпящей ни малейшего прикосновения.

«Да, гормоны, безусловно, странная вещь».

— Обсохну во время превращения.

Его улыбка свидетельствовала, что он понимал, откуда во мне такие перемены настроения, и не обижался. Мне оставалось только надеяться, что ему хватит терпения на остальные девять месяцев. Кто знает, какие еще фортели собственного организма ждали меня?

— Спасибо, я...

— Ш-ш-ш.

Я и не заметила, что муж успел отойти на несколько шагов и начал бормотать слова, вызывавшие превращение.

Я прикусила язык, прежде чем успела выговорить «прости», прикрыла глаза краем полотенца и наблюдала, как Клан-Финтан менял облик. Превращение обратно в кентавра происходило, как мне казалось, всегда быстрее. По его сверкающей коже проходили мелкие волны. На этот раз я зажмурилась, прежде чем взорвалась шаровая молния. Когда яркая вспышка погасла, я поняла, что можно открыть глаза и заговорить.

Как же я по тебе соскучилась,— вырвалось у меня, когда я взглянула на великолепное существо, которое было моим мужем.

— А я по тебе. Я родился для того, чтобы любить тебя.

Он подошел ко мне, улыбнулся и заключил в объятия,

отчего я сразу стала казаться самой себе очень маленькой.

Нежно держа меня в кольце своих сильных рук, муж заглянул мне в глаза и просто сказал:

— Без тебя я как потерянный. Хорошо снова оказаться дома.

Я достаточно насмотрелась в этом волшебном мире, чтобы понять: Клан-Финтан говорил правду. Благодаря какому-то чудесному повороту судьбы моя Богиня предназначила мне в мужья этого кентавра еще до того, как я попала сюда.

— Да.— И я повторила я его слова: — Хорошо снова оказаться дома.

— Пошли!

Он подхватил меня на руки так легко, словно я весила не больше ребенка. Позвольте вас заверить, что это не так. Я тянула гораздо больше!

— Знаешь, я ведь умею ходить.

Надо сказать, что эта жалоба прозвучала не очень уверенно. Мне нравилось чувствовать себя защищенной в его руках.

— Исполни мой каприз. Я ведь только что вернулся.

Он глухо цокнул копытом о дубовую створку и толкнул массивную дверь. Охранники мгновенно распахнули ее перед нами. Я заметила, что они старательно отводили глаза от моей фигуры, завернутой в полотенце. Тем самым парни, конечно же, старались избежать сурового взгляда моего мужа. Но я специально весело помахала им через плечо Клан-Финтана и была вознаграждена короткими улыбками.

— Ты их балуешь.

Они восхитительны. Да ты и сам знаешь, что беспокоиться не о чем. Это та, другая Рианнон, считала необходимым спать со всеми своими воинами и в придачу к ним с другими мужчинами.

— Думаю, ей было не до сна.

— Ты понял, что я имела в виду,— слегка ударила я его по плечу.— Тебе прекрасно известно, что я верная жена. Да что там! Верность — мое второе имя!

— А мне казалось, твое второе имя — Мерло,— гулко рассмеялся он собственной шутке.

Я побледнела:

— Даже не произноси этого слова.

Мое теперешнее отвращение к вину наверняка намеренно вызвано Эпоной. Тем самым она гарантировала, что я не замариную свою нерожденную дочь. Наверное, мне следовало бы чувствовать благодарность.

«Так оно и будет, но сначала надо избавиться от этой мерзкой тошноты».

За время нашего отсутствия мою спальню привели в порядок. Пуховый матрас-зефирина, служивший нам постелью, заправили, а в алькове, перед стеклянными дверьми, ведущими в мой личный сад, накрыли небольшой обед на двоих. Я подозрительно понюхала воздух, опасаясь, что какой-нибудь изысканный аромат вызовет у меня рвотный рефлекс, ничего противного не почуяла и робко приблизилась к столу.


mylektsii.ru - Мои Лекции - 2015-2018 год. (0.031 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал