Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Школа как окружающий мир




 

Детям, имеющим более тяжелые нарушения развития, школа продленного дня нередко не может дать всего необходимого, а тем более в том случае, если семья не в состоянии удовлетворить растущих потребностей ребенка. Задача школ продленного дня состоит не только в обучении, но и в том, чтобы предоставить возможность семье и ребенку в течение нескольких часов отдохнуть друг от друга; но после школы напряженное положение в семье возникает вновь. Тем самым домашняя ситуация ребенка тормозит процесс обучения; в подобном случае ребенка необходимо отдать в специальную школу-интернат.

На протяжении длительного времени в английской системе воспитания нормальных детей был принят подход, предполагавший "запас прочности" и способность адаптации к комплексу различных внутренних нагрузок, которые несет в себе интернатская жизнь. Недопустимо, чтобы жизнь в специальном интернате для детей, имеющих нарушения, содействовала возникновению комплекса новых нагрузок, которые потребуют от ребенка более серьезного напряжения и более развитых адаптационных способностей; каждый ребенок приходит в школу уже со своим комплексом обманутых надежд и имеет право на "caritas", "любовь-помощь", а также заботу учителей, охраняющую этого ребенка.

Способность к любви, заботе и чуткости должна быть особенно присуща воспитателям этих школ; необходимо понять, что больной ребенок, впервые покинувший свою семью, чтобы посещать школу, в большинстве случаев находится на ранней фазе своего развития, нуждаясь прежде всего в присмотре и руководстве со стороны своей семьи. Поэтому маленький ребенок, принятый в специальную школу- интернат, оказывается очень ранимым.

Обыкновенно воспитатели в подобной ситуации стремятся создать разновидность семьи внутри школы. Один из них становится ребенку "отцом" или "матерью" и ведет себя так, как это свойственно родителям. Насколько разумным можно считать такое поведение со стороны "приемных" родителей, настолько в школе, по моему мнению, этого делать не следует, так как в подобной ситуации возникают новые проблемы, например, напряженные отношения между действительными и приемными родителями (учителями), а также между последними и их коллегами.

Поэтому принципиально важно поставить вопрос, можно ли имитировать отношения между родителями и ребенком, сложатся ли они позже или же они должны быть заменены другими отношениями. Никто, кроме настоящих родителей, не должен включаться в единственный жизненно-данный и биоэмоциональный симбиоз родителей и ребенка, даже если домашние и семейные обстоятельства остаются весьма неудовлетворительными. Если ребенок рано потерял родителей, то все биологически наследуемое им, а также эмоционально пережитое и свойственное данной семье, в конце концов, не без труда переносится на других людей, которые для ребенка "иные".



Тем не менее, отношениям ребенка к своим родителям присущи некоторые особые душевные компоненты, выходящие за рамки биоэмоциональных связей, что также должно приниматься во внимание.

По К. Г. Юнгу и 3. Фрейду, отец и мать олицетворяют собой нечто большее, чем только самих себя. Через их убеждения, веру, нравственные понятия и ценностные представления, а также через их ошибки ребенок впервые переживает мир. При этом сами убеждения, вера и нравственные принципы родителей значат для ребенка меньше, чем та сила, с которой они их защищают. Именно из этой силы убеждения ребенок извлекает свой первый "религиозный" опыт, выходящий за рамки биоэмоциональных переживаний. Даже дети убежденных атеистов, благодаря твердости убеждений своих родителей испытывают религиозное переживание, связанное с чувством доверия и надежности. Поэтому с точки зрения маленького ребенка родители несут в себе не только тот мир, которого он пока не знает, но, что еще более важно, духовное материнство и отцовство. Только в связи с этим у ребенка возникает изначальное чувство безопасности и осмысленности или противоположный этому опыт - одиночество и безнадежность.

Индивидуальное, личное отношение к своим родителям у ребенка возникает, в общем, лишь в пубертатный период. Именно тогда повзрослевший молодой человек увидит своих родителей, каковыми они на самом деле являются, и у него возникнет необходимость разобраться в их слабостях и особенностях их характера. Юноша более не зависит от способности родителей переживать вместе с ним обретенные им осмысленность, ценности и веру. Все это, связанное с другими влияниями, должно созреть в нем самом. Но несмотря на такую "эмансипацию", основой существования молодого человека остается изначальное биоэмоциональное отношение к родителям.



Сказанное касается и детей, у которых нет родителей, поскольку изначальная, потребность в родителях вызывается отнюдь не потерей жизненной связи с ними. Необходимо попытаться помочь ребенку, лишившемуся родителей, смириться с этим обстоятельством, которое иначе можно назвать биоэмоциональной ампутацией.

Ребенку необходимо помочь пережить эту ситуацию осмысленно, наглядно показав, что любая потеря означает не только одно лишь лишение, но и призыв к конструктивным переменам и преодолению.

Теперь обратимся вновь к маленькому ребенку, рано покинувшему семью, поскольку он нуждался в терапии и лечебно- педагогическом обучении, которые можно получить только в специальной школе-интернате. Этот ребенок будет находиться вдали от родительского дома несколько лет. Что произойдет с его потребностью познавать мир через родителей? Как ребенок сможет пережить чувство безопасности?

Ребенок с нарушениями, с одной стороны, кажется более ранимым, но с другой стороны, и более безразличным, чем его здоровые братья и сестры. Даже дома, где этот ребенок был тесно связан с семьей, он не мог вычленить первичных смысловых связей между родителями и им самим, что, однако, не означало отсутствие у ребенка таких переживаний. Они неясны, ^ало осознанны, им не хватает формы и образа, потому о таких переживаниях рассказывать нельзя.

Именно по этой причине ребенку необходим особый школьный мир, в котором учеба включает в себя открытие новых возможностей коммуникации. Задача школы - создать для ребенка такое окружение, которое ориентировалось бы на его нарушения и в котором он мог бы обрести и дифференцировать себя как личность. Каким образом достичь этого? Возможно ли подобное вообще?

У меня есть основания не сомневаться в том, что это возможно, и ниже я хотел бы рассказать о своем опыте работы в лечебной и лечебно-педагогической общине. Мой опыт - это результат тридцатилетней работы в специальной школе-интернате, существующей и работающей в форме общины. На основе этой общины сложилось много других, подобных ей общин; я надеюсь, что такие общины смогут появляться и в будущем.

Община, о которой я хочу рассказать, позволила нам понять очень важное обстоятельство: необходимость создания общины для детей, имеющих какие-либо нарушения. Но наиболее действенные результаты, работая в такой общине, можно получить благодаря единению с детьми, имеющими нарушения.

В настоящее время этот принцип используется в некоторых психиатрических клиниках. Так называемая "лечебная община" объединяет всех лиц, сотрудничающих в данной клинике; особый терапевтический эффект достигается в том случае, если к числу таких людей будут относиться и сами пациенты.

Школе, сформированной в виде общины для больных детей, присущи две важные функции. Отношения между взрослыми в общине в определенном смысле напоминают отношения между супругами.

Для брака характерно постоянное, живое изменение адаптации обоих партнеров; часто дети относятся к этому настолько серьезно, что получаемый результат невозможно сравнить ни с чем. Равным образом в общине дети заботятся о той дополнительной соразмерности, которая позволяет осуществлять переход от интроспективного, направленного на самого себя мира взрослых, к открытости становления. Никто не будет спорить с тем, что будущее - в наших детях, даже если у них есть какие-либо нарушения. Далее, одним из основных условий гармоничной и жизнеспособной общины является возможность для каждого видеть в другом отражение своей индивидуальности, возможность обрести себя, открыть для себя путь самопознания. Каждый конкретный человек может обнаружить некоторые проявления своей сущности в общем патологическом развитии человечества. Среди нас нет такого человека, у которого не встречались бы какие-либо особенности, которые в данной книге представлены как нарушения или расстройства в период детского развития; все же у большинства из нас отклонения от нормы и какое-либо односторонние тенденции в развитии находятся в тех границах, внутри которых "нормальный" Человек реализует свое "Я". С другой стороны, "патология, присущая человечеству", настолько очевидно и неискаженно отражается в ребенке, имеющем те или иные нарушения, что человек, взглянувший на такое отражение, узнает больше о типичных для него и для его окружения чертах, о своей ранимости и подстерегающих его опасностях и лучше поймет смысл человеческого существования; если бы он рассматривал себя только в зеркале своего "нормального" окружения, то добиться подобных результатов ему бы не удалось. В этом и заключаются взаимоотношения, объединяющие людей, способность давать и получать от детей и от взрослого, которому доверили воспитание и обучение ребенка: ребенок принимает от учителя то, что учитель может ему дать, и одновременно ребенок осторожно, щедро и недвусмысленно помогает учителю познавать самого себя.

В общине, о которой я сейчас пишу, с помощью беседы, размышлений и опыта мы научились необходимости отличать друг от друга различные сферы жизни и предоставлять им самостоятельность в действиях. Можно сказать, что тело, душа и дух служат, своего рода, вместилищем для формирования этих сфер жизни. "Тело" общины соответствует практической работе с присущими ей экономическими связями, "душа" относится к совместной жизни разных людей, а "дух" имеет отношение к идеалу (или к идее), выполняющему связующую функцию и руководящему общиной. Основываясь на собственном опыте, могу сказать, что без такой идеи полной общины нет, она может быть лишь частичной. Могут существовать общины, жизнь в которых протекает только в рамках одной из перечисленных областей, и такие общины есть. Существуют, например, экономические общины или общества, лечебные общины и религиозные ордены. Hо общины можно понимать иначе и жить в них так, чтобы все три области жизни общин существовали на сознательном уровне, совместно друг с другом: работа с присущими ей экономическими условиями, человеческие отношения, способствующие работе, и общая идея (если угодно, ее можно назвать религиозным, философским или этическим фоном) или идеал.

На различении и разграничении трех указанных основных областей человеческого существования в общине базируется замкнутый, особенный окружающий мир, который необходим для познания мира ребенку, находящемуся не в определяемой биологическими и эмоциональными качествами атмосфере семьи, а в атмосфере педагогической. Лишь в таком окружении можно понять, что такое попечение и забота о человеке в специальной школе-интернате. В этой связи одним из важнейших является вопрос о значении "духа" в моем представлении, иначе говоря, вопрос о религии и философии. Должна ли община для детей с нарушениями непременно быть религиозной, со свойственным ей духовным складом?

По моему мнению, в нашем западном мире такая община может и должна быть христианской. "Христианская" - не обязательно основывающаяся на вероисповедании, вере, вероучении или правоверности; под этим я понимаю культурное или духовное наследие, полученное за последние два тысячелетия существования западного мира, в котором ценности Христа, в соответствии с евангельскими преданиями, частично стали реальностью и сохранились до наших дней; "христианская" также и в смысле поиска того, что Тойнби называет "Богом любви" или "Последней истиной". Тем самым мы затрагиваем основные вопросы нашего существования, от решения которых в связи с техническим и научным процессом зависит будущее нашей западной культуры.

Я уже говорил, что не очень важно, какой веры придерживаются родители ребенка, значительно важнее страстность и сила этой веры. Именно этим определяются их жизненный путь и, соответственно, рано возникающая у детей уверенность в жизни. Равным образом, второстепенное значение имеет и то обстоятельство, какой веры или какого мировоззрения придерживается лечебно-педагогическая община. Прочность внутренней убежденности, сила веры в общине - источник ее духовной дисциплины и внутреннего смысла. Лишь при потере последнего начинает распространяться неуверенность, поскольку без осмысления мира он становится опасным и угрожающим. Духовная дисциплина - составная часть защиты от бессмысленности, но это лишь компонент защиты. Помимо того, постоянно необходимы новые усилия в деле познания основ человеческого существования и формирования общины, а также объединение этих усилий.

В общине, о которой я рассказываю, используются различные пути для достижения этой цели. День начинается с так называемой утренней молитвы; слова, составляющие молитву, обращены нетолько к Богу; скорее, это призыв к детям и взрослым направить все свои помыслы к наступающему дню, заполнить день своими добрыми усилиями, чтобы это был не просто новый день, а новое начало, единственное в своем роде событие: подобного дня до настоящей минуты еще не бывало. Перед завтраком, обедом и ужином произносится благодарственная молитва, чтобы можно было на краткий миг задуматься о том, что пища заключает в себе более глубокий смысл, чем способность простого утоления голода или набор калорий. Когда день клонится к вечеру, наступает время вечерней молитвы, чтобы ночь воспринималась не только как время, когда человека покидает сознание, но и как время, по-своему восстанавливающее нравственные силы.

Перед сном каждому" ребенку необходим разговор со своим Богом. У большинства детей он происходит в той форме, в какой это было принято в семье. Иным детям необходима другая возможность выражения своих самых сокровенных мыслей. Если кто-нибудь из родителей умер, то диалог со своим Богом станет для ребенка насущной необходимостью, и для этого надо предоставить ему время.

Кульминационный момент недели - воскресное богослужение, это несвязанное с вероисповеданием событие, которое для маленьких детей, детей постарше и для взрослых должно проводиться в различной форме с учетом возраста. За счет той внутренней активности, с которой ребенок принимает участие в богослужении, он на какой- то миг в рамках своих возможностей может пережить свойственное ему присутствие Духа. Посторонний или гость во время богослужения вряд ли увидит в детях проявление какой-то ненормальности, хотя здесь присутствуют принципиально все дети, вне зависимости от имеющихся у них нарушений или уровня душевно-духовного развития. Этот человек скорее почувствует присутствующее в детях достоинство, заметит серьезное внимание к происходящему. Такое ни с чем не сравнимое, спокойное поведение большой группы детей, имеющих те или иные нарушения, аутизм, гипервозбудимость и другие виды патологии, часто объясняют очень большим авторитетом, а иногда и патриархальностью учителей. Я полагаю, что внимание детей в подобных ситуациях объясняется не этим. Скорее, можно вспомнить старую английскую пословицу : "Коня привели к источнику, но пить не заставили" ("Насильно мил не будешь"). Разумеется, ребенок на воскресном богослужении должен вести себя дисциплинированно, но лишь врожденная человеческая потребность к познанию конечной истины делает его участие реальным.

В конце недели у всех детей бывает урок религиозного воспитания. Учителя в своей работе стремятся избегать доктринерства. Они обращаются к потребностям и нуждам группы детей и наглядным образом, при помощи притч, легенд и тому подобного, знакомят их с теми идеалами, с которыми дети могут отождествлять себя. Так учителя укрепляют в детях уверенность, готовность прийти на помощь, сострадание, отвращение к несправедливости. Например, по древним историям Ветхого Завета дети узнают эволюцию человечества, в которой участвуют сами. Книга Иова - это не только рассказ о тягостных трудах.

Старшие дети, начинающие все больше осознавать свое положение, узнавать о наличии у них тех или иных нарушений, именно на уроках религиозного воспитания будут говорить о своей тревоге, о своем страхе перед жизнью и смертью, спрашивать, почему они родились такими, а не другими. Учителя не должны давать абстрактных или догматических ответов на такие вопросы: необходимо знакомить детей с источником собственного опыта, как бы ни был он мал; учитель обязан стать помощником детей в сократовском смысле этого слова, т.е. человеком, способным толковать те или иные истины. Нередко на уроках религиозного воспитания у более взрослых детей возникает потребность в частных беседах с учителем, связанных с личностными проблемами, неуверенностью, страхом, несостоятельностью как в отношениях с родителями, так и в сексуальном плане. Здесь учителю необходимо бесстрашие, но не безжалостность, сердечность, но не сентиментальность. Учитель должен распространять убеждения и опыт, которым проникнута жизнь общины.

Ежедневные утренняя и вечерняя молитвы и воскресные богослужения органически вписываются в круговорот ежегодных праздников, играющих большую роль в культурной жизни общины. Естественным образом передается традиционное духовное содержание праздников Рождества и Пасхи, Троицы, летнего солнцестояния, Михайлова дня, предрождественского времени. Вся община - дети и взрослые - вместе отмечают эти праздники играми, музыкальными представлениями, совместными трапезами. Каждый праздник имеет свою собственную форму. Что-то взрослые устраивают для детей, что-то - дети для взрослых, но многое делается детьми и взрослыми вместе.

В мире, который дети познают в школьный период или с помощью ретроспективного взгляда осмысливают свой прошлый опыт, эти праздники отмечают ход времени; они указывают духовные связи, их можно сравнить с придорожными вехами, отмечающими путь к собственному "Я". Со временем у родителей возникает все более сильное желание участвовать в ежегодных праздниках общины, и нередко они приезжают на эти праздники издалека.

Религиозная жизнь общины, поощряемая искусствами, создает питательную среду, в которой ребенок постепенно обретает свою собственную значимость и свою личность. Он вырастет и вернется в "мир", в пределах своих возможностей он сможет найти в религиозном опыте поддержку. Многие люди, имеющие те или иные нарушения, чувствуют значительную потребность в этом. Все то, чему ребенок научился в школе, будет указывать ему направление и давать чувство определенной уверенности, помогающее утвердиться в жизни.

Еще несколько слов об учителях и, прежде всего, о тех, кто в общине появился недавно. В общине есть люди, приверженные традициям, и новаторы, набожные и неверующие; есть ищущие и необремененные духовностью. Но все они связаны стремлением сделать что-либо не для своего собственного преуспевания, а для других; в нашем случае - для детей, доверенных общине. Попытка общины выразить смысл бытия основана на доброй воле людей, именно путем доброй воли эта попытка может быть осуществлена.

Разумеется, у воспитателей есть возможность высказать свою точку зрения по этому вопросу, в частности, самый серьезный момент для этого - так называемый еженедельный вечер Священного Писания, когда отдельные члены семьи вместе устраивают скромный, но торжественный ужин, за которым следует чтение текста Нового Завета, предназначенного к чтению на Богослужении для детей в следующее воскресенье. При этом происходит обмен опытом, обсуждение вопросов и проблем, а также завязываются беседы, отправной точкой для которых становится текст Писания. Многие люди, придерживающиеся различных направлений веры, с пользой для себя участвуют в подобных вечерах. Еженедельные вечера Священного Писания устраиваются так, чтобы, по возможности, в них смогли принять участие и старшие дети.

А теперь - о том, что я называю "духом" или "идеалом" общины. Обратимся к области душевного переживания, к совместной жизни людей в той общине, о которой я рассказываю. Одна область душевной сферы общины относится к совместной жизни детей со взрослыми, детей с детьми, другая - к совместной жизни взрослых друг с другом. Первая область менее сложна и необыкновенно разнообразна; вторая сложнее, крайней степенью ее проявления может оказаться конфликт человека с самим собой или с другими. Вначале поговорим о первой области душевной сферы жизни общины. Школьная община должна включать все возрастные ступени, скажем, начиная с пяти лет и кончая восемнадцатью годами.

Необходимо также быть готовыми к принятию новых детей со всевозможными нарушениями и расстройствами. В общине представлено самое большое разнообразие человеческих возможностей в их совокупности. Если здесь окажется очень много детей с одинаковыми формами нарушений, то это будет лишь усиливать односторонность таких нарушений и не поможет каждой отдельной личности. Воспитателям в таком случае придется иметь дело только с монголизмом или с аутизмом, т.е. со всевозможными "измами", но не с группой растущих детей. Оказавшись в подобных обстоятельствах ребенок будет испытывать еще большие трудности. Аутизм становится образцом для аутического ребенка; монголизм - для монголоидного ребенка; и в соответствии с небольшим опытом детей, они попадают в ловушку собственных проблем.

Община не должна быть настолько большой, чтобы лишать воспитателей и детей возможности как можно больше общаться друг с другом. Идеальными можно считать условия, когда один воспитатель приходится на двоих детей. Если воспитателей или воспитанников будет больше, то у тех и у других могут возникать значительные трудности.

В общине, состоящей из 100-400 человек, адаптация каждого ее члена происходит легче, если этот процесс не регламентируется строгими правилами; сказанное равным образом касается тех случаев, когда образуются очень маленькие группы или когда необходимо нормализовать число членов домашних общин. Как показывает опыт, очень крупным объединениям угрожает возможность превратиться в застывший институт, очень маленьким группам грозит другая крайность - изолированность отдельных членов и их интересов от других, принадлежащих к более крупной общине. При группировании жилых домов в виде домашних общин идеальным мне кажется следующий вариант: два больших дома, а также несколько других домов различных размеров, вплоть до совсем маленьких, рассчитанных на несколько детей. Есть дети и взрослые, которым лучше живется в более крупных группах, другим, наоборот, необходима небольшая группа, и немало таких, которые лучше всего чувствуют себя в средних по размеру группах. Иногда ребенку помогает переход из одной группы в другую в соответствии с фазами развития его жизни в общине и в соответствии с состоянием его здоровья: мы должны располагать различными возможностями.

Внутри домашней общины должны жить, по возможности, дети различного возраста, имеющие разные нарушения и, разумеется, обоих полов. Спят дети в маленьких спальных комнатах на три-пять кроватей, а комната взрослого, который заботится о детях, по возможности должна располагаться рядом. В число сотрудников входят родители детей этого дома и их юные помощники; учителя, терапевты, врачи и садовники подчиняются домашним общинам.

Воспитатели и дети вместе едят, вместе накрывают на стол и убирают со стола; совместно поддерживают чистоту и порядок в доме и на прилегающем к дому участке земли. К каждому члену общины, в том числе и к руководителю, обращаются по имени. Такова "семейная" сторона жизни общины.

По утрам дети идут в школу по проложенной для них дорожке. Часто школа настолько удалена от жилых домов, что детей туда можно возить. Так ребенок сможет узнать о размерах территории общины. Каждый ребенок без исключения учится в классе вместе со своими ровесниками. Группа мальчиков и девочек, в которой он проводит свое школьное время, сформирована совсем иначе, чем та, в которой он живет. Так может возникать школьная дружба и дети вместе со своими одноклассниками на собственном опыте практически и теоретически узнают о многообразии мира и вещей. Они бывают на расположенных в окрестностях мельницах, каменоломнях, фабриках, в зависимости от того, что изучается на уроках. На уроках искусства и во время групповой терапии ребенок вновь встречается с другими детьми и с другими взрослыми; таким образом, разнообразие его отношений с другими людьми подобно сети, охватывающей всю общину целиком. Это способствует адаптации ребенка, у него возникает чувство принадлежности к общине, когда вся она собирается в своем школьном помещении по случаю каких-нибудь особых событий или едет на концерты, спектакли в город. Со временем ребенок будет знать каждого маленького или взрослого члена общины.

Но опыт совместной жизни не должен ограничиваться одной лишь общиной. Еще в школьный период больных детей необходимо осторожно готовить к совместной жизни в широком смысле этого слова, т.е. к жизни вне общины. Поэтому поощряются интересы детей за пределами общины, и многие, в тола числе дети более младшего возраста, участвуют во встречах мальчиков и девочек с соседями-бойскаутами. Нормальные, живущие вне общины дети не только терпят ребят, страдающих нарушениями, но в большинстве случаев успевают полюбить их. Община живет в постоянном поиске возможностей расширения и углубления отношений своих детей с окружающим миром.

Со временем община сможет оценить ту ни с чем не сравнимую помощь, которую один ребенок будет оказывать другому, и этому следует способствовать, где только возможно. Мы заметили, насколько серьезно и охотно могут помогать друг другу два ребенка: один - страдающий аутизмом, другой - монголизмом. Неоценима взаимопомощь между детьми с нарушениями поведения и с физическими недостатками. Такая помощь часто бывает более спонтанной и инстинктивной, чем обычно предполагают взрослые. Бели детям дать свободу, то эта помощь станет основой творческой и терапевтической силы, которую можно направить в любое русло.

Детям не проповедуется необходимость взаимопомощи, их готовность помогать используется только тогда, когда у них появляется это желание. Однако необходимо принимать во внимание потребность детей в оказании помощи, поскольку нередко спонтанное стремление взять на себя ответственность за другого ребенка - первый признак того, что личность начинает познавать и утверждать себя.

Если будут использованы все возможности и не произойдет никаких случайностей, то ребенок уже в школьные годы приобретет критерий социального опыта, который внесет существенную лепту в его развитие. У слепого ребенка это могут быть остатки зрения, у глухого - остатки слуха, которые как бы дожидаются начала своего развития; равным образом можно сказать, что ребенок, имеющий какие-либо нарушения развития и другие заболевания, несет в себе "остатки" социальных способностей, социального интереса и осознания ответственности. Если все это будет пробуждено и взращено, ребенок приобретет хорошую исходную позицию, став полезным членом той части общества, в которой позже ему предстоит жить.

Стабильность жизни обеспечивается руководителем общины, а также врачами, терапевтами, сестрами и многими другими людьми, из которых состоит коллектив сотрудников. Минимум стабильности отмечается, в общем, у "родителей группы", поскольку это, в большинстве своем, студенты или молодые люди, включающиеся в жизнь общины лишь на ограниченное время. В этом мы видим не ущерб для детей, а, скорее, призыв к их адаптационным возможностям при сохранении целостности общины. При отсутствии постоянного коллектива сотрудников ситуацию можно рассматривать в ином аспекте.

Встреча детей с "мамами" и "папами" группы, работающими в общине лишь в течение ограниченного времени, часто оказывает благотворное влияние, поскольку в таком случае между взрослыми и ребенком не так легко устанавливаются "собственнические" отношения, В любой общине бывают такие ситуации, когда на одного ребенка уходит все время "мамы" группы. В результате этого между ребенком и "родителями" устанавливаются" неправильные отношения со всеми негативными социальными последствиями для общины. Необходимо стремиться к свободным, сердечным, двусторонним отношениям между всей группой и "родителями" группы.

Даже если отношения между группой и взрослым человеком временами становятся менее свободными и сердечными, обе стороны могут извлечь из этой ситуации определенную пользу, но только в том случае, если дети и взрослые будут испытывать чувство единения с общиной. В общине, о которой идет речь, для ребенка важным компонентом ее устойчивости является классный учитель. В соответствии с методикой воспитания в общине он ведет свой класс с первого до последнего года обучения. Это значит, что у ребенка, приходящего в школу в шесть лет и покидающего ее в шестнадцать, в течение всех десяти лет обучения может быть один и тот же учитель.

Разумеется, ситуация меняется, если ребенок приходит в школу позже. В таком случае он входит в класс, ученики которого уже некоторое время росли вместе со своим учителем, так что ребенок включается в плотно сотканную структуру человеческих отношений. Задача классного учителя - сформировать личность своего ученика. В отличие от опыта физического тела, опыт "Я" как носителя Духа ближе всего к переживанию собственной личности. Этот путь для ребенка, имеющего те или иные нарушения, долог и труден, но необычайно важен. Бесконечно существенным является то обстоятельство, что по этому пути его будет вести один и тот же хорошо знакомый и близкий человек.

Прежде чем перейти к проблеме совместной жизни сотрудников, хотелось бы сказать несколько слов о руководстве и управлении общиной. Во всем мире в настоящее время существует заметная тенденция перехода от иерархических, структурных общественных форм к общинам, построенным на совместном участии и коллективной ответственности, хотя подобные условия существования общины с самого начала не вызывали никаких сомнений.

В такой узкой области, как психиатрия, и в психиатрических клиниках уже сегодня стремятся к коллективному управлению, причем прежняя фигура медицинского руководителя, "отца", уступает место новому стилю группового руководства.

Переход от общественной иерархии к общине относится к важнейшим проблемам нашего времени. Как я полагаю, эта проблема значительно глубже связана с переворотом, происшедшем в отношениях человека к своему Богу. Несмотря на двухтысячелетие христианской традиции лишь человек XX столетия начинает переживать и воплощать слова Христа, даже если человек этот не принадлежит к последователям Христа: "Я и Отец едины". Но ведь это еще не означает, что человек и его Бог едины. Раньше коронованные главы наций и высокопоставленные клерикалы стремились подчеркивать высокое положение Бога по отношению к народу. В современном мире человеку, вне зависимости от своей принадлежности к тому или иному слою общества, не нужен посредник, соединяющий его с Богом. Посредничество между Всемогущим Богом более не является уделом избранных.

Читателю может показаться, что я слишком далеко зашел в описании форм управления маленькой общиной, но микрокосм включает в себя и проявляет динамику макрокосма. В общине, о которой я рассказываю, самым крупным среди разнообразных объединений является то, которое определяет направление, "политику" общины.

В него входят люди, считающие самих себя ответственными и активными представителями общины. Поэтому в подобном объединении нет деления на старых и молодых сотрудников, поскольку может случиться так, что юный студент в период своего сотрудничества почувствует огромную ответственность, лежащую на нем, в то время, как старший член общины при известных обстоятельствах бывает не в состоянии брать на себя ответственность в той или иной ситуации.

Внутри этого объединения существуют комитеты, занимающиеся приемом детей, устройством на работу и распределением сотрудников, лечебно-педагогическим образованием студентов, вопросами культуры, финансами, посетителями и планированием строительства. Все эти дифференцированные группы ответственны перед большим общинным объединением. Официальные контакты с внешним миром берут на себя представители общинного объединения.

Комитеты обладают полномочиями, позволяющими им действовать в своей области от лица всех остальных, но подобные полномочия каждый раз необходимо подтверждать доверием и совместной работой с другими. Каждый комитет старается не выходить за рамки проблем своей области. Обо всех делах, не касающихся вопросов управления и повседневных проблем, докладывают общинному объединению. Решения принимаются не путем голосования или учета мнения большинства, а достижением общего согласия. В общине мнения ценятся меньше, чем добрая воля. Равным образом, для каждого члена общины важнее суметь мобилизовать всю свою добрую волю, чтобы выступать в защиту решения, даже если оно не согласуется с его точкой зрения. Если член общины откажется от своей доброй воли и останется при своем мнении, то, возможно, он упустит удобный случай приобрести необходимый для себя поучительный опыт. Правление состоит из целого ряда разветвлений, как, например, отдельных домашних общин, самостоятельно улаживающих свои собственные дела с учетом общего дела.

Далее, в общине существуют три "коллегии": коллегия учителей, отвечающая не только за все школьные мероприятия, но и за жизнеспособность различных методов. Коллегия по руководству детьми отвечает за развитие ребенка как личности, за его созревание и социальную интеграцию. Коллегия терапевтов ответственна за все методы лечения при индивидуальной и групповой терапии детей.

Помимо того, есть и другие группы врачей и сестер; многообразие таких групп оживляет работу общины. В заключение обратимся к самому сложному вопросу, решение которого определяет, быть или не быть любой общине, - к формам совместной жизни сотрудников.

Иногда можно наблюдать, как взрослые с присущей им чуткостью и состраданием решают посвятить себя детям, но при этом оказывается, что они не готовы или не способны проявлять чуткость и сострадание по отношению друг к другу. Предпосылкой успешной работы группы взрослых должно быть наличие у них соответствующей способности и отсутствие потребности в "терапевтическом" сочувствии, как это бывает у тех детей, с которыми они живут и работают. Поэтому группа должна занимать следующую позицию: мы находимся здесь не для своего собственного блага, а для блага детей; давайте вести свою работу, исходя из такой позиции.

Но жить в соответствии с этой формулой не так просто.

Переход от религии к психологии в духе К. Г. Юнга уже проявил свои последствия. Силы психоанализа и психологии освободили подсознание сегодняшнего человека от тесноты и ограниченности, и в наше время этот человек требует утешения, понимания и любви, чтобы стать способным утешать, понимать и любить других. Самоотречение уступило место новому поиску самого себя.

Поэтому искусство совместной жизни взрослых требует больше умения и терапевтической воли, чем жизнь с детьми, имеющими какие-либо нарушения и так непосредственно реагирующими на наше сочувствие и наше желание помочь им.

Каждому члену общины необходимо научиться избегать реакции на другого в соответствии с его конституцией. Иначе в человеческих отношениях возникает порочный круг. Необходимо учиться понимать, что физическая и психическая конституция другого человека может обременять не только окружающий его мир, но в более существенной степени - его самого. При этом мы можем чувствовать бесконечные усилия человека противостоять своему душевному разладу и полное понимание происходящего.

Если же физическая и психическая конституция одного человека столкнется с физической и психической конституцией другого, то оба окажутся в плену сложившихся обстоятельств. Оба не увидят в перспективе существенных возможностей., которыми они обладают и которые могут быть раскрыты и поняты в редкие мгновения. Когда на Троицу Святой Дух нисходит на людей, ни один из них не видит слабого, пылающего пламени над собственной головой, но каждый видит его над головами других. Железное правило, которое должно лежать в основе общины: постоянная уверенность в духовном потенциале другого человека, даже если этот потенциал остается скрытым. Необходимо задать себе вопрос: "Не потому ли я не вижу этого потенциала в другом человеке, что он его скрывает?", либо: "Может быть, моя слепота не позволяет мне видеть духовный потенциал другого?"

Одни лишь методики и техника совместной жизни, определяемые и практикуемые сегодня в общинах, не способны вывести за пределы психологического понимания человеческого существования. Это связано с живущими в глубине нашей души страхом перед действительным признанием духовных возможностей другого человека. Если бы мы могли относиться с безоговорочной любовью к духовному потенциалу другого человека, то вновь обрели бы рай, и жизнь на этой прекрасной, ужасной и любимой Земле, испытующей нас, утратила бы свою цель. Наши взаимные антипатии, обиды, недоразумения и подозрения - выражение просьбы к судьбе подарить нам еще немного времени.

Мы радуемся, если нам удается сделать жизнь детей, имеющих какие-либо отклонения, хоть немного лучше. Человеческие страдания превращают нас в реалистов. Но силы человека не находят покоя; одновременно мы боимся этих сил, сомневаемся в них и потому разрушаем их в других, упорно ориентируясь на поведение другого человека. Если человек взял внутреннее обязательство перед общиной; то он не может ни отказаться от ответственности за других людей в общине, ни лишить другого человека чувства ответственности, которое последний проявляет по отношению к нему. Необходимо всегда уметь различать индивидуальность как личность и форму ее проявления в человеке - члене группы. Ни одна община не может быть сформирована раз и навсегда; ее необходимо создавать заново ежедневно. Вкладом в созидание общины являются усилия каждого отдельного ее члена, направленные на то, чтобы реализовать общие идеалы.

Перейдем теперь к третьей сфере жизни в общине, к ее "организму", от которого зависит работа и ее экономические условия. В качестве примера я хотел бы рассказать об этом эксперименте, проводящемся в общине с момента ее основания, т.е. уже более тридцати лет. Основа этого эксперимента состоит в том, что экономическая сторона жизни общины является важной и увлекательной задачей, но полностью она раскроет свое значение лишь тогда, когда на пути к прогрессу будут постигнуты те человеческие, социальные и духовные силы, которые сообща действуют в экономике, Члены общины не требуют для себя никакого вознаграждения, и, таким образом, стремятся к осуществлению принципа Рудольфа Штейнера: благополучие общины тем выше, чем в большей степени отдельный ее член отказывается от вознаграждения за свой труд, а его потребности покрываются за счет труда других.

Из опыта известно, что индивидуальные потребности людей различны и в течение жизни меняются. Так, молодой, еще неопытной супружеской паре на содержание своей растущей семьи требуется больше, чем опытной пожилой супружеской чете> дети которой уже выросли и стали самостоятельными. Пожилой член общины знает, что его личные потребности с возрастом становятся меньше. Но если он будет пользоваться успехом как оратор или преподаватель, его расходы на поездки, которые он предпринимает ради других, возрастают. Личные потребности более молодого сотрудника, напротив, будут выше, а его "общественно-социальные" затраты - меньше. Далее, потребности каждого отдельного сотрудника в зависимости от темперамента, склонности, образа жизни и ценностных понятий весьма различны. Разумеется, всего этого учесть невозможно, если тарифы устанавливаются по рангам. Поэтому в общине, где нет окладов, деньги приобретают иное значение: отдельный сотрудник не может получать все, что он хотел бы, он должен учиться выбирать между тем, чго он хочет, и тем, что ему необходимо, и, сверх того, должен ограничивать себя рамками общей ситуации в общине.

Денежные поступления (в данном случае, вклады и взносы на школу, выплачиваемые родителями и местными властями за каждого ребенка) вносятся на центральный счет, с которого производится распределение денег каждой домашней общине в соответствии с представляемым ею бюджетом. Эти домашние общины оплачивают расходы, связанные с личными потребностями сотрудников, текущие расходы по содержанию детей и сотрудников, а также расходы на текущий ремонт, на отпуск и многое другое.

Определенный процент общих денежных поступлений оставляется на общие издержки, а также на дальнейшие строительные работы. Община в Шотландии, не имея помимо взносов на школу никаких субсидий от общественности, получает финансовую поддержку из взносов родителей и из пожертвований, собираемых по инициативе родителей. Официально община признается как общественная организация, поскольку ее члены не имеют личного дохода. Но этой причине постоянные члены общины не получают и обеспечения в старости. Таким образом, пенсионного возраста не существует: пожилые люди и те, у кого не очень хорошее здоровье, посильно участвуют в работе, а их потребности, так же, как и потребности других сотрудников, покрываются за счет общины.

Часто пытаются доказать, что члены такой общины живут в искусственном раю, вдали от реального мира, требующего приспосабливаться к налогам, пенсиям и тому подобным обстоятельствам.

Ответом на это будет участие в жизни общины каждого члена и его ответственность перед ней, что в свою очередь, означает, что каждый человек в своем отношении к деньгам должен как минимум приподняться над интересами домашней общины, беспокоясь об этом не меньше, чем о финансовых обстоятельствах, которые он имел бы перед самим собой и своими близкими, если бы занимался оплачиваемой работой вне общины. Без сомнения, в общине всегда может найтись человек, равнодушный к благополучию общины. Он может мотивировать это тем, что община продолжает свою жизнь вне зависимости от того, будет ли теперь приглашен на работу тот или иной человек или нет. Подобная позиция при оплачиваемом труде наверняка привела бы к потере работы. Формирование и сохранение общины на всех ее уровнях удерживается на призыве к членам этой общины, но нельзя надеяться, что такой призыв всегда будет оказывать соответствующее влияние сам по себе. Скорее, это тяжелая работа.

В каждой домашней общине бухгалтерскую работу вплоть до составления баланса поручают тому, кто отвечает за финансовые дела; этот человек систематически обсуждает финансовое положение со своими сотрудниками. Отдельные сотрудники располагают определенными суммами, чтобы можно было оплачивать необходимые личные расходы и расходы на домашнее хозяйство.

Студенты, работающие в лечебно-педагогической группе, иногда ожидают более значительной суммы на карманные расходы; за некоторым исключением, они все же подчиняются установленному порядку ведения финансовых дел в общине. Благодаря тесным связям с детьми вопрос о часах работы и посменной работе решается сам собой. Вопросы свободного времени и отпуска в каждом отдельном случае решаются индивидуально. Участие и ответственность едва ли могут оцениваться размерами зарплаты.

Из сказанного отнюдь не следует, что членам данной общины в большей степени присуще самопожертвование и что у них больше обязанностей, чем у тех, кто работает с детьми в иных условиях.

Скорее, это означает, что если принять во внимание всю последовательность жизни общины, то результатом будет необходимость создания определенного соответствия между экономикой и жизнью общины. Подобная попытка берет свое начало не в упрощении "завета Христа"; это социальный и отнюдь не новый опыт рассмотрения на основе соответствующих знаний вопроса о том, что существующая система оплаты является следствием исторического развития нашей цивилизации и что она должна развиваться дальше. Признаки такого развития уже очевидны на фоне увеличивающегося смещения ценностей в сторону от материального к сущностно-человеческому.

Если община, подобно той, о которой я рассказываю, хочет сохранить свою дифференцированную и рациональную структуру, чтобы выполнять то, что она считает своей миссией, то ей необходимо умение каждый раз возрождать свои терапевтические, социальные и индивидуальные основы и сохранять свою молодость. Община должна знать, откуда ей черпать новые импульсы и в чем видеть новые требования. Она не имеет права уединяться от мира; она должна проявлять деятельную заботу о том, чтобы ничто не повредило ее безупречной репутации. Для этого необходимы учение, самоиспытание, понимание смысла реальной действительности и терпение.

В заключение я хотел бы еще раз обратиться к детям, для которых и с которыми община работает. Во многом они -o учителя своих учителей, терапевты своих терапевтов. Они указали путь новой жизни в общине. Ие только ребенок постигает опыт возможной помощи другим. Мы сами также должны иметь возможность осмысленно помогать другим людям, если хотим реализовать себя в своей собственной, зрелой жизни. Поэтому школа для детей, имеющих нарушения развития, должна быть построена на принципе взаимопомощи при отсутствии какого бы то ни было деления по возрастным группам, видам нарушений либо деления на детей и сотрудников.

В совместной жизни нужно уметь отдавать и принимать; учитель должен понимать, что он может быть учителем только потому, что есть дети, которые еще могут учиться; врач должен уяснить себе, что лечить он может только потому, что другие болеют; каждый взрослый должен знать, что источником его прогресса и его зрелости является относительное развитие и успехи доверенного ему ребенка, имеющего те или иные нарушения.

 


mylektsii.ru - Мои Лекции - 2015-2018 год. (0.072 сек.)Пожаловаться на материал