Студопедия

Главная страница Случайная страница

Разделы сайта

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Часть третья. Наездник Эфиальт своими усиками биолокаторами определяет место в тоннеле, где находится личинка жука






Наездник Эфиальт своими усиками биолокаторами определяет место в тоннеле, где находится личинка жука, и быстро погружает в древесину точнехонько к жертве свой не менее удивительный буряйцеклад.

Почему я сейчас не раскрываю суть своей находки? Во-первых, потому, что для доказательств нужно иметь время и силы. Ни того, ни другого у меня нет. Знаю по горькому опыту «проталкивания» моих предыдущих находок, в том числе очевиднейшего явления — эффекта полостных структур, в реальности которого, несомненно, уже убедились читатели. А вот чем закончились мои многолетние хлопоты о научном признании ЭПС: «По данной заявке на открытие дальнейшая переписка с вами нецелесообразна». Кой кого из Вершителей Судеб Науки я знаю лично и уверен: попади я к такому на прием, что, впрочем, теперь практически невероятно, — раскрою свой «этюдник», примкну стойку, поверну рукоятку и воспарю на его глазах к потолку — хозяин кабинета не среагирует, а то и прикажет 'выставить фокусника вон.

Поскорее же приходите на смену им, «вершителям», вы, молодые!

Вторая причина моего «нераскрытия» более объективна. Лишь у одного вида сибирских насекомых я обнаружил эти антигравитационные структуры. Не называю даже отряд, к которому относится это насекомое: похоже, оно на грани вымирания, и тогдашняя вспышка численности была, возможно, локальной и одной из последних. Так вот, если я укажу род и вид — где гарантии того, что маломальски смыслящие в биологии нечестные люди, рвачи, всякого рода дельцы не кинутся по колкам, оврагам, луговинам, чтобы выловить, быть может, последние экземпляры этого Чуда Природы, для чего не остановятся ни перед чем, даже если потребуется перекорчевать десятки колков, перепахать сотни полян — уж слишком заманчива добыча?




Фосфены — цветные подвижные узоры в глазах — можно вызвать воздействием на людей различных многополостных структур. Здесь — лишь некоторые из большой «коллекции» ЭПС-фосфенов.

Еще бы! Только нет, нечестные люди: пусть для вас все, рассказанное в этой главе и приложении, останется научной фантастикой, а самим вам Природа загадки этой не раскроет — как говорится, немало нужно каши съесть; вырвать же тайну насильно — не выйдет, и залог тому несколько миллионов видов насекомых, пока еще живущих на планете.

Фрагментах большого «ведьминого кольца» красавцев мухоморов.

К слову: нижние пластинки грибов — генераторы сильнейшего ЭПС, и созревшие меж ними мельчайшие споры не просто падают вниз, а «засылаются» по прихотливо изогнутым путям в далекие укромные уголки лесной подстилки.

Феномен «грибного ЭПС» открыл мой 7 летний внук Андрюша.

Положите хотя бы по часу на морфологическое изучение каждого вида — и теперь прикиньте степень вероятности встречи с Необычным; а я искренне пожелаю вам прилежности и долгой предолгой жизни, ибо даже без выходных, при восьмичасовом рабочем дне, для проверки трех миллионов видов вам понадобится... тысяча лет жизни при отменных зрении и памяти, и мне останется вам только позавидовать.

Надеюсь, меня поймут и простят те, кто хотел бы немедленно познакомиться с Находкой просто для интереса и без корыстного умысла: могу ли я сейчас поступить иначе ради спасения Живой Природы? Тем более, что вижу: подобное вроде бы уже изобрели и другие, но тоже не торопятся появляться со своими находками в кабинетах бюрократов, предпочитая носиться в ночных небесах то в виде странных дисков, то в образе треугольников и квадратов, переливчато мерцающих на удивление прохожим...

...Быстро падая, точнее, проваливаясь вниз, ориентируюсь, осматриваюсь, нет ли кого неподалеку; метрах в сорока от земли резко торможу, и без особых помех приземляюсь там, где обычно: на крохотной полянке в Большом Лесу Заказника — вы ее найдете на схемекарте, ну а потом, если там побываете, и на самой местности. И не судите меня за то, что ветви некоторых осин там как бы срезаны или «отбиты молнией»: строго вертикальные взлет и посадка очень затруднены, и начальная траектория большей частью скошена, особенно при взлете, когда платформу почему-то относит в сторону, противоположную Солнцу, а иногда и наоборот...

Ослабив гайки барашки на стойке управления, укорачиваю ее, как антенну у портативного приемника, вытаскиваю из платформы, которую складываю на шарнирах пополам. Теперь это выглядит почти как этюдник — ящик для красок, разве что чуть потолще. Кладу «этюдник» в рюкзак, малость еды да кой-какой инструмент для ремонта ограды — и между осинок, невысоких кустиков шиповника пробираюсь на Срединную Поляну.

Еще до выхода из леса, как доброе предзнаменование, меня встречает семья огненнокрасных мухоморов, выстроившаяся на лесной подстилке широкою дугой, или, как ее называли раньше в народе, «ведьминым кольцом». Почему ведьминым? И вообще: почему этот самый красивый гриб сибирских лесов надо сломать, пнуть, растоптать? Я не раз спрашивал грибников: зачем они это делают? — А его нельзя есть! — был ответ. Но ведь несъедобны еще и дерн, глина, сучки, пни, камни... Лежали бы в лесу вместо мухоморов, скажем, куски кирпича — никто б не стал их тут пинать; пинают несъедобные грибы, выходит, за то, что они живые, пинают только затем, чтобы убить! Так что же это? Неужто у людей вообще в крови такое — пнуть гриб, задавить жука, подбить или застрелить птицу, зайца, бизона? И не оттуда ли хамство, садизм, погромы, войны? Так не хотелось бы верить этому, но я ставлю себя на место инопланетянина: прилетаю вот так же на Землю к людям, вижу, как они пинают грибы, давят насекомых, стреляют в птиц, друг в друга — немедля разворачиваю свой звездолет и назад; следующий же визит сюда совершу, конечно же, не раньше чем через пятьсот земных лет...

Моя иллюстрация к книге П. И. Мариковского, доказавшего, что иксодовые клещи улавливают излучения человека сквозь преградыс больших расстояний.

А как бы читатель поступил на месте инопланетянина. Хорошо, что хоть эта вот моя семейка мухоморов в стороне от недобрых глаз и жестоких ног каждое лето радует меня своею особой жизнью, своими киноварнокрасными влажными шляпами с крупными белесыми чешуйками. Но вот и Поляна.

Я ступаю на нее — на эту нетронутую частичку планеты — как всегда, с замиранием сердца; это от вечной тоски по родной, но далекой от Новосибирска исилькульской Природе; и от опасения, что какой-нибудь «хозяин» возьмет се и пропашет; и от радости, что она до сих пор непахана, некошена, нетоптана...

И ровным счетом ничего не значит, что у меня за спиною в рюкзаке, замаскированная под этюдник, лежит, сложенная вдвое, а значит нейтрализованная, платформочка с гравитационными мелкосетчатыми блокфильтрами, а между ними, также складная, стойка с регуляторами поля и ремешком — им я привязываюсь к стойке. Ну, допустим, вырвался с этой находкой лет на пятьдесят вперед — какая разница? Все равно люди овладеют и этой, и многими другими тайнами Материи, Пространства, Гравитации, Времени. Но никакая сверхцивилизация ни на какой из планет Супергалактики не воссоздаст вот эту Поляну — с ее сложной, хрупкой, трепетной Жизнью, с ее подмаренниками, таволгами и ковылями, с ее оранжевопестрыми шашечницами, неторопливыми пестрянкамидзигенами непередаваемо торжественной окраски: по густосинему с переливом фону — узор из пунцовокрасных пятен... Где еще, в каком уголке Вселенной, найдется подобный вот этому лиловоголубой колокольчик, в полупрозрачных таинственных недрах которого совершают свой любовный танец две мушки пестрокрылки, поводя прозрачными, в изящную черно-белую полоску, крыльями?

Чешуекрылые обитатели Поляны — пестрянка, червонец, голубянка.

 

И на какой еще планете прямо на ладонь, протянутую вперед, прилетит почти ручная бабочка голубянка лизнуть своим спиральным хоботком какого-нибудь солененького гостинца — сала, колбаски, сыру — очень уж любят они соленое! А нет, так просто походить по руке, раскрывая и закрывая свои атласносерые с бирюзовым отсветом крылышки, на нижней стороне которых тончайший по цвету орнамент из круглых пятнышекглазков?

...Не так давно мы, люди, начали летать: сначала на воздушных шарах, затем на самолетах; сегодня мощные ракеты уже уносят нас к другим небесным телам... А завтра?

Фрагменты большого «ведьминого кольца» красавцев-мухоморов. К слову: нижние пластинки грибов — генераторы сильнейшего ЭПС, и созревшие меж ними мельчайшие споры не просто падают вниз, а «засылаются» по прихотливо изогнутым путям в далекие укромные уголки лесной подстилки. Феномен «грибного ЭПС» открыл мой 7-летний внук Андрюша.

 

А завтра мы полетим к другим звездам почти со скоростью света, однако даже соседняя галактика — туманность Андромеды — будет еще недосягаемей.

Но Человечество — при условии, если оно заслужит звание Разумного! — разгадает многие загадки Мироздания, перешагнет и этот рубеж. Тогда станут почти мгновенно досягаемыми, близкими любые миры из уголков Вселенной, удаленных от Земли на триллионы световых лет.

Кадр из фильма «Шмелиные Холмы» о заказнике как я приучил диких кузнечиков прилетать к угощению.

 

Все это будет, ибо все это — дело Разума, Науки, Техники. Но не более.

Лишь вот этой Полянки может не остаться, если я — а больше положиться пока не на кого — не сумею сохранить ее для ближних и дальних потомков, с ее шашечницами, пестрянками и голубянками, с ее бронзовками и пестрокрылками, с ее колокольчиками, подмаренниками и таволгой.

Так что же ценнее для Человечества в этот момент — заповедный насекомий уголок, или самодельный, что в рюкзаке, аппарат, развиьающий зенитную тягу много меньше центнера, а горизонтальную скорость — от силы тридцать сорок километров в секунду.

А эта насекомья тайна пока не разгадана: от укола орехотворкой листа или стебля на них вырастают домики удивительных форм для личинок.

Это я к тебе обращаюсь, читатель. Только хорошо хорошо подумай, прежде чем дать умный и серьезный ответ.

Поглядите на эти снимки. Такова эта в общем-то, нехитрая штука в рабочем и собранном виде. Гибкий тросик внутри рулевой ручки передает движение от левой рукоятки на гравитационные жалюзи. Сдвигая и раздвигая эти «надкрылья», совершаю подъем или приземление. Однажды при быстром спуске, в режиме свободного падения, левая рукоять... слетела, и быть бы мне «в лучшем мире», но я не только не разбился, а даже не почувствовал удара, лишь тьму: платформочка проделала в пашне — хорошо что не на дороге! — довольно глубокий колодец, сначала вертикальный, а затем забирающий в противосолнечную сторону. Из этого чудоколодца я не без труда извлек и себя, и свой аппарат, конечно же, изрядно пострадавший; но больше всего хлопот доставил «колодец»: он не имел отвалов! Пришлось проявить немало изобретательности, чтобы его спешно замаскировать — видимый с дороги, он вызвал бы немало толков, а то и, чего доброго, навел бы на «виновника» каких-нибудь не в меру ретивых следопытов.





Мой гравитоплан: сложенный; готовый к работе; в начале взлета.

Сходные скважины — тоже без отвалов и тоже идущие в глубине вбок — образовались неожиданно 24 октября 1989 года на полях Хворостянского района Куйбышевской области — об этом подробно рассказала «Комсомольская правда» 6 декабря того же года; так что, выходит, я не одинок.

И, очень похоже, «изобретаю велосипед»...

А что, верхняя часть моего аппарата и верно «велосипедная»: правая рукоять — для горизонтальнопоступательного движения, что достигается общим наклоном обеих групп «надкрыльев» жалюзи, тоже через тросик. Развивать скорость более 25 километров в минуту я не решаюсь, предпочитая лететь раз в десять медленнее.

...Не знаю, убедил ли я тебя, читатель, что подобное в очень скором времени будет доступно практически всем, а вот Живая Природа, если ее срочно не спасем и без которой человечеству не жить — не будет доступна никому за ее полным отсутствием?

Но оставаться перед читателем полным жадиной я не хочу. И дарю исследователям другой Патент Природы, тоже связанный с Движением и Гравитацией. Физики утверждают: создание безопорного движителя невозможно. Иначе говоря, аппарат, полностью изолированный от окружающей среды, не полетит и не поедет: ни автомобиль без наружных колес, ни самолет с «зачехленными» винтом и мотором, ни ракета с «заткнутыми» дюзами. Исключение составляет лишь барон Мюнхгаузен, умудрившийся когда-то выдернуть себя за волосы из болота...

Дело было в 1981 году под Новосибирском, когда мы изучали энтомофауну люцерны — ее опылителей и вредителей. Идя по полю, я быстрыми движениями сачка как бы «косил» люцерну, затем содержимое сачка — насекомых, листья, цветы, сбитые обручем, — перевалил в темную коробку, к которой приставил стеклянную банкуморилку. Таков жестокий способ изучения видового состава насекомых на полях, иного не придумано — увы, это была моя работа, за которую я получал зарплату в Институте земледелия и химизации сельского хозяйства.

Только хотел захлопнуть крышку морилки и кинуть туда ватку с эфиром — как на свет выскочил... светлый кокончик.

Он был овальным, на вид довольно плотным, непрозрачным. Не иначе кто-то из пленников случайно его вытолкнул в морилку: не может ведь сам кокон прыгать!

Но кокончик, опровергая мои сомнения, прыгнул еще раз; ударившись о стеклянную стенку, упал на дно...

Пришлось жертвовать уловом — перепуганные насекомые с явной радостью кинулись на волю. А я изолировал странный кокон и спрятал в отдельную пробирку. Дома рассмотрел его в бинокулярный микроскоп — ничего особенного, кокон как кокон; в длину миллиметра три, в ширину — миллиметр с небольшим. На ощупь стенки его были прочными — как то и быть должно.

Кокон энергично прыгал тогда, когда его освещало — или прогревало? — солнце; в тени он успокаивался. Прыжки его достигали тридцати миллиметров в длину и, что еще более замечательно — пятидесяти миллиметров в высоту! Насколько я мог уловить, кокон летел почти не кувыркаясь, плавно; впрочем, тут нужна скоростная киносъемка. Несомненно, механическое движение кокону изнутри сообщала личинка или куколка насекомого. Но как это происходило, увидеть было невозможно.

...Забегая вперед, скажу, что из кокона вышел наездник семейства ихневмонид, принадлежащий к виду Батиплёкгес анурус, полезный тем, что личинки его паразитируют на вредителе люцерны долгоносикефитонбмусе. «Летающему» кокону полагалось в конечном итоге попасть в прохладное укрытие — в земляную трещину; в сачок же мой он угодил, наверное, во время своего странного путешествия, а именно в момент прыжка.

Все это сильно смахивало на полтергейст — необъяснимые «прыжки» бытовых предметов, уже не раз описанные в печати. Я клал кокон на стекло и внимательно смотрел снизу: может, личинка перед прыжком как-то втягивает его низ, а потом резко отпускает? Ничего подобного — никаких вмятин, а кокон исправно и высоченно подпрыгивал, как я его ни перекатывал; было еще более замечательным, что с горизонтального и скользкого стекла он взлетал не вертикально, а наклонно! Я замерил траектории: в длину они составляли до 35, в высоту — почти 50 миллиметров, то есть кокон подлетал на высоту, в тридцать раз превышающую его толщину!

Лишить эту «летающую капсулу» опоры, чтобы она не лежала ни на чем? Но как? А так: положить ее на слой рыхлой ваты! Сказано — сделано. Тонко тереблю клочок ватки — получилось облачко с нерезкими туманными краями. Осторожно кладу кокон на «облачко», выставляю на солнце, с нетерпением жду: ведь удар, если он наносится обитателем кокона по нижней его стенке, заставляя ее отскакивать от опоры, теперь не сработает: погасится тончайшими пружинящими волоконцами хлопка, и, по идее, кокон почти не шевельнется.

Но нет: вдруг мой кокончик срывается с места и стремительно летит от не шелохнувшейся ватки, «как и положено» — вверх и вбок. Замеряю прыжок в длину — сорок два миллиметра, то есть норма. Насекомое, наверное, совершало свой бросок или удар не по нижней, а по верхней части кокона, во всяком случае делало там нечто такое, что приводило капсулу в движение.

Если говорить честно, то это сейчас я в волнении; тогда же, в восемьдесят первом, ничего сверхъестественного в прыжках моего пленника я не узрел, так как вовсе не знал, что безопорных движителей, согласно физике, не бывает и быть не может. А то бы наплодил сотнюдве этих наездничков, благо, они оказались нередкими, и исследовал бы все досконально.

Два обладателя дальнедействующих волновых маяков: вилонос двоякорассеченный (Китай) и Фнеус блистающий (Патагония).

 

Ну а теперь пофантазируем немного: захотелось бы, скажем, батиплектесу улететь с Земли вообще. У взрослого, крылатого, это б не получилось из-за «потолка»: атмосфера наша сверху редкая, не для крылатых; иное дело личинка в коконе. Подняла она свою капсулу в прыжке на свои пять сантиметров, в верхней же точке поддала ее еще таким же образом, и еще, и еще, и если бы кокон был надежно герметичным — имею в виду запас воздуха для дыхания пилота — то что помешало бы выходу аппарата за пределы атмосферы и дальнейшему беспредельному наращиванию скорости? А ничто!

Вот в чем манящая, невероятная ценность безопорных движителей, объявленных, увы, несбыточной фантазией. Да и нефизику трудно себе представить: что же такое там делает крохотная личинка, если ее вместилище взлетает на пятисантиметровую высоту? Такого просто не может быть — и тем не менее оно прыгает...

Еще один Фанеус по имени Мимас (Бразилия)— громадный жучище...

 

Физики говорят: это «за пределами наук», так как «противоречит законам природы». Закавыка в том, что Батиплектес анурус этого не знает... Не знали «запрета» физиков и опытные, видные биологи, честно написавшие на 26й странице академического определителя насекомых Европейской части СССР (том III, часть З):

«Кокон подпрыгивает в результате резких движений личинки внутри кокона».

Одним словом, действующий — и проверенный! — образчик надежного безопорного движителя и даю читателю, так что заводи наездников этого вида, изобретай, конструируй, мастери — ив добрый путь!

Но — торопись! Вредителю люцерны — слоникуфитономусу — объявлена широчайшая химическая война, которую Мудрое Человечество может-таки выиграть. Но не ошибиться бы в цене: с уничтожением жука Фитономус вариабилис из фауны нашей планеты начисто исчезает наездник Батиплектес анурус — он паразитирует только на этом виде долгоносиков и без них вообще не жилец.

Долгоносик Фитонбмус под микроскопом (длина жучка — пять миллиметров) тот самый, на котором (и только на котором) паразитирует странный наездничек, о котором здесь речь. Беда лишь в том, что фитономуса нещадно истребляют ядами..

 

А предложения по биологическим методам борьбы с вредителями сибирских полей — с использованием таких же вот наездников и других энтомофагов — руководители отечественного сельского хозяйства и Россельхозакадемии начисто отвергают. Я бьюсь с этим уже двадцать лет, а успехов — как у Дон Кихота, атакующего мельницы... Но можно понять и Власть Предержащих: не останавливать же дорогостоящие химические заводы! И что им, Аграриям, за дело до какого-то безопорного движителя, ради которого нельзя поливать люцерну ядом?

Торопитесь же, биологи, инженеры, физики! Ибо, если победит Химия, — навеки уйдет от людей и эта Тайна, и, конечно же, целая цепь связанных с нею других Тайн. А сами люди, без насекомых, этого не изобретут.

Взрослый наездник Батиплектес (увеличено в 20 раз).

Прошу поверить мне, энтомологу с 60 летним полевым стажем.

...В конце моей первой книги «Миллион загадок», вышедшей в Новосибирске в 1968 году, есть рисунок, который я воспроизвожу снова: человек летит над Академгородком с помощью аппарата, основу которого составляют большущие насекомьи крылья. Я тогда мечталфантазировал: вот такой бы аппарат изобрести! Мечта, как ни странно, сбывается, и именно через дружбу с насекомыми, но не слепым копированием наиболее заметных узлов и деталей — тех же крыльев, вызывающих теперь у меня улыбку, — а глубоким изучением живой Природы. Но без шестиногих крылатых друзей у меня ничего не получилось бы — и наверняка не получится у других.

Берегите же этот мир — древнейший и удивительный Мир Насекомых, бесконечную и уникальную кладовую Тайн Мироздания!

Берегите! Очень всех об этом прошу.

Оса аммофйла транспортирует парализованную ею гусеницу к дальней норке.

 







© 2023 :: MyLektsii.ru :: Мои Лекции
Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав.
Копирование текстов разрешено только с указанием индексируемой ссылки на источник.