Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






ШУТ ГОРОХОВЫЙ




 

Валерка очень симпатичный парень. Все, кто общается с ним, невольно попадают под его обаяние. Нет, он совсем не пай-мальчик, может надер­зить, вспылить, но... нравится, и все тут. Воспитатели прощают ему то, что ни за что не простили бы другим детям. Потенциальные патронатные ро­дители, лишь увидев его фото, заинтересованно спрашивают: «А это что за мальчик?». Журналисты на мероприятиях всегда хотят взять интервью именно у него.

Валера был усыновлен через год после того, как от него отказалась в роддоме кровная мать. Неизвестно, что происходило в семье этих усыно­вителей, но они очень быстро потеряли к ребенку интерес, «сбросили» его на бабушку, которая была уже немолода и тоже особого рвения его растить не испытывала. В общем, годам к четырем Валеру вернули. Он жил в раз­ных детских домах, неизменно будучи любимцем воспитателей, пока в воз­расте 10 лет не оказался в 19 детском доме. Долго «на выданье» такой парень сидеть не мог, и довольно быстро отправился в новую семью.

Его патронатные воспитатели на него не жаловались, он был ласковым, если отлынивал от домашних дел, то как-то без вызова, особо не хулига­нил, хотя частенько попадал в истории - то на него собака напала, еле убе­жал, то под лед на пруду провалился, то куда-то уехал с мальчишками на электричках, всех перепугал. Удивляли бурные сцены, которые Валера иногда закатывал, обидевшись на что-нибудь, или «выбивая» у родителей внеплановую покупку. Уж очень они не соответствовали возрасту и полу -Валере было уже 12, а он театрально рыдал, как пятилетняя девчонка. Но это случалось не очень часто, и была надежда, что скоро пройдет.

Стонали от Валеры учителя. Он неплохо учился, не дрался и не бил стекол, но каждый урок, на котором он присутствовал, плавно перехо­дил в цирковое представление. Например, учитель начинает новую тему и вдруг замечает, что весь класс хихикает и вертится. «Что случилось?» - молчание, смешки, преходящие в хохот. Только минут через 10 выяс­няется, что Валера все это время стоял прямо за спиной у учителя на подоконнике за занавеской. В другой раз Валера явился на урок с кар­тонной коробкой на голове - он изображал инопланетянина. На про­сьбу принять нормальный вид очень потешно притворялся, что ничего не понимает, говорил на тарабарском языке и демонстрировал большую радость при встрече с землянами. Все это выглядело довольно мило, но урок-то опять сорван. И это не считая ежедневных заурядных фокусов вроде громкого икания, стука по парте ручкой, «остроумных» замеча­ний во время ответов других учеников. Если же вызывали самого Ва­леру, класс уже готов был смеяться в ответ на любое его слово. Учителя построже порой выгоняли парня из класса в самом начале урока, но ад­министрация этого, естественно, не одобряла. Тем более что он вовсе не расстраивался, а придумывал что-нибудь еще, например, кукарекал за дверью. На Валерку трудно было сердиться, но всему есть предел, а главное - не было ощущения, что его поведение меняется к лучшему. Он вроде бы искренне извиняется, умилительно просит прощения, горячо обещает, что больше - ни за что, а потом - все снова..



С ним пытались разговаривать патронатные воспитатели. Валера сначала долго исполнял партию: «Я ничего не делал, это они сами смея­лись», а потом начинал рыдать, приговаривая, что раз они верят им, а не ему, то нечего притворятся, что его любят и пусть лучше отдадут в детский дом. И начинал собирать вещи, пытаясь уйти «в ночь, в темноту, одинокий и никому не нужный». Один раз он даже полез на подоконник, крича, что сейчас выпрыгнет. Тут у патронатной мамы сдали нервы, она стащила его вниз и хорошенько надавала по мягкому месту. Потом они вместе плакали, сидя на полу. После очередного скандала дня три бы­вало затишье, и - все сначала.

Однажды Валера, обидевшись, что его ругают, все-таки собрал вещи и ушел из семьи обратно в детский дом. Его патронатные воспитатели были в шоке, пытались поговорить с Валерой, но он категорически от­казался возвращаться.

 

Что происходит. К сожалению, в данном случае можно говорить о на­стоящем истерическом расстройстве. Многократный опыт отвержения, годы, проведенные в ситуации эмоционального пренебрежения, а потом - в разных детских домах, выработали у него стойкое убеждение, что вни­мание взрослых даром не дается - его надо заслужить, выманить, выиграть. Вот парень и играет с утра и до вечера, вечно «на сцене, в огнях рампы». С годами у него развились артистизм, обаяние, умение очаровывать с пер­вого взгляда, способность к каждому взрослому найти подход - тому ис­кренне улыбнуться, этому пожаловаться на тяжелую судьбу, третьего поразить «взрослостью» суждений»



Общение с таким ребенком, поначалу столь легкое и приятное, со вре­менем начинает выматывать, истощать силы. Ему нужно все ваше внима­ние, много, бесконечно много внимания, и его никогда не бывает доста­точно. Вы смотрите на него - но почему не все время? Вы говорите с ними - но почему не только с ним? Вы любите его - но почему не всегда им до­вольны? Такой ребенок может выглядеть избалованным, этакий «принц», «звезда», а на самом деле он глубоко, в самый центр своего существа ранен - он не верит, что его можно любить. Тот, кто избалован (допустим, единст­венный поздний ребенок обожающих его родителей), ведет себя иначе. Если у него все получается и он получает все, что хочет, он вполне рад и до­волен. И только явный проигрыш, попадание в ситуацию «хуже других» его злит или сильно расстраивает - просто потому, что неумная любовь и излишняя забота родителей лишили его опыта преодоления неудач.

-

 

 

Ребенок, переживший отвержение самых близких - особая история. Его потребность во внимании и признании ненасыщаема, он почти никогда не бывает спокоен и доволен. По сути, он мечтает о том, чтобы судьба вернула ему долг - полное, всепоглощающее внимание матери к младенцу, которое «положено» каждому ребенку в начале жизни. «Почему и ты не хочешь любить меня так, как мать грудного младенца?» - с такой невысказанной претензией обращается он к каждому взрослому, которого встречает на пути. Если тот проявляет симпатию и готовность общаться, ребенок может буквально «вцепиться» в него, подталкиваемый ложной надеждой, что на­конец-то его мечта сбудется. И всегда бывает обманут - ведь никакой, даже самый добрый и преданный человек, не сможет относиться к большому парню как мать к грудному дитяте. Не может любить его всем существом, не предъявляя никаких требований, не ставя никаких условий, радуясь каж­дому прикосновению, каждому взгляду, отдавая себя всего в распоряжение этого ребенка - это невозможно и противоестественно.

Есть замечательный американский фильм «Джиа», в основе которого лежит реальная биография девушки, незаурядной личности, прожившей короткую, яркую и совсем не счастливую жизнь. В фильме ее играет Ан­желина Джоли, которая очень точно передает вечную лихорадку поиска материнской любви, поиска, всегда обреченного на провал. Хотя героиня фильма не сирота, но ее мать занята прежде всего собой. Ей льстят успехи дочери, но глубоко безразличны ее страдания и проблемы. Она временами изображает материнскую заботу, но полюбить своего ребенка как мать про­сто не в состоянии - видимо, в силу собственных психологических травм. А Джиа все пытается достичь невозможного, легко влюбляя в себя весь мир, и не в силах покорить только одно сердце - своей матери. Она вновь и вновь «попадает в истории» - это одна из особенностей детей и взрослых с по­добной травмой, ее то и дело кто-то спасает, вытаскивает из передряг, пы­тается заставить поверить в себя. Эти люди готовы жертвовать ради нее своими интересами, деньгами, временем, другими привязанностями - ведь она так трогательна, так беззащитна, истинность ее душевной муки как маг­нитом притягивает добрые сердца. Много раз кажется: на этот раз все по­лучится, она успокоится и начнет жить нормально. Но Джиа вновь срывается, не считаясь с чувствами очередного спасителя, буквально втаптывая в грязь все его усилия и свою жизнь. Все заканчивается наркотиками и СПИДом. Способность притягивать к себе катастрофы, несчастья, угро­жающие жизни болезни - отличительная черта подобного типа людей.

Конечно, не всегда это доходит до таких крайних степеней, как у Джиа. У Валеры еще есть время и шанс сойти с этой малоперспективной колеи. Возможно, в более взрослом возрасте он найдет в себе силы принять тот факт, что в жизни есть ситуации, когда наверстать упущенное невозможно - просто невозможно, и все, надо строить жизнь дальше, исходя из этого. Можно жить и быть счастливым, даже не получив от судьбы всего, что по­ложено - многим это удается. Нужно когда-нибудь решиться «закрыть счет» судьбе, списать наконец этот долг, не пытаться получить его обратно.

Дело осложняется тем, что для такого шага нужен прочный тыл, нужны новые привязанности, надежные отношения. А таким, как Джиа и Валера, трудно их создавать, ведь полюбить - очень страшно, вдруг опять отверг­нут? Поэтому они часто рвут едва завязавшиеся отношения, чтобы потом не было больно, и вместо того, чтобы опереться на реально дюбящих их людей, продолжают свой бег за миражом. Единственный шанс изменить это - осоз­нать, что любые близкие отношения - это риск, и принять решение на этот риск пойти.

 

Что можно сделать. Для начала помнить, что далеко не всякий класс­ный балагур и весельчак - жертва отвержения, возможно, это просто бу­дущий великий комик, и вам обеспечены на старости лет контрамарки в первом ряду. В той или иной мере стремление привлечь к себе внимание свойственно большинству детей с неблагополучным прошлым, ведь, как мы помним, второй пункт программы гласит: «добейся, чтобы тобой зани­мались - любыми способами». Ребенок, выросший в пренебрежении или в условиях учреждения, вынужден овладеть техниками привлечения вни­мания и обеспечивать себе необходимый минимум внимания окружающих. Но когда жизнь меняется к лучшему и ребенок получает достаточно заботы и любви в новой семье, эта манера поведения постепенно сходит на нет. Правильное поведение учителя тоже очень этому способствует.

• Многим детям помогает превентивное внимание. Если вы знаете, что в классе есть ребенок, который обязательно начнет «тянуть одеяло на себя», прямо в начале урока (объяснения новой темы, опроса) уделите ему минуту персонального пристального внимания. Спросите о чем-нибудь, похвалите за помощь, внешний вид, прошлые успехи, поинтересуйтесь его мнением, про­сто подойдите и постойте рядом, прикоснитесь, посмотрите в глаза. Это очень рентабельная трата времени, потому что в большинстве случаев этой ми­нутной порции бывает достаточно, чтобы следующие 15-20 минут ребенок мог нормально работать и не портить вам нервы. Кроме того, он получает важный опыт, что внимание взрослого вовсе не обязательно «выцыганивать» - вы и так о нем помните и хорошо к нему относитесь.

• Иногда очень хорошо срабатывает «тайный уговор»: выберите момент и поговорите с ребенком о том, как вам мешают его постоянные выходки в классе, как вы от этого устаете и расстраиваетесь, что остальные дети могут чего-то недопонять, не разобраться. Обычно ребята такого типа вовсе не злые, они очень живо и сочувственно реагируют на ваши жалобы и искренне хотят исправить свое поведение - только не могут ничего с собой поделать. Договоритесь, что вы не будете против безобидных шуток, разряжающих об­становку в классе, но как только ученик начинает вам по-настоящему ме­шать, вы подаете ему условный знак, смысл которого: «Остановись, это уже слишком!». Это может быть особый жест, взгляд, слово. Ребенку, нуждающе­муся в особом внимании, очень важно и приятно, что он становится «из­бранным», доверенным лицом, хранителем секрета. Ваш условный знак (который займет у вас не более 5 секунд) для него есть та самая необходи­мая порция внимания, «доза», глоток воздуха, который позволит справиться с собой и вести себя приемлемо.

• Если сдерживающие усилия не помогают, постарайтесь, чтобы ваши «ка­рательные меры» не подкрепляли истерическое поведение, а наказание не превращалось в театр одного актера. Можно до конца урока отсадить уче­ника на стул, стоящий так, чтобы остальные дети его не видели, можно задать дополнительное письменное задание - чтобы головы не мог поднять, в край­нем случае, можно взять за руку и вывести в коридор, а еще лучше - отвести в учительскую или к охраннику, и посадить в уголке. Важно избежать долгого спектакля: «Выйди из класса!» - «Нет, а что я сделал?», и так пять раз по кругу, поэтому лучше сразу молча вывести. Не уделяйте выходкам ребенка много внимания. Быстро, кратко, решительно, безэмоционально пресекайте безобразие, стараясь не прерывать ход урока - и все.

• Ни в коем случае не создавайте для такого «обаяшки» режим попусти­тельства. Не нужно подкреплять его пагубную жизненную стратегию. Как бы высокохудожественно он ни раскаивался и как бы умилительно ни улы­бался, твердо гните свою линию: правила одни для всех, и тебе придется им следовать. К тебе я хорошо отношусь, но твое поведение терпеть не буду. Об­судите с руководством возможность его изоляции в виде крайней меры пре­сечения безобразий: пусть один или два дня учится не в классе, а в гордом одиночестве, в уголке кабинета завуча, например. Позаботьтесь, чтобы за­даний было достаточно по всем предметам, и чтобы все они были проверены и оценены.

• Когда ученик ведет себя хорошо (или хотя бы приемлемо), обязательно найдите возможность посмотреть на него, улыбнуться, поговорить. Важно разрушить в его голове неправильную связь «пясничаю - получаю внимание, сижу смирно - меня как будто бы нет» и заменить ее другой: «паясничаю -оказываюсь в изоляции, веду себя хорошо - получаю внимание и призна­тельность».

• Даже если ребенок вам очень симпатичен, не пытайтесь стать для него родителем, не старайтесь всегда и во всем «войти в его положение», не под­держивайте в нем чувство «бедного сироты, имеющего право на особое отношение»о Вам может показаться, что приемные родители недостаточно его любят, не понимают, что к нему нужен другой подход, что они не дают ему того, что он хочет. Что ж, возможно, того, что он хочет, нет ни у вас, ни у них, ни у кого на свете. Попытка соответствовать его ожиданиям «идеальной любви» вас истощит, а ему не поможет. То, что ребенку на самом деле нужно - ровное, доброжелательное внимание, терпимое, с юмором отношение к его «фокусам», твердость в построении границ, уважение к его личности без из­лишней трепетности и надрыва. Если травма не очень глубока, это позволит ему полностью выправиться еще в детстве. Если дело серьезно, по крайней мере, у него будет задел на будущее, которым он сможет воспользоваться во взрослом возрасте.

* * *

Хотелось бы написать, что история Валеры закончилась хорошо, но это не совсем так. Он поменял не одну семью, кгіждьтй раз обрывая от­ношения, как только они начинали становиться по-настоящему близ­кими. Конечно, со временем он научился вести себя приемлемо, очень неплохо закончил школу и колледж - способностями он обделен не был. К сожалению, он по-прежнему часто «попадает в истории», порой весьма неприятные, у него целый букет хронических болезней, некоторые из них весьма опасны. Но все же у него есть друзья среди ровесников и взрослых (в том числе среди его бывших воспитателей и педагогов), он стал спокойнее, вполне может организовать свою жизнь, научился с юмо­ром относиться к критике в свой адрес, давно прекратил закатывать исте­рики. Валера - очень неглупый парень, есть немало людей, готовых его поддержать, так что, надеюсь, его жизнь сложится удачно.

 


mylektsii.ru - Мои Лекции - 2015-2018 год. (0.008 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал