Студопедия

Главная страница Случайная страница

Разделы сайта

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Общественное строение






В обществах, как и в живых существах, возрастание общей массы сопровождается обыкновенно возрастанием слож­ности строения параллельно той интеграции, которая состав­ляет первичную черту развития, заключающуюся в дифферен­циации.

Совокупный ход этих двух явлений в животном царстве был описан в «Основаниях биологии». Мы видели там, что за исключением некоторых низших родов животных, функции которых стоят немногим выше функций растений, во всем этом царстве господствует тот общий закон, что крупные агрегаты обладают высокой организацией. Ограничения этого закона, обусловливаемые различиями среды, местом обитания, типа и пр., весьма многочисленны; но все эти ограничения оставляют неприкосновенной ту истину, что для функционирования сложной жизни крупной массы требуется сложное устройство. То же самое справедливо и для общества. Восходя от самых мелких групп к более крупным, от простых групп к сложным, от сложных групп к группам двойной сложности, мы замечаем постоянное возрастание несходств между частями группы. Общественная масса очень мелких размеров отличается одно­родностью своего состава, но с каждым увеличением ее размера обыкновенно увеличивается и ее разнородность; для достиже­ния же значительного объема требуется приобретение значи­тельной разнородности. Взглянем же вкратце на те последо­вательные ступени, через которые она проходит при этом.

Весьма существенно, что при таком быте, как быт кайягуасов, или лесных индейцев Южной Америки, у которых «каждая семья живет на некотором расстоянии от остальных», невозможна никакая общественная организация; и что даже там, где между отдельными семьями уже существует кое-какая слабая связь, такая организация не может установиться, пока эти семьи слишком немногочисленны и ведут кочевую жизнь. Группы эскимосов, австралийцев, бушменов, огнеземельцев и т.п. не обнаруживают даже того первичного контраста между общественными частями, который выражается в установлении звания вождя или главы племени. Члены этих групп не подчинены никакой власти, кроме той, которая случайно и временно достается в удел или более сильному, или более смышленому, или более опытному, так что такие группы не имеют даже центрального звена. Повсюду, где существуют простые группы сколько-нибудь значительных размеров, мы обыкновенно находим какого-нибудь главу. Нельзя сказать, чтобы это правило не имело исключений (ибо, как мы увидим впоследствии, генезис контролирующей власти зависит от рода общественной деятельности), но все-таки его можно считать общим правилом. Группы, не имеющие глав и вполне сво­бодные от всякого подчинения и управления, бывают недо­статочно связаны и распадаются на части, прежде чем успеют достичь значительных размеров; но во всяком постоянном агрегате, достигающем сотни человек или превосходящем эту цифру, мы обыкновенно находим простой или сложный правительственный аппарат, т.е. одного человека или большее число людей, заявляющих притязания на власть (естественную или сверхъестественную, или на ту и другую власть) и дей­ствительно пользующихся такой властью. В этом состоит первая общественная дифференциация. Вскоре, вслед за ней, возни­кает обыкновенно вторая дифференциация, стремящаяся ус­тановить разделение между направительной и исполнительной частями общества. У самых низших племен это разделение выражается в грубой форме в различии относительно положе­ния и обязанностей двух полов: мужчины, обладая неограни­ченной властью, занимаются только внешними делами, зна­комыми данному племени, главным образом войной; женщины представляют собой покорных домашних рабов, выполняющих менее замысловатые функции в процессе прокормления семьи. Но с увеличением численности племени и с развитием и укреплением власти, ведущими обыкновенно к военному превосходству над соседними племенами, исполнительная часть постепенно расширяется путем присоединения к ней пленни­ков. Процесс этот начинается незаметным образом. В то время как мужчины, участвовавшие в битве, избиваются и часто поедаются, личности, не принимавшие участия в битве, об­ращаются в рабство: так, например, патагонцы порабощают женщин и детей, взятых на войне. Позднее, особенно с прекращением людоедства, появляется обращение в рабство пленных мужчин, откуда возникает в некоторых случаях исполнительная часть, резко отличающаяся от направительной. Росс сообщает нам, что у чинуков «рабы исполняют все трудные работы». Известно также, что племя белучу избегает тяжелых трудов, связанных с обработкой земель, покоренных ими под свою власть. По словам Бичами, на Золотом Берегу существует обычай заставлять рабов расчищать новые земли под пашни, а у фелатхов «рабы-мужчины употребляются для построек, для кузнечного дела, для тканья, для изготовления одежды и обуви и для торговли; а рабы-женщины – для прядения, для печения хлеба и для продажи воды по улицам». С дальнейшим возрастанием общественной массы, обуслов­ленным слиянием первичных общественных агрегатов во вто­ричный, начинает возникать дальнейшее несходство между его частями. Удерживание единства сложной группы предполагает существование одного общего главы всего этого целого, равно как и второстепенных глав, управляющих отдельными частями; поэтому тот же самый процесс, который породил вначале главу племени, или аналогичный этому процесс, порождает теперь главу глав, или вождя вождей. Иногда такое слияние прежних независимых племен предпринимается для защиты против общего врага; иногда же оно является результатом покорения одним племенем остальных. В этом последнем случае господ­ствующее племя, стремясь удержать свою власть, в более высокой степени развивает свои военные качества и становится таким образом несходным с остальными.

Когда такая группа групп сплотится настолько, что ее соединенные силы будут поддаваться управлению одного правящего аппарата, она нередко вступает в союз с другими столь же сложными группами или покоряет себе такие группы, причем и в первом, и во втором случае дело может кончиться полным слиянием двух или нескольких таких сложных групп; затем за таким слиянием следует еще большее усложнение правительственного аппарата с его королем, областными правителями и мелкими начальниками; в то же самое время тут возникает более резкое разделение на классы: воинов, жрецов, рабов и пр.; но нам нет никакой надобности следить за этим процессом в его подробностях, ибо и того, что сказано, достаточно, чтобы сделать совершенно очевидным: увеличение массы всегда сопровождается возрастанием сложности строе­ния.

Это возрастание разнородности, следующее и в обще­ствах, и организмах вслед за возрастанием общей массы, представляет собой еще одну, общую обоим этим случаям черту. Кроме тех несходств между частями, которые являются результатом возникновения координирующих аппаратов, тут вскоре появляются новые несходства в самих координирующих аппаратах, т.е. в органах пищеварения и пр. в одном случае, и в органах промышленной жизни – в другом.

Когда животные агрегаты низшего порядка соединяются для образования агрегата высшего порядка или когда эти вторич­ные агрегаты соединяются снова для образования третичного агрегата, то вначале каждый составной элемент нового агрегата бывает сходен по своему строению со всеми остальными; но с дальнейшим развитием появляются несходства, которые постепенно становятся более и более резкими. У Coelenterata все эти градации выступают весьма явственно. Из боков обыкновенной гидры отпочковываются молодые гидры, кото­рые, достигнув полного развития, отделяются от гидры-матери. У сложных гидроид молодые полипы, являющиеся на свет точно таким же путем, навсегда остаются связанными с полипом-матерью; каждый из них повторяет потом тот же самый процесс и, таким образом, получает под конец ветвис­тый агрегат. Когда все члены такой группы ведут сходную жизнь и сохраняют каждый свою независимость, как мы видим это здесь у многих сидячих родов, то все они остаются сходными между собой и по своему строению, за исключением тех, которые превращаются в органы размножения. Но у неприкрепленных и плавающих групп, явившихся путем по­добного же процесса, различно обусловленные члены группы становятся отличными друг от друга по своему строению и принимают на себя различные деятельности, или функции.

То же самое мы наблюдаем и в тех случаях, когда меньшие общественные группы соединяются между собой для образо­вания большей группы. Каждое племя, первоначально удов­летворявшее все свои потребности своими собственными силами, обладало лишь слабо обозначенным промышленным разделением, достаточно пригодным для его низкого типа жизни, причем эти зачаточные промышленные группы были сходны с такими же группами в каждом другом племени. Но соединение этих племен в один союз значительно облегчает обмен продуктами; и если при этом еще будет так – как это действительно и бывает в большинстве таких случаев, – что соединившиеся племена займут несходные местности, благо­приятствующие у одних одним видам производства, у других – другим, то это соединение послужит поводом к возникновению в различных местностях различной промышленной деятельности, что приведет к возникновению в обществе различных промышленных аппаратов, или классов. Даже между племе­нами, не входящими в состав одного общего союза (каковы, например, племена Австралии), всегда происходит обмен продуктами, доставляемыми различными поселениями, разуме­ется, кроме тех случаев, когда эти племена находятся в войне друг с другом. И очевидно, что там, где уже достигнута такая степень интеграции, как на Мадагаскаре или как в главных негритянских государствах Африки, внутренний мир, следую­щий за подчинением одному правительству, делает промыш­ленные сношения легкими, а потому вызывает их усиление. Постоянное удерживание вместе первоначально сходных частей делает возможным появление между ними взаимной зависи­мости, а с возрастанием взаимной зависимости возрастает и несходство между частями.

Итак, как в индивидуальном, так и в общественном организме процесс агрегации постоянно сопровождается про­грессом организации, причем этот последний следует в обоих случаях тому же самому закону, заключающемуся в том, что последовательные дифференциации подвигаются всегда от более общего к более специальному. Прежде всего появляются крупные и простые отличия между частями; затем в каждой из этих грубо обозначенных частей наступают изменения, разде­ляющие ее на несходные между собой отделы; после этого в таких несходных подотделах возникают новые несходства, и так далее.

Действие этого закона в животном мире может быть по­казано на последовательных ступенях развития цереброспи­нальной оси, или позвоночника. В самом начале цереброспинальный канал представляет собой продолговатое углубление бластодермы, известное под названием «первичной бороздки»: на этой стадии не видно еще и малейшего признака позвонков; не видно даже различия между той его частью, которая превратится потом в голову, и той, которая станет спинным хребтом. Через некоторое время края, ограничивающие эту бороздку, начинают разрастаться и сгибаться над ней, причем этот процесс идет более быстро на переднем ее конце, который в то же время расширяется, вследствие чего череп начинает делаться отличным от спины; и так как спинная часть начинает при этом распадаться на сегменты, между тем как головная часть продолжает сохранять свою неразделенность, то контраст между этими двумя частями усиливается еще больше. В каждом из этих главных отделов вскоре возникают другие, меньшие подразделения. Зачаточный череп начинает смыкаться вперед и обнаруживать три расширения, соответствующих заключаю­щимся в них нервным образованиям, а сегментация спинного хребта, дойдя до обоих его концов, производит почти одно­образный ряд первичных позвонков – protovertebrae. Вначале эти первичные позвонки не только мало отличаются друг от друга, но еще каждый из них обладает очень простой формой, а именно – представляет собой четырехугольную в разрезе массу. Постепенно этот почти однообразный ряд распадается на несходные между собой группы: шейную, спинную и поясничную. Этого мало. В то время как позвонки специализируются таким образом и распадаются на отличные друг от друга группы, каждый из них начинает изменяться и переходить из своей первоначальной формы, общей для него со всеми остальными, в собственную, специальную форму, отличающую его от всех других позвонков. Подобные же процессы совершаются в это время во всех других частях зародыша: повсюду прежде всего каждая крупная часть начи­нает становиться несходной с остальными; затем каждая такая часть начинает распадаться на другие, меньшие части, которые также становятся постепенно все более и более несходными друг с другом, и так далее.

В общественном развитии повсюду могут быть прослежены аналогичные этому метаморфозы. Для примера можно указать хотя бы на развитие аппарата, заведующего религиозным контролем. У простых племен и групп племен на ранних ступенях агрегации мы находим людей, которые суть в одно и то же время и колдуны, и жрецы, и гадатели, и заклинатели, и доктора, – людей, которые действуют на воображаемые сверхъестественные существа всеми возможными путями: то умилостивляя их, то выпрашивая у них знание и помощь, то приказывая им, то подчиняя их своей воле. С прогрессом общественной интеграции здесь появляются одновременно и различия со стороны деятельности, или функции, и различия со стороны сана, или иерархического положения. На острове Танна «существует особый класс жрецов-насылателей дождей»; на фиджийских островах, кроме жрецов, имеются еще и ясновидцы; у обитателей Сандвичевых островов имеются не только жрецы, но и гадатели; у новозеландцев Томсон отличает жрецов от колдунов; а у кафров, кроме гадателей и подавателей дождей, существует еще два класса лекарей, из которых один лечит своих пациентов только естественными средствами, а другой основывает свое лечение на помощи сверхъестественных сил. Более передовые общества – как, например, общества Древней Америки – обнаруживают еще больше разнообразия по отношению к этому первоначально однообразному общес­твенному аппарату. Например, в Мексике медицинское сосло­вие, происходившее по прямой линии от колдунов, которые действовали на сверхъестественных агентов, считавшихся при­чинами болезней, отвращающими мерами, было вполне отлич­но от сословия жрецов, которые в своих сношениях со сверхъестественным миром прибегали к умилоствительным средствам. Далее, сам жреческий класс распадался у них на несколько различных отделов, которые распределяли между собой раз­личные религиозные обязанности: тут были и жертвоприносители, и гадатели, и певцы, и сочинители гимнов, и настав­ники юношества, и т.д.; кроме того, среди жрецов существовала здесь известная иерархия, т. е. известная система различий относительно занимаемого сана. Этот прогресс от общего к специальному в пределах жреческого сословия привел у более вышестоящих народов к столь резким отличиям между раз­личными его отделами, что они заставили совершенно поза­быть существовавшее первоначально между ними родство. Жрецы-астрологи древних рас были представителями нашего ученого класса, который распался теперь на множество раз­нообразнейших социальных групп; от жрецов-докторов древ­ности произошло наше медицинское сословие с его крупными и мелкими подразделениями; а в собственно духовном классе возникли не только всевозможные ступени духовного сана – от папы до причетника, но и разнообразнейшие роды свя­щеннодействующих: иереи, дьяконы, певчие, заклинатели и пр., равно как и многочисленные ордены монахов и монахинь. То же самое мы увидели бы и в том случае, если бы нам вздумалось проследить генезис какого-нибудь промышленного отдела; так, например, от первобытных кузнецов, плавивших самолично то железо, из которого они делали потом разные орудия, мы дошли бы постепенно до нынешних железно-заводских и железно-мануфактурных округов, где приготовле­ние металла подразделяется на плавку, очищение, пудлинго­вание, прокат и пр., а изготовление из него разных орудий распадается на множество отделов и выполняется на много­численных специальных фабриках.

Тот род преобразования, который поясняется примерами, есть в действительности не что иное как одна из форм преобразования однородного в разнородное, характеризующего процесс развития повсюду, где бы мы его ни встретили; но мы должны обратить здесь внимание на ту истину, что такое преобразование однородного в разнородное в особенно высо­кой степени характеризует именно развитие индивидуальных и общественных организмов.

 

Глава V






© 2023 :: MyLektsii.ru :: Мои Лекции
Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав.
Копирование текстов разрешено только с указанием индексируемой ссылки на источник.