Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Глава 24. СТО НЕОЖИДАННЫХ ВСТРЕЧ




 

Поросёнку приснилось, что он всё ещё артист и они вместе с Коко выступают на цирковой арене, залитой светом. В ушах у него звучала весёленькая мелодия песенки, он увидел самого себя снова нарядным и красивым, в парчовом халате и красной феске, снова почувствовал на себе восхищённые взгляды тысяч зрителей, и вдруг на него набросилось злодейское Чучелище с вилкой, он во сне взвизгнул от обиды и проснулся.

В трюме старой баржи было темно и сыро. За железной стенкой, где-то совсем рядом, плескалась и чмокала вода, по палубе барабанил дождь. Только что он был счастлив и всё было так хорошо, и вдруг опять баржа, сырость, тягостное ожидание! И он безутешно захныкал и задрожал от страха, одиночества и тоски.

Но тут что-то мягкое легло на него — большая лапа подгребла поросёнка под мышку ко льву, и горячий сухой язык лизнул его морду.

Поросёнок понемногу перестал дрожать и согрелся, зарывшись мордой в тёплую львиную шерсть, и они молча полежали рядышком, чувствуя себя очень несчастными, но не совсем одинокими.

Потом Нерон потянулся, вяло отпил из чашки немного воды и снова уронил голову — он давно ничего не ел и только пил. Поросёнок из вежливости нехотя привстал на передние ножки, тоже обмакнул морду в чашку и ещё мокрым языком облизал льву нос. Нос был такой горячий и сухой, что Персик это сразу заметил и встревожился.

Спотыкаясь в темноте, он пошёл в угол, нашёл там ловко припрятанную, слегка обгрызенную морковку от вчерашнего ужина, которую он приберегал на чёрный день, принёс и подсунул её к самой морде льва.

Но напрасно он пробовал уговорить Нерона откусить хоть кусочек, напрасно делал вид, что хочет отнять у него морковку, чтоб раззадорить, напрасно сам откусил и громко хрупал и чмокал над самым ухом льва — Нерон даже не понюхал вкусный овощ, по убеждению Персика необыкновенно полезный для восстановления душевных сил.

Да что там морковка! Целая дюжина отбивных котлет с аппетитными косточками высыхала нетронутая около миски с водой!

На что были Нерону котлеты, когда его разлучили с Капитаном Крокусом, когда он был заперт на железной барже, когда он так и чуял вокруг себя врагов и надвигающиеся несчастья!..

Чтоб не обидеть поросёнка, он тихонько дотронулся до него лапой и перевернул на спину, как бывало в дни их прежней счастливой жизни, когда они играли в свою любимую игру. Обрадованный тем, что его друг проявил хоть какой-то признак оживления, поросенок уселся прямо против его морды и в который уже раз принялся его учить хрюкать. Это была заветная мечта Персика. Единственным недостатком друга он считал то, что тот не умеет хрюкать, и очень старался его научить. Ведь сам-то он выучился рычать по-львиному. Во всяком случае, он в этом был уверен. Другим казалось, что они слышат смесь хрюканья с поросячьим верещанием, но сам Персик был уверен, что у него получается очень похоже на рыканье разъярённого льва.



Теперь он, усевшись против льва, ткнул его пятачком, приглашая быть внимательным, как можно лучше и раздельное ласково хрюкнул и замолчал, приглашая повторить этот нежный и мелодичный звук.

Но, сколько он ни хрюкал на разные лады — умоляюще, требовательно. угрожающе, — ничего не помогало: лев лежал, безнадёжно уронив голову на лапы, даже не шевельнув хвостом. Он был безутешен.

Выбившись из сил, опечаленный Персик понял, что и на этот раз ему не избавить друга от его главного недостатка, замолчал и лёг, подбившись к нему под бок…

В крошечном круглом окошечке где-то неизмеримо далеко светила одинокая звезда, и Нерон не моргая смотрел на неё, вспоминая, как когда-то, давным-давно, когда он был маленьким глупым львёнком с неуклюжими толстыми лапами, его красавица мама по ночам мурлыкала ему на ухо рассказы о сказочном свободном вельде, где звёзды не заперты в маленькие тёмные окошки, а пасутся на свободе неисчислимыми вольными стадами…

А в то время в маленьком домике на Шлаковом пустыре, стоявшем на высоком берегу реки, всего в нескольких сотнях шагов от старых причалов с баржами, Коко сидел перед камином, безнадёжно схватившись руками за голову.

— Нет, нет, и не пробуйте меня утешать, я всё равно безутешен! — восклицал он, обеими руками отмахиваясь от утешений, как от мух. — Мы сидим перед камином и слушаем, как постреливают поленья и весело гудит пламя, нам тепло и уютно! А в это время этот бесстрашный, этот добрый человек, мой лучший друг, дожидается ужасной казни, и ему сейчас, наверное, холодно, и ему, наверное, одиноко, а я сижу у камина и ничем не могу ему помочь! Нет, я этого не вынесу! Я выйду и сяду на землю под дождём, пускай мне тоже будет холодно! Пускай мне тоже будет плохо! — И он зарыдал от всей души, но по старой клоунской привычке таким смешным голосом, что все окружающие бросились его обнимать и утешать, одновременно улыбаясь и плача.



Этих окружающих было несколько: Малыш со своим приятелем Ломтиком, мужественный Мухолапкин и оба близнеца.

У них у всех было теперь столько возни с приёмкой и сортировкой всех пирожков, бутербродов, котлет и овощей, которые тащили ребята со всех концов города, что они часто не уходили домой до ночи.

— Ну, попробуйте что-нибудь придумать! Пожалуйста! — умоляли близнецы.

— Вы же такой хитрый!

— Ведь всегда в конце концов вы всех обливали водой! Неужели вы больше не сумеете!

— Нет… Нет!.. — в отчаянии безнадёжно мотал головой Коко. — Я поглупел от горя… Наверное, я постарел от всех этих неприятностей и не могу ничего больше придумать! Теперь самый глупый сыщик обведёт меня вокруг пальца!

— Да не отчаивайтесь вы так, Коко! — упрашивал Ломтик. — Давно ли вы околпачили самого настоящего живого сыщика! И как только вы сумели это сделать!

Коко порыдал ещё немножко и слабо улыбнулся:

— Это такие пустяки! Старый номер. Делаешь вид, что вешаешь пальто в шкаф вместе с собой, а сам быстренько выскальзываешь из него и, обежав вокруг дома, даёшь сзади пинка дуралею, который, разинув рот, подглядывал за тобой… Я бы никогда не рискнул пуститься на такой номер с человеком, который несколько раз в жизни побывал в цирке… Но как я могу помочь моему другу? Ему ничто не поможет! Он просто самый благородный человек на свете и пожертвовал собой! Всё кончено! Благородство наказано и порок торжествует! Не утешайте меня, я безутешен!

Коко снова закрыл лицо ладонями, ребята охватили его со всех сторон и начали трясти, чтобы не дать снова разрыдаться, как вдруг сквозь шум дождя все услышали странный, тревожный звук.

— Машина… — прошептал Мухолапкин.

— Полиция!

Все замерли, прислушиваясь. На дворе послышались чьи-то быстрые, решительные шаги.

— Ребята, сидите тихо! — прошептал Коко. — Это за мной. Если меня схватят и увезут, боритесь до конца. Поцелуйте моего бедного Персика.

В дверь нетерпеливо застучали.

— Выше головы, ребята! — гордо произнёс Коко, вздёрнул подбородок и, сделав самое презрительное, какое только мог, лицо, толкнул ногой дверь.

Дверь распахнулась, и на лице Коко изобразилось что-то очень странное. Он всплеснул руками, повернулся и бросился бежать прочь от двери в самый дальний угол комнаты. Ребята ахнули и разинули рты — уж этого никто не ожидал от человека, который стольких злодеев бесстрашно облил водой.

Добежав до угла, Коко быстро повернулся и с пронзительным воплем со всех ног бросился обратно к двери, точно брал разбег для рекордного прыжка в длину. И тут на один момент в дверях возникла и тотчас почти исчезла в объятиях Коко фигура Капитана Крокуса.

— Милый, проклятый, дорогой, окаянный мой друг! — вопил Коко, обливая Капитана радостными слезами. — Ты истерзал мою душу! Ты возвратил мне радость жизни!

Капитан, тоже очень растроганный, крепко тряс ему руку. У него был суровый и решительный вид. Усы его впервые за долгое время снова показывали своими стрелками примерно без десяти два.

Старые друзья Малыш и Ломтик бросились приветствовать Капитана, но тут же слегка попятились: осанистый гривастый лев мягкой походкой входил следом за Капитаном в комнату. За ним появилась настороженная морда второго, и тотчас же двумя игривыми прыжками выскочила на середину молодая львица. Правда, вместе с ними преспокойно вошёл незнакомый мальчик.

Малыш протянул Капитану руку, намереваясь приветствовать его самым крепким пиратским рукопожатием, но из-за спины Крокуса неожиданно высунулась длинная чёрная рука обезьяньего дедушки.

— Где ты их всех набрал? — восторгаясь и ужасаясь, восклицал Коко, вежливо здороваясь вслед за Малышом с дедушкой.

— Скорей, скорей! — говорил Капитан. — Это не все! Там у меня полный фургон всякого народа. Нужно срочно устраивать всех на барже!

В это время обезьяний дедушка невозмутимо, точно из гостей вернулся к себе на квартиру, вспрыгнул на кресло, стоявшее перед камином, и протянул руки к огню. Маленький обезьянёнок, цепляясь за старшего, влез и повалился на мягкое сиденье; блаженно потягиваясь и обрадованно попискивая, он точно задался целью равномерно, со всех сторон обжариться на огне.

— Как тебе удалось оттуда выбраться? — теребил своего друга Коко. — Эти славные львы не едят обезьян?.. За тобой никто не гонится?.. А что это за хмурый симпатичный мальчик?

— Да, да, познакомьтесь! — торопливо отвечал Капитан. — Мы боролись с ним вместе. Пожмите ему руку, это храбрый и решительный товарищ. Считайте, что я знаю его уже десять лет, не меньше. Правда, я не успел спросить, как его зовут, но мне кажется, Щелкунчик ему очень подойдёт из-за его пристрастия улаживать разные недоразумения при помощи стуканья и щёлканья.

Мальчик, подавив смущённую, но не лишённую самодовольства улыбку, что-то буркнул и всем по очереди протянул руку.

— Скорей, скорей! Нельзя терять ни минуты! — повторил Капитан. — Нам нужно успеть спрятать всё зверьё на барже, пока ещё хлещет дождь и смывает все следы. А потом я уведу фургон куда-нибудь подальше и сброшу его с моста в воду.

Он низко нагнулся и. положив руку на голову старого льва. потихоньку с ним заговорил. Лев слушал внимательно, моргая и щурясь на огонь, потом что-то буркнул в знак согласия, доверчиво потёрся своей щекой о щёку Капитана и решительно встал.

Молоденькая львица вскочила, забежала за спину Капитана и, поднявшись на задние лапы, положила передние на плечи Капитана.

— Всё шалости у тебя на уме, дурочка, — не оборачиваясь, ласково сказал Капитан, когда львица, ухватив его за руку зубами, стала делать вид, что старается её отгрызть напрочь. Молодой лев подскочил, собираясь принять участие в игре, но быстро успокоился, получив с ходу лёгкую оплеуху от старого льва.

— Пошли! — решительно сказал Коко.

Он принёс тёплый клетчатый плед и хотел набросить его на плечи обезьяньего дедушки, но старик вырвал плед у него из рук и неуклюже, но решительно и туго завернул в него своего маленького, сколько тот ни брыкался и ни копошился, стараясь выбраться на волю.

— А теперь пойдём, я вас отнесу. — добродушно предложил Коко, протягивая руки.

Но старик, отодвинувшись, ещё глубже забился в кресло и что-то сердито залопотал.

— Иди же ко мне на ручки! — ласково предложил Коко. — Почему ты не хочешь? Ну чего ты ругаешься, славный старичок?.. Эй, Капитан, он не желает со мной идти!

Дедушка взволнованно замахал руками, подзывая к себе Капитана. Они поговорили вполголоса.

Капитан всё старался втолковать старику, что обязательно надо поскорей уходить, а обезьяний дедушка волновался всё больше и всё быстрее лопотал и тянул Капитана Крокуса к себе поближе.

Наконец Капитан понял. Встревоженно вглядываясь в глаза старика, он присел на корточки перед креслом, внимательно выслушал пульс на волосатой тёмной руке. Потом он ободряюще потрепал дедушку по плечу.

— Что случилось? — спросил Коко.

— Старик заболел. У него жар… Нельзя ему уходить на баржу, там слишком холодно. Придётся его оставить тут, у огня. Надо его полечить — беднягу простудили…

Дедушка, прислушиваясь к разговору, постучал себя кулаком в грудь, тяжело вздохнул, озабоченно оглянулся по сторонам, точно что-то отыскивая, и стал теребить край пледа.

— Да, да. — уверил Капитан, — мы его хорошо закутаем, — и принёс с постели тёплое шерстяное одеяло.

Тогда дедушка осторожно развернул складки пледа и вытащил из них своего хвостатого брыкающегося внучонка. Минуту он грустно смотрел на него. держа перед собой, потом протянул его Капитану.

Крокус укутал маленького с головой, взял на руки, легко коснулся тяжёлой головы старого льва, давая знак двигаться, и пошёл к выходу. Ребята во все глаза смотрели на него вопросительно. Он улыбнулся и кивнул.

Одеваясь на ходу, Малыш, Мухолапкин, близнецы, Ломтик и новый заговорщик Щелкунчик бросились следом — во двор под дождь.

В комнате остался только один старик. Проводив всех взглядом, обезьяний дедушка закутался в одеяло с головой, оставив только глаза и нос и став в таком виде гораздо больше похожим на обезьянью бабушку, и печально уставился на огонь.

А в это время от громадного чёрного фургона, стоявшего под дождём в темноте на пустыре, к берегу реки тянулась весьма странная процессия: окружённый львами, Капитан с дрыгающимся обезьянёнком на руках, за ним следом, держась подальше от львов, целая орава растерянных собак и собачонок, за ними вприпрыжку белки и несколько корзин кошек, которых тащили ребята, и ещё корзина с морскими свинками, енотами, кроликами и прочей тварью помельче, дрожавшими от страха и промокшими на дожде.

Отставая и догоняя друг друга, испуганно вскрикивая и потихоньку попискивая, ворча и перешёптываясь, вся эта процессия, далеко растянувшись по дороге, начала спускаться с крутого берега к реке. Кое-кто слетел кувырком, поднялся визг, на крикунов зашикали, и мало-помалу все взобрались на старый причал и затем по прогибающимся доскам — на палубу заброшенной баржи, ставшей теперь чем-то вроде ковчега.

Хлопья ржавчины, слоями слезавшей с железной палубы, хрустели, как сухие листья, под ногами людей, шуршали под лапами львов и чуть шелестели под крошечными лапками морских свинок.

Изо всех иллюминаторов баржи, прижимая к стёклам носы, пятачки и рыльца, тревожно всматривались в темноту старожилы баржи, встревоженные шумом среди ночи.

Капитан Крокус первым взбежал на борт баржи, спрыгнул в люк и едва успел повернуть ручку железной двери одного из отсеков трюма, как на него со стоном обрушился всей своей тяжестью Нерон. Не удержавшись на ногах, Капитан с размаху сел на пол и радостно обнял громадную лохматую голову, а Нерон, бережно придерживая одной лапой своего друга, с такой силой принялся его облизывать, точно решил совсем напрочь слизать у него с лица нос!

Прижавшись к самому уху льва, Крокус что-то торопливо ему нашёптывал, а тот в ответ так же едва слышно бурчал и тихонько порыкивал, обдавая друга жаром взволнованного дыхания.

Старый лев некоторое время внимательно разглядывал и прислушивался ко всему происходящему, потом дружелюбно пробурчал:

— Львиный человек… Львиный человек… Да, да… Львиный!

Капитан встал и обеими руками одновременно погладил обоих львов. Старый лев и Нерон довольно натянуто обнюхали друг друга, но то, что оба они слегка пахли Капитаном, его руками, табаком и одеждой, успокоительно действовало на обоих. Они неторопливо улеглись поодаль и стали вежливо, без назойливости поглядывать друг на друга.

Когда всё успокоилось, из-за косматой гривы Нерона нерешительно выглянуло рыльце поросёнка.

Старый лев удивлённо потянул воздух и прищурился, повернув голову. Персик капризно и слегка встревоженно хрюкнул. Он, видимо, побаивался.

— Львиный поросёнок… — сурово, но спокойно пробурчал Нерон и небрежно лизнул поросёнка.

Молоденькая львица, сгорая от нетерпения, подвинулась поближе, и Нерон грозно предупредительно кашлянул, чуть приоткрыв рот.

Но тут львица сама отпрянула в сторону: с таким пронзительным визгом поросёнок промчался мимо самого её носа.

В отсек вошёл Коко. и Персик, не переставая визжать, ухватил его за штанину и неистово трепал её из стороны в сторону, выражая таким способом восторг неожиданной встречи. А как известно, тонкий поросячий визг такая пронзительная штука, что, если суметь его направить в одну точку, он легко просверлит железный лист. Поэтому Коко поспешил схватить Персика и зажать ему рот. Потом он поставил его обратно на пол, и смышлёный Персик продолжал визжать ужо шёпотом.

Коко открыл крышку люка и, спустившись на нижнюю палубу, зажёг фонарик, чтоб заглянуть в отсек, где были одни собаки. На свет сейчас же сбежалась со всех сторон, начала теребить и толкать его от нетерпения целая собачья толпа. Каких только собак тут не было! Крупные пастушеские овчарки, у которых умные глаза едва проглядывали сквозь густую курчавую шерсть; бульдоги с мордами добродушных злодеев; низенькие таксы с длинным телом и скорбными глазами; дрожащие собачонки на тонких лапах; собаки с мягкими ушами, висящими до полу. как лопухи; толстенькие пугливые комнатные собачонки и широкогрудые бойцы, гроза волков, — все они окружили Коко и смотрели на него во все глаза.

Коко со вздохом развёл руками:

— Да, мои славные, я знаю, чего вы от меня ждёте. Но пока ещё мы не можем вас выпустить. Я знаю. тебе, крошка, очень хочется обратно на свой матрасик, к своей хозяйке! А тебе-то другого хочется! Тебе бы в горы, промчаться по свежим лугам впереди хозяина, когда он в седле объезжает стада!.. Да не виляйте вы хвостами, не смотрите на меня так. Надо подождать, встречайте-ка лучше новых. Они вымокли до последней шерстинки!

И он впустил новую партию только что прибывших собак и. прикрыв за ними дверь отсека, пошёл устраивать остальных.

Ребята хлопотали изо всех сил, стараясь рассортировать всех зверей по подходящим помещениям, а Персик, обожавший всякий шум и суету, чувствуя себя на барже хозяином, носился, попадаясь всем под ноги, и помогал как мог: то, ухватив какую-нибудь собачонку за хвост, старался втащить её в отделение для кроликов, то пытался белку загнать в каюту, где помещался ослик, то бросался искать Коко, до смерти перепугавшись, что тот опять пропал.

— Просто не знаю, что делать. — встревоженно сказал Капитан Крокус. — Львы меня не отпускают. Они так взволнованы… И так мне доверяют и надеются на меня!

— Оставайся с ними! — весело сказал Коко. — Переночуй на барже. А я, как только всех расквартирую, пойду сяду в автофургон и живо расправлюсь с ним!

— Я никогда не видел тебя за рулём. Опомнись! Разве ты умеешь управлять машиной?

— Не слишком! Но тем и лучше. Даже если не захочу, я обязательно её разобью вдребезги или опрокину в реку. а это-то нам и нужно. Оставайся! Всё будет в порядке!

 


mylektsii.ru - Мои Лекции - 2015-2018 год. (0.013 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал