Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Судьба под ёлкой

30 декабря. Все суетятся, покупают и дарят подарки, закупаются продуктами на новогодний стол. Вроде бы предпраздничный день, но я так не считала и праздника отнюдь не чувствовала.

Я готовила, просматривала список дел, которые нужно было выполнить до Нового года, и одновременно говорила по телефону с подругой. Курица в духовке ещё не подрумянилась, и я на некоторое время оставила готовку, посвятив себя двум другим вышеперечисленным делам.

- Да, сложным был год… – вздохнула Ленка на другом конце провода. – Зато снег в этом году выпал точно в срок!

- Вот-вот, и я о том же! – согласилась я. – И такими хлопьями крупными!

- Ты уже купила подарки? Как будешь справлять? C семьёй? Или подруг позовешь? Если выбираешь второй вариант, то ты знаешь на кого рассчитывать! – хитро намекнула Ленка.

- Лен, не забывай, что я детдомовская. С детства ни подруг не имела, ни Нового года настоящего не видела… Что такое настоящий праздник, я узнала только благодаря Диме. А этот Новый год я, наверное, проведу, разгадывая кроссворды или убирая квартиру, – я горько рассмеялась.

- Ты… шутишь? – Ленка искренне удивилась.

- Нет, – неожиданно серьезно ответила я. – Ну а что ещё остаётся делать женщине, если муж в командировке, а дети на каникулах у бабушки?

- Стоп! Ты мне об этом не говорила! – Ленка была возмущена и удивлена одновременно. – И когда твой Дима вернётся?

- Не знаю, – я пожала плечами. – Сказал, что будет дома к Рождеству.

- Красиво сказал… Видно, что он у тебя неисправимый романтик. Но это не освобождает его от супружеских обязанностей!

- Да ладно тебе! – сказала я, в сотый раз подумав, что мой муж не заслуживает критики, пусть даже от моей лучшей подруги. – Просто это его работа. Конечно, мне обидно, что в Новый год я буду одна, но не заказывать же в эту ночь Деда Мороза домой, чтобы хоть с кем-то встретить праздник! Да это же смешно! – хихикнула я, одновременно поставив знак вопроса в своём списке напротив пункта «Заказать Деда Мороза на дом».

- Ну… с тобой всё ясно. Ты ещё Снегурочку пригласить не забудь. Для компании, – Ленка звонко рассмеялась.

- А ты к нам в компанию не хочешь? – подхватила я.

- Нет, – отрезала Ленка. – Извини, но у меня другие планы.

- Но ты же говорила… – начала я.

- Нет. Извини, не получится, – Ленкины слова прозвучали как гром среди ясного неба.

- Хорошо, ещё созвонимся, – сказала я с едва уловимыми нотками обиды в голосе.

- Давай, до вечера.

А дальше – гудки.

Я почувствовала неприятный запах. Курица! Она начинала пригорать, но – слава богу! – не сгорела.

В голову лезли неприятные мысли и вопросы, на которые хотелось ответить как-нибудь, главное, чтобы ответ был как можно дальше от правды, которой так не хотелось признавать. Я думала: для кого готовлю, для чего? И будто бы снова вернулась в детство, во времена моего тихого одиночества. Когда где-то глубоко-глубоко в груди всегда что-то болело. Или даже жалобно ныло… И я никому не могла об этом рассказать. И отказывали тогда не подруги, а родители, приходившие в наш детский дом за очередным ребёнком. Под Новый год их было особенно много, и мы, дети, часто спорили о том, кого заберут первым. Каждый из нас тогда так хотел справить Новый год у тёплого и уютного семейного очага, но никак не в детском доме, в котором к тому же часто отключали отопление. А о подарках даже и говорить нечего...



Задумавшись, совсем забыла о молоке, которое давным-давно «бежало» по всей квартире. Хотела испечь печенье, но зачем оно теперь? И не рано ли я готовлю блюда к празднику?

От всех этих мыслей голова начала раскалываться. В тот день я легла спать очень рано. Легла с надеждой на то, что завтра у меня наконец-то появится новогоднее настроение и всё будет по-другому.

***

Разбудил меня звонок мужа. «Неужели он вернётся из командировки в Новый год и встретит его со мной?» – подумала я, вскочив и жадно схватив мобильник.

- Да, мой милый! – сказала я, расплываясь в улыбке.

- Ты спала? – Дима резко оборвал едва начавшуюся идиллию.

- Нет, – быстренько соврала я. – С чего ты взял?

- Хм… Ладно, – пробурчал Дима.

На него это было совсем не похоже.

- У тебя плохое настроение? Что случилось?

- Я приеду одиннадцатого января. У нас там некоторые проблемы. И… – Дима замолк на пару секунд. – …ну, сама понимаешь…

- Нет! Не понимаю! Ты обещал… – начала я.

- Нет, я ничего тебе не обещал! – закричал Дима.

А потом добавил, немного успокоившись:

- Нет… Извини. Не получится.

Я не видела смысла продолжать этот непонятный разговор и дала отбой. На экране мобильника сразу высветилось уведомление о трёх пропущенных вызовах от Ленки. Видимо, она перезванивала мне вечером, когда я уже крепко спала.

Мне, наверное, впервые не хотелось говорить с ней. Просто не было желания – и всё. Сначала она, потом Дима – казалось, от меня отвернулись самые дорогие сердцу люди. Подумаешь, просто сказали «нет». Подумаешь, просто плюнули в душу. Но разве всё действительно так просто?



Немного поразмыслив, я всё же решила ответить Ленке. Диме я бы точно не перезвонила – сделать это мне мешала самая что ни на есть обыкновенная женская гордость. Так что Ленка была моим последним шансом избежать одиночества.

- Да я твоего звонка уже давно жду! – сразу же ответила Ленка вместо приветствия.

- Ну, извини уж, что не отвечала... – начала я грустным голосом, хотя всё же была рада услышать голос такой родной, пусть и обидевшей меня вчера подруги. – Мне нездо…

- Ты где весь вечер пропадала? – перебила меня Ленка.

Моё настроение резко переменилось. Ленкин вопрос разозлил меня не на шутку! Почему я должна перед ней отчитываться? Да и где я могла пропадать, если упала без сил на кровать в собственной спальне из-за мигрени и напавшей на меня беспризорной тоски? Кроме транса и сна – вариантов ответа больше не было!

- Я спала, Лен, – спокойно ответила я, всё-таки сдержав гнев. – Мне было плохо.

- Надеюсь, мой сюрприз поднимет тебе настроение и... улучшит самочувствие! – пропела Ленка, изрядно заинтриговав. – Ты можешь ко мне заехать?

Я немного задумалась:

- Когда, Лен? Во сколько?

- Маш, ну даёшь! Конечно, сегодня. И чем скорее ты приедешь, тем лучше. В пять мне надо быть у Кристинки на даче. Помнишь, я вас знакомила? Ну, чёрненькая такая?

- Да, помню, – отозвалась я.

На самом деле, не помнила я никакой Кристинки. У Ленки была куча подруг, и она считала своей обязанностью познакомить и перезнакомить меня с каждой из них и со всеми вместе.

- Ну вот. У нас будет что-то типа встречи одноклассников, только новогодней. Так что жду тебя до пяти!

- Я не знаю, Лен. Как получится. У меня ещё столько дел... И ёлка не наряжена, и к столу ничего не приготовлено. Да и в квартире полный бардак, – посетовала я, оглядывая комнату.

- Как? А разве добрый зимний волшебник не спешит тебе на помощь? – поинтересовалась Ленка, хитро усмехнувшись.

- Лен, ты о чем? – искренне удивилась я.

- Ну как же!? Ты ведь Деда Мороза хотела к себе на праздник позвать! Не? – окончательно расхохоталась «подруга».

- Лен, мне сейчас не до шуток, – мне и вправду было совершенно не смешно.

- Ладно. Извини, – Ленка пыталась отдышаться от смеха, вызванного её неудавшейся шуткой. – Но запомни: никаких отговорок не принимается, едешь ко мне – и точка.

- Да, Лен. Я всё поняла. Скоро буду у тебя.

- Вот видишь! Ты уже и стихами говоришь! Я подняла тебе настроение! – гордо заметила Ленка.

- ЛЕНА!!!

- Хорошо, хорошо, молчу. Я закончила. И не забудь: чем раньше, тем лучше! – пропела Ленка последнюю фразу.

И вновь гудки. И вновь я окружена тишиной. Такой противной, съедающей, совсем не праздничной тишиной, от которой я была не в силах больше лежать в постели, игнорируя наступление нового дня. Последнего дня в году. Я встала и открыла окно. Небо было дождливым, пасмурным. Окно оставалось открытым всего пару секунд, а меня здорово пробрало от жуткого, прямо-таки бросающего вызов домашнему отоплению, холода. Он молниеносно проникал в квартиру и был готов заморозить любого, кто в ней находится даже за самый маленький промежуток времени. Такой мороз отлично сочетался бы со снегом. Но мне уже давно пора было свыкнуться с тем, что живём мы не в сказке. Старый снег давно растаял, а новый так и не выпадал.

Я решила скорее порадовать Ленку своим визитом. Кого-кого, а меня она точно так рано не ждала. С моей-то дурной привычкой опаздывать! Да и я ей, к тому же, про дела всякие наплела… Да, ёлка действительно была не наряжена, даже больше – ещё пылилась на антресолях. И блюд к празднику тоже готово не было (не считая, конечно, крицы). Но зачем мне теперь этим заниматься? «Вот и пойду, проведу время с подругой!» – решила я. Мне почему-то казалось, что я иду так рано Ленке назло. Обида на неё всё же ещё осталась. Да и совсем неуместная шутка про Деда Мороза только усугубила ситуацию! И всё же: мы ведь с ней лучшие подруги!? Однако в этом я уже начинала сомневаться…

«Что ж, время покажет!» – подумала я, выходя из квартиры и как всегда оставляя ключик под ковриком.

На улице было ужасно холодно. Даже холоднее, чем я предполагала, стоя утром у открытого окна. И руки, и ноги задубели мгновенно. Настроение было соответствующим. Да и прохожие, которых я встречала по дороге, были ужасно злы и хмуры. Новогоднего настроения по-прежнему не было, и надежда обрести его совсем скоро окончательно угасла…

До Ленки было недалеко. Я шла через дворы и детские площадки, в голову приходили самые разные мысли. Может, хотя бы рыбу к столу приготовить? Как вести себя с Димой, который явно не в духе? Что подарить Ленке? И самый главный вопрос: что делать в новогоднюю ночь? Представив жалкое зрелище – сидящую напротив телевизора с бокалом шампанского, напившуюся с горя женщину, которая пытается чокнуться с президентом, – я решила отогнать все эти мысли. И просто начала гадать всю оставшуюся дорогу: ждёт меня Ленка так рано или же не ждёт.

Это выглядело как-то совсем глупо и даже по-детски. Я шла, смотря под ноги, поочередно твердив эти два слова: «Ждёт, не ждёт, ждёт, – ну, Маш, как ребёнок, ей-богу – не ждёт, ждёт, не ждёт, ждёт, не ждёт…». А вот и заветный седьмой дом.

Домофон издал протяжное пиликанье, и я вошла. А затем поднялась на третий этаж. По лестнице. Подъезд в доме и вообще всё это межквартирное пространство на всех этажах всегда мне казалось достаточно ветхим, да и старый, невероятно медленный и шумный лифт не внушал доверия. Однажды я уже умудрилась в нём застрять. И только этого мне сейчас для полного счастья не хватало. Вот и пришлось подниматься своими ногами. Зато согрелась!

Ленка не сразу открыла дверь. И «не сразу» – это ещё мягко сказано. Минуты две-три я стояла на ворсяном коврике у порога, слыша то «Сейчас, сейчас!», то «Ещё секундочку!». И вот наконец в двери забряцали ключи и передо мной возникла улыбающаяся Ленка. Как всегда, сногсшибательная, даже в этом домашнем цветастом платье.

- Извини, я только себя более-менее в порядок привела Ты, когда с утра мне перезвонила, я ещё в постели лежала. А я тоже не торопясь встала, умылась, с мандаринами села разделаться и тут – бац! – ты появляешься. Кто ж знал, что ты так рано придёшь? А я совсем в безобразном состоянии была – нечёсаная, растрёпанная вся. Так что прости, что заставила ждать.

- Да ничего… – вздохнула я. – А губы-то ты зачем накрасила?

- Ну… – Ленка не сразу нашлась с ответом. – Это я уже к вечеру заодно готовлюсь. А ты проходи, проходи. Посидим, чаю с тобой попьём. У меня время ещё есть.

Я зашла в квартиру, сняла с себя синюю куртку, повесив в шкаф рядом с Ленкиным пальто. Переобулась в тапочки и прошла в гостиную. Ленка была на кухне, – готовила чай – и я присела на диване, ожидая её. Вскоре подруга зашла в комнату с наполненным – двумя чашками, сахарницей и конфетами – подносом. Она положила его передо мной на большой дубовый стол.

- Ну, рассказывай, что случилось, – сказала она, садясь против меня на стул.

- А с чего ты взяла что что-то случилось? – поинтересовалась я.

Кажется, у меня немного дрожал голос.

- Маш… – Ленка опустила глаза и улыбнулась. – Чтобы ты – и пришла рано, вовремя?.. Я же вижу, что это неспроста. Уж я-то знаю, о чём говорю.

Внимательная же у меня подруга, если её только это и смутило.

- Ты права, – согласилась я.

Далее я поведала Ленке о вчерашнем вечере и утреннем конфликте с Димой. Не умолчала и про обиду на неё саму. Подруга сказала, что ничему не удивлена, проблемы я выдумала себе сама, а решить их всё же очень просто. Диму нужно послать куда подальше, а мне самой необходимо отвлечься шопингом. Я была в корне не согласна с Ленкой, но спорить с ней не стала, потому как знала, что это совершенно бесполезное занятие. Мы практически допили чай, когда подруга вдруг резко встала, воскликнув:

- Я же тебя пригласила для того, чтобы вручить подарок!

Прямо напротив двери в гостиную стоял красивый массивный дубовый комод. Подруга подошла к нему и достала с одного из широких ящиков… Я сразу узнала эту коробку. Это был сервиз. В прошлом году Ленка дарила мне точно такой же. А самое главное, я заметила краем глаза, что в ящике было ещё как минимум две такие коробки. Я отвела глаза, чтоб лишний раз не разочаровываться и не огорчаться, но теперь заметила целый десяток коробок с сервизом, что лежали друг на друге башенкой справа от комода. Ленка не просто так села напротив! Она пыталась закрыть стулом и собой это зрелище. Уловив мой взгляд, она вновь поспешила сесть. Только вот мне этого уже не развидеть. Я прямо-таки представляла Ленку, которая набрала этих сервизов на распродаже, чтобы не особо тратиться на подарки, а потом принесла их домой и распихала по разным углам. Может, это даже было в прошлом году?

- Вот твой подарок! – пропела Ленка, протягивая мне до боли знакомую коробку.

Так и оказалось. Это был действительно тот самый сервиз, что лежит у меня дома. Та же коробка, то же и содержимое. Даже цвет тот же – белый, а не кремовый. Если верить коробке, то в серии есть и кремовый вариант расцветки. Я попыталась изобразить радость, поблагодарила подругу. Та предложила подлить ещё чая, но я отказалась:

- Мне пора, Лен. Я уже у тебя тут засиделась. Ещё раз спасибо!

Я шла, думая о том, что никому не нужна. Что я значу для Ленки? Ничего, если у неё нет на меня времени. Ничего, если она может принять меня только до пяти, а потом едет на встречу с подругами-одноклассницами. Ничего, если она второй год дарит мне один и тот же дешёвый подарок, заготовленный у неё для всех. И теперь я как дурочка шла по улице с этой проклятой коробкой с чайным сервизом внутри.

Дома не было хлеба и молока. И последнее было совсем не удивительно, если учитывать вчерашнее цунами молочных морей. По дороге домой от Ленки я решила зайти в супермаркет, чтобы купить хотя бы немного продуктов.

Коробка на руках мешала открыть дверь, но с третьей попытки я всё же вошла в магазин. И не поверила своим глазам! Раньше я и не предполагала, что в такой небольшой супермаркет может вместиться столько человек! Народ толпился везде: у камер хранения, у прилавков, у кассы и даже у двери с надписью «Администратор». Я с трудом протиснулась к камерам хранения, чтобы запрятать в одну из них сервизную коробку.

- Женщина, все камеры хранения заняты, – заявил мне охранник, стоя́щий у них.

- Я тогда пройду с коробкой? – поинтересовалась я.

- Нет. Так не положено, – заявил охранник.

- Не положено, значит? Но у Вас же такое не продаётся? – cказала я, приподняв коробку с сервизом так, чтобы он мог её разглядеть.

- Ошибаетесь, женщина, – охранник кивнул головой на пространство за кассами.

У касс располагался большой стеллаж, около которого толпились люди. Когда пару человек отошли от него, я увидела у них в руках… тот самый сервиз, что в огромном количестве лежал дома у Ленки, а теперь в одном экземпляре перепал и мне. Когда от стеллажа отошли ещё несколько человек, я разглядела цену этого чуда – 199 рублей.

- То есть Вы мне пройти в магазин не дадите? – закричала я на охранника.

- Женщина, – ответил он. – Вы отсюда шли бы, да поскорее. Мне тут и без Вас сумасшедших хватает.

Я буквально фыркнула от несправедливости жизни и наглости охранника, но всё же нашлась с ответом.

- А знаете что? Идите Вы к чёрту! – заорала я на весь шумный магазин, который весь разговор с охранником пытался меня заглушить.

Со злостью толкнув двери магазина, я вышла. Да так их толкнула, что двери уже не закрылись. «Значит, сломала…» - сообразила я, поспешив домой.

Когда я подошла к входной двери квартиры и приподняла коврик, ужаснулась. Ключа не было! Не было! Я попыталась открыть дверь, и… она открылась.

В гостиной был включен свет. Оттуда доносились звуки новогодних приготовлений: шуршание бумаги, в которую я обычно бережно заворачивала каждую ёлочную игрушку, шумное трение веток моей искусственной новогодней ёлки друг о друга. «Это Дима! Он решил сделать мне сюрприз!» – сообразила я, поспешив скинуть с себя куртку и сапоги. Я вбежала в гостиную.

На полу под ёлкой сидел совершенно незнакомый мне человек, лицо которого закрывали ветки. Это точно был не Дима. Я-то уж точно узнала бы своего мужа. Незнакомец высунул голову, и я его разглядела. Облысевший, голубоглазый и морщинистый дедушка. Без бороды, но с лёгкой щетиной. Рядом с ним лежала коробка с ёлочными игрушками, целый год благополучно пылившаяся на антресолях, как, собственно, и ёлка, которую старик в этот момент наряжал. Всё это было так странно и страшно одновременно, что я протёрла глаза от удивления. Я не знала этого человека, но почему-то не паниковала и не спешила угрожать ему чем-то тяжёлым. Наверное, из-за жалобного, наивного и какого-то по-собачьи преданного взгляда голубых глаз старика.

- Наташенька, доченька, ты вернулась! – радостно воскликнул незнакомец, уже спешивший меня обнять.

Какая Наташенька? Какая доченька? О чём говорит этот человек? Кто он и почему меня так называет? Вопросы так и сыпались, но ответа на них я пока что не находила.

- Извините, но я не Ваша дочь. Да я Вас впервые вижу! И мне бы хотелось знать: что вы забыли в моей квартире? – я не переставала удивляться.

- Эх, Наташенька… Всё свои шуточки шутишь! – рассмеялся дед. – А я, пока тебя не было, уже украшать квартиру начал. Всё-таки тридцать первое число!

Я стояла как вкопанная и молчала, не в силах выговорить ни слова. Меня удивляло и смешило, волновало и страшило происходящее! Другая хозяйка давно бы прогнала этого старика, причём с криком и шумом, может, даже вызвала бы полицию. А я растерялась. Молчание, между тем, неловко затягивалось.

- Бедненькая моя… – старик приобнял меня. – Совсем замоталась ты на своей работе! Я сейчас и фруктики помою, и ёлку до конца наряжу, а ты, Наташенька, сядь, отдохни пока.

- Меня зовут Мария! И я домохозяйка – не работаю! И Вы – не хозяин этого дома! – прокричала я вслед деду, нагло направлявшемуся на мою кухню. Видимо, «помыть фруктики». «Нужно срочно во всём разобраться!» – решила я и последовала за ним.

И в кухне не обошлось без изменений: вся грязная посуда была вымыта, а на столе стояла ваза с фруктами, которых я ещё не доставала с балкона. Старик стоял у раковины и нагло мыл мои мандарины! Мои!

- Извините, но я хочу знать, что здесь происходит!? – я разозлилась не на шутку.

- А я тут мандаринчики мою. Кстати, очень вкусные, хоть и импортные, – совершенно спокойным тоном сказал незнакомец, закрывая кран.

- Я прошу Вас…

- Попробуй! – перебил меня старик, сунув мне в рот мандариновую дольку.

- Я…я…я…я… Да я возмущена!!! – взорвалась я, выйдя из себя не на шутку. – Что Вы себе позво… Ммм… Как вкусно! – восхитилась я, распробовав сочный мандарин.

- И я о том же! – кивнул головой дед и жестом поманил меня в гостиную.

И я пошла за ним, понимая, что я тоже уже схожу с ума, как и этот странный дед. Войдя в гостиную, я увидела, что он уже успел достать мою стремянку.

- Наташ, я сейчас поднимусь, а ты мне игрушки подавай, – сказал дед, поднимаясь на стремянку.

Я молча начала подавать ему игрушки, а он наряжал мою большую ёлку. Мне казалось, что задавать сейчас вопросы типа «Кто Вы?», «Какое Вы имеете право?», «Что Вы себе позволяете?» было совершенно неуместным. Я подавала ему игрушки молча, а внутри кипела всё кипело. Я пыталась понять, кто он, что с ним делать: выгнать из квартиры или смириться с незваным гостем? Не покидали меня и странные мысли: получается, я выдавала себя за некую Наташу? А, может, я вообще квартирой ошиблась? Или этот старик плохо видит и это он ошибся квартирой? Меня выводило из себя то, что происходящее не поддавалось никакому логическому объяснению и я до сих пор не могу выгнать это старика! Поэтому наш симбиоз продолжался недолго и, взяв из коробки седьмую ёлочную игрушку, я не дала её старику, а с силой бросила об пол. И та разлетелась на мелкие кусочки. Я вздрогнула от звука разбитого стекла, будто, очнувшись ото сна. Вздрогнул и старик.

- Наташенька, что-то не так? – пролепетал он.

- Вы ещё спрашиваете? А то, чем Вы сейчас занимаетесь, для Вас считается нормальным? – сказала я с нескрываемым возмущением, но при этом взвизгнула про себя от счастья – дед впервые меня не перебил!

- Да, доченька, ты права… - неожиданно опечалился старик.

Старик замолчал. И мне почему-то стало его очень-очень жалко. Его грустыные глаза сделались ещё жалобнее и печальнее. Мне представлялось, что и он, этот старик, один-одинёшенек. Живёт где-нибудь на улице. А ведь там сейчас очень холодно. Моё воображение рисовало картину: замёрзший, едва живой от холода дед еле плетётся в поисках спасения, заходит в наш дом, добирается до моего этажа, находит мои ключи под ковриком, с облегчением открывает дверь моей квартиры и…

- Ты права! Уже начало седьмого - давно пора пить чай! – прервал меня дед, соскакивая со стремянки, вновь нагло направляясь в сторону кухни. Печальная картинка в моей голове мигом развеялась. «Это не больше, чем наглый старик» - сообразила я и поспешила за ним в кухню.

- А я не собираясь больше терпеть Вашу хамство! – заявила я, вбегая в кухню.

На столе уже стояли чашки. Видимо, для чаепития. Старик же наполнял чайник и жестом попросил меня подождать. Я ждала.

- Доченька, ты что-то хотела? – спросил он.

Дед присел за стол. Вода в чайнике начала закипать – он глухо зашумел. Меня это не остановило, тем более, что мой чайник не способен заглушить всё вокруг своим кипением. Да и сил терпеть – больше не было.

- Итак, – начала я. – Представьте, что Вы уходите из дома. Куда-нибудь. Например, в магазин или по делам. А когда возвращаетесь, то дверь Вашего дома оказывается открытой. И там Вас ожидает совершенно незнакомый Вам человек? Приятно? А я, между прочим…

- Ой, доченька… Рассмешила! – перебил меня старик, доставая из кармана платок, чтобы утереть глаза. Видимо, от смеха.

Тем временем, шум чайника перешёл на заметное крещендо. Прежде такого не наблюдала. «А может, этот старик тебе ещё и чайник испортил?» – подумала я. Но сразу же отбросила эту мысль. Не хотелось кричать «Волки!» раньше времени…

- Вам смешно? А мне - ни капли. Это не нормально, и уж тем более не смешно! – чайник начинал кипеть еще громче, и я немного повысила голос. – Я больше не собираюсь терпеть Ваши выходки, не говоря уже о наглом поведении! – чайник начинал грохотать, я злилась. – Вы не у себя дома! Вы здесь – не хозяин! Я прошу прекратить весь этот спектакль! – шум чайника достигал своего апогея, я кричала. – Верните мои ключи и убирайтесь отсюда!

Шум закипания чайника стал медленно переходить на пиано. На этом кончилась и моя тирада. Я смотрела на деда с нескрываемым интересом. Он наконец-то всё услышал, и теперь я ждала от него только одного – действий.

- Извини, доченька, но я ничего не расслышал, – старик развел руками. – Чайник так громко кипел... – оправдался он, вставая к только что затихшему чайнику.

И тут закипела уже я. Стояла, распиналась перед ним, тратила свое время, а самое главное - нервы. А он? Даже ничего не расслышал? Не расслышал. И это бесило меня больше всего.

Пока я удивлялась наглости старика, тот уже вовсю готовился к чаепитию: налил в чашки заварку и теперь собирался подлить кипятка. Но я его остановила.

- Не трогайте чайник! – сказала я, отодвинув руку деда с ручки чайника.

- Ты не хочешь чаю? – удивился старик.

- Я хочу знать, что Вы сделали с моим чайником! – сказала я, приподнимая чайник.

- С ним что-то не так? – старик вопросительно глядел на меня.

- Он обычно так громко не кипит! – объяснила я, рассматривая чайник, но пока что не находя каких-то явных повреждений. – Обычно, – повторила я.

- Я всего лишь налил туда воду! – развел руками старик.

Тут-то я кое-что заметила. И сразу поняла, отчего шумел чайник. Он «всего лишь» был переполнен. Всего лишь.

- Мне уже можно взять чайник? – прервал мои размышления дед.

- А Вы в курсе, что переполнили его? – поинтересовалась я.

- Мне уже можно взять чайник? – повторил дед, пропуская сказанное мною мимо ушей, что у него очень хорошо получалось.

- Видите эту отметку? – указала я на шкалу чайника. – Эти полтора литра – максимальный объём воды для кипячения. Вы переполнили чайник, – объяснила я.

- Ааа... – понимающе закивал дед, добавив после небольшой паузы. – Так теперь мне можно взять чайник?

- Нет, нельзя! – наглость старика меня удивляла. - Это мой дом, моя квартира и мой чайник! И я прошу Вас не только оставить в покое его, но и меня тоже! Посему – убирайтесь из моей квартиры! – с успехом кончила я свою последнюю тираду.

Старик долго молчал, глядя куда-то в пустоту. Он почему-то больше не казался мне наглым. Брови нахмурились, глаза погрустнели. Он о чём-то глубоко задумался.

- Садитесь, я Вам всё расскажу, – совершенно неожиданно сказал дед.

- Разве Вы со мной на «Вы»? Разве я не Ваша доченька Наташенька? – решила пошутить я.

Старик промолчал, ответив мне лишь осуждающим взглядом. Видимо, он хотел поведать о чём-то личном и явно серьезном, и моя сатирическая нота была совсем некстати. Я почувствовала себя виноватой и, положив чайник на подставку, села за стол в ожидании рассказа. Старик молча следил за мной, подождав, пока я сяду за стол, поставил передо мной чашку чая и сел напротив.

- Все началось ещё в детстве... – начал он, отпив глоток чая. – Я с самого детства был несчастлив: рос в детском доме, ничего не зная о своих родителях. У нас были жестокие воспитатели, жестокие правила... Везло же тем, кого забирали... На моих глазах создавались семьи, десятки детей навсегда покидали стены детдома. А я оставался – голос деда дрогнул. – Я вырвался из оков детского дома только став совершеннолетним, уже пройдя школу жизни. Мне казалось, что всё худшее позади. Я был готов любить, творить и полностью отдаться этому миру. Тогда я познакомился с Анастасией, – старик расплылся в улыбке, отпив ещё глоток. – Она была невероятно красива и мила. С богатым внутренним миром. Мы во многом были похожи. С ней мир казался мне светлым, а жизнь – доброй. Мы поняли, что не можем жить друг без друга и вскоре поженились. У нас долго не было детей, часто возникали проблемы с деньгами, с жильём, но вместе мы преодолевали все преграды. И за это Бог даровал нам дочку, – старик прослезился, отпив ещё из чашки. – В тот день я не мог приехать в роддом – был занят на работе. Настенька упросила врачей отпустить её через несколько часов после родов домой, где мы с ней и должны были встретиться ровно в семь. У нас уже тогда были сотовые телефоны – нынешние мобильные. Выглядели они неказисто, да и на вес были тяжёлыми. Зато благодаря им мы с Настенькой могли разговаривать, где бы мы не были. В то время о таких телефонах не то, что мечтали, о них и не все знали даже. Достались они нам по знакомству. Настенька позвонила мне за час до родов, сообщив, что у неё начались схватки. Тогда мы и договорились о встрече вечером. Потом Настеньке удалось позвонить мне только в машине, по дороге домой. «Кто?» – был мой первый вопрос. «Девочка!» – радостно сообщила Настенька. Я был в восторге! Ещё бы, ведь я стал отцом! «Как назвала?» – я не мог скрыть любопытства. Звук почему-то стал плохо различимым, как при въезде машины в тоннель. Настенька назвала имя, но я его не расслышал. Она повторила, но я услышал лишь окончание на «ша». «Настенька, плохо слышно, повтори имя ещё раз!» – попросил я. Шум становился громче, но на этот раз я услышал имя дочери – Наташа. Я был в эйфории и не сразу различил скрежет и крики, доносящиеся из телефона. Через несколько минут раздался звонок. Высветился номер Настеньки. Грубый мужской голос спросил: «Кем Вам приходился владелец номера?», – не скрывая слёз, дед отпил сразу несколько глотков чая. – Я ответил, что номер принадлежал моей жене Насте и спросил, что случилось. «Вынужден Вас огорчить: Ваша жена мертва. Она и ещё один человек попали в автокатастрофу и скончались на месте. Мои соболезнования. Проспект Мира. Приезжайте», – старик заплакал. – Когда я приехал, трупы уже погружали в машину... Я не мог на это смотреть. Я ещё не осознавал, что на всю жизнь останусь одинок. Наташенька – поздний и такой долгожданный ребёнок, которого я так и не увидел и Настенька – любовь всей моей жизни. Их больше не было... – снова дрогнул голос старика. – И чтобы не сойти с ума от одиночества, я придумал такую традицию: в каждый Новый год случайно находить любую квартиру, в любом районе Москвы, звонить в дверь и справлять с людьми, в ней живущими, Новый год. Первые попытки не увенчались успехом, и я стал тайно проникать в квартиры и устраивать людям настоящий праздник. Меня часто выгоняли, иногда принимали, но с опаской и недоверием. Но после смерти моих звёздочек, я ещё ни разу не справлял Новый год нормально… – закончил старик, тяжело вздохнув, и допил чай.

Первое время я слушала его с недоверием: зачем он всё это мне рассказывает? Но к концу рассказа я здорово прослезилась и совсем забыла о давно остывшем чае. Если честно, я не могла сдержать слёз ещё в начале стариковского рассказа. Настолько мне была близка и знакома тема детдома.

- Ну, впрочем, мне пора уходить, – встал старик, пошатнувшись.

- Нет, я Вас не отпущу, – сказала я, встав из-за стола и преградив старику путь.

- Нет, я уже вывел Вас из себя. Извините, я должен уйти... - старик направился к кухонной двери.

- А послушайте мою историю, – предложила я.

Старик обернулся и, немного помедлив, сел. Я подлила кипятка и заварки в наши чашки и начала свой рассказ.

- Мне это знакомо. Я тоже детдомовская и меня тоже так никто и не забрал. А сегодня я снова осталась одна. Мой муж в командировке, дети на каникулах – гостят у мамы мужа, а лучшей подруге Ленка нет до меня дела. Вот я и одна, – вздохнула я. – Мне очень не хотелось встречать Новый год одной и вот Бог меня услышал и вместо Деда Мороза, послал Вас. И теперь я буду рада отпраздновать Новый Год с Вами! – улыбнулась я.

Старик допил чай и подошёл ко мне.

- Спасибо, доченька, – радостно сказал старик и обнял меня. – Можно мне тебя так называть?

- Ну, конечно, – согласилась я. – Но можете и по-другому – просто Мария.

- Очень приятно. Иван Петрович, – дед представился, протянув мне руку. – Но если мы с тобой, Машенька, хотим отпраздновать Новый Год, то мы должны к нему подготовиться. Который час? - поинтересовался Иван Петрович.

Я достала мобильник и с ужасом заметила:

- Пятнадцать минут десятого ...

- А у нас с тобой ёлка не наряжена! – покачал головой старик.

- Тогда я займусь готовкой, а Вы нарядите ёлку и украсите квартиру. Идёт?

- Идёт, – кивнул старик.

На этом мы разбежались: Иван Петрович поспешил в гостиную, а я к кухонным шкафам. Время бежало неумолимо, а из новогодних блюд у меня была только запеченная курица! Заглянув во вчерашний список дел, отметила, что нужно успеть приготовить оливье, гарнир к курице, заливную рыбу и праздничный кекс. Готовка двигалась легко – как по маслу. Блюда получались одно лучше другого. Но думала я не о готовке вовсе. История Ивана Петровича не выходила у меня из головы. Я сравнивала наши судьбы и удивлялась их схожести. И так глубоко ушла в раздумья, что даже не услышала звонка мобильника. В тот момент я месила тесто для кекса и, быстро помыв руки, взяла трубку:

- Алло!

- Привет, Машенька! Это Светлана Ивановна! С праздником тебя, с наступающим!

Светлана Ивановна была директором нашего детдома. Это был единственный человек, с которым у меня сложились хорошие и тёплые отношения.

- Здравствуйте, Светлана Ивановна! Очень рада Вас слышать. И Вас с праздником! Как Вы?

- Вроде ничего, моя дорогая, правда, здоровье в последнее время подводит... Так вот, хочу пожелать тебе счастья, крепкого здоровья и большой-большой удачи в новом году!

- И Вам того же! Пусть новый год будет счастливее и благополучнее других и запомнится Вам ярким и удачным!

- Спасибо, моя хорошая. Я позвонила тебе, чтобы кое-что рассказать. Ты же не знаешь, как ты оказалась у нас?

- Знаю. Воспитатели говорили, что меня подобрали у двери нашего детдома.

- Я должна признаться, Машенька: это не так.

Я оторопела - телефон чуть не выпал из рук. Наступило неловкое молчание. Светлана Ивановна продолжила:

- Тебе уже скоро почти тридцать – давно пора знать правду. Извини, что раньше не рассказывала. Тебя подобрала я. Тебя мне доверила твоя умирающая мама.

- А какой она была? – я не могла вздохнуть от шока и нетерпения – Почему она умирала?

Светлана Ивановна шумно вздохнула.

- Я тогда возвращалась домой из магазина. Шла чуть поодаль от магистрали. Ничего не предвещало беды, как вдруг я услышала скрежет. Повернулась и увидела, как с бешеной скоростью несётся огромный грузовик. Он врезался сначала в одну машину, а затем в другую. Я мигом помчалась к месту аварии, бросив свои покупки. К первой машине подбежал какой-то мужчина, и я тогда бросилась ко второй. Машина была сильно раздавлена спереди. Водитель был уже мёртв, а пассажир – женщина лет сорока – ещё дышала. Я пыталась ей помочь, но она твердила лишь одно - «Не вы-жи-ву». Но я не сдавалась: «Что я могу для Вас сделать?». Тогда она с трудом приоткрыла угол своего серого палантина, достала белый свёрток и дрожащими руками передала его мне. Я открыла его и увидела там крохотное создание – тебя. Я пообещала твоей матери растить и оберегать её дочь, как свою родную. «Спа-си-бо...» – прошептала она, а через несколько секунд перестала дышать и побледнела. Умерла… До трёх лет я растила тебя дома, а потом инсценировала твоё появление в детдоме. Я вынуждена была отдать тебя туда. Тебе было необходимо общение со сверстниками. Тогда я попросила тебя – трёхлетнюю девочку – постучаться в двери детдома, но не говорить, откуда ты. Я не могла без тебя и хотела всегда быть рядом. Так я устроилась на работу в твой детдом, постепенно дослужившись до директора. Ты меня тогда не узнала, да и не помнила, наверное... Теперь ты, наверное, понимаешь, почему у нас с тобой такие теплые отношения. Вот так всё и было, моя дорогая...

Я не могла выговорить ни слова. Правда повергла меня в шок. Я села, чтобы не упасть от нахлынувших мыслей, чувств и эмоций. Я узнала, как всё было на самом деле только в двадцать семь. И совпадения не могли меня не волновать. Получается, мой отец – Иван Петрович? Но как, если я Мария, а не Наташенька? Я вспомнила одну деталь и решила кое-что уточнить.

- Девочка моя, всё нормально? – отреагировала Светлана Ивановна на моё долгое молчание.

- Да, моя кормилица. Спасибо Вам большое за те годы заботы обо мне. Только я хочу уточнить: на какой улице произошла авария?

- По-моему, это был Проспект Мира, моя дорогая. Если хочешь знать год – это был 1987. Точную дату аварии я тебе не скажу, но она есть! У меня в дневниках. Только они у меня далеко лежат – долго копаться.

И это было всё, что мне нужно. Сомнения развеялись. Теперь я знала, кто мой отец.

- Нет-нет, Светлана Ивановна! Не утруждайтесь – с Вашим-то здоровьем… Мне пока что достаточно. Спасибо Вам большое! Ещё раз с праздником Вас!

- И тебя, моя хорошая, ещё раз с праздником!

Светлана Ивановна дала отбой. Я посмотрела на время в телефоне – половина одиннадцатого – и продолжила готовку. Тесто уже поднялось и я начала готовить кекс. Подумать только… У меня есть отец! И он жив! И он сейчас находится в соседней комнате, наряжает ёлку и, возможно, думает о дочери, которую считает умершей… А его дочь здесь, совсем рядом! Я с трудом подавила желание вбежать в соседнюю комнату, крепко обнять и расцеловать Ивана Петровича. И всё же резко бросила готовку и побежала в гостиную, к папе с испачканными мукой и тестом руками. Вошла в комнату и подивилась её красоте. Папа не только красиво нарядил ёлку, он украсил всю комнату. Повсюду висели рождественские венки, гирлянды и другие всевозможные украшения, зажженные свечи своим весёлым светом освещали комнату. Под ёлкой стояли фигурки Деда Мороза и снеговика. А папа накрывал стол посреди всей этой красоты.

- Вау! Как красиво… – восхитилась я.

- Доченька, тебе действительно понравилось? – удивился папа.

- Ну конечно! – сказала я, обняв его. – Скажи… Ой, скажите, а та авария произошла в 1987 году? На Проспекте Мира? В машину въехал грузовик? И на Вашей жене, Настеньке, в тот день был серый палантин?

Старик был ошарашен.

- Да, да, да! – с удивлением в глазах подтвердил, уже без всяких сомнений, мой отец. – Но откуда ты всё это знаешь?

Я попросила его присесть на диван и всё рассказала. Сначала старик слушал меня с серьёзным выражением лица, но к концу моего рассказа, когда всё уже стало очевидным, он не сдерживал слёз, и когда я кончила – папа крепко обнял меня. И я заплакала.

- Я больше тебя не отпущу! – всхлипнул папа, расцеловав меня.

- И я тоже! – подхватила я, плача от счастья.

Мы долго обнимались, крепко-крепко держась друг за друга. Я ощущала невероятную магию: меня, полупустой сосуд, эти объятия будто бы наполняли до краёв родительской любовью. Наполняли тем, чего мне все эти годы так не хватало. Я боялась отпустить папу. Казалось, одно неловкое движение, и любовь прольётся, расплещется вокруг меня, как шампанское из бокала изрядно подвыпившего на Новый год человека. По-моему, отец в эту минуту чувствовал то же самое.

Мы не желали отпускать друг друга. Подумать только!.. Он каждый Новый год входил в чужие квартиры. Но не в мою. Не в мою! И от этого хотелось плакать. Он, мой отец, все эти годы был несчастлив, не зная, что его дочь жива. И, когда я осталась в одиночестве, пожелав новогоднего чуда, Бог наконец-то послал мне его в виде самого дорогого подарка – отца.

Раньше я не особо верила в то, что под Новый год случаются чудеса и сбываются мечты. Но в эту минуту я чувствовала, что в моей истории без волшебства не обошлось.

Я спросила у папы, по-прежнему крепко держась за него:

- Получается, я действительно Наташа?

- Я не знаю, моя дорогая… Я не хочу, чтобы ты мучилась, меняла имя в паспорте… Но для меня ты всегда будешь Наташей! – папа чмокнул меня в нос.

Неожиданно раздался знакомый голос президента – телевизор в гостиной был давно включен, чего я даже не заметила.

- Уже без четырёх минут полночь! – вскочил папа – Надо срочно принести блюда с кухни!

- У меня не готов кекс… - расстроилась я.

- Я заглядывал к тебе на кухню и уже увидел заливную рыбу и салат оливье. Нам с тобой этого точно хватит!

- А ещё, – вспомнила я. – в холодильнике лежит запечённая курица.

- Тем более наедимся! – потёр ручки папа.

- Тогда я быстренько принесу сейчас все блюда! – сказала я, вставая с дивана.

- Нет, нет, нет, сиди, дорогая. Я сейчас сам всё принесу. А ты садись пока за стол.

Папа довольно быстро принёс все блюда, мы открыли шампанское, разлили его по бокалам и не только управились к бою курантов, но и успели послушать поздравление президента.

Под бой курантов я произнесла тост:

- Папочка! Мой дорогой! Я хочу выпить за тебя. Крепкого тебе здоровья и удачи в Новом году. В этот Новый год я встретила тебя. Лучшего подарка я и пожелать не могла… Я искренне благодарна тебе за любовь ко мне, которую ты бережно хранил в своём сердце все эти годы! С Новым годом! – подняла я бокал.

- С Новым годом, доченька! С Новым годом! – вновь обнял меня отец.

Били куранты, а мы с папой стояли, обнимая друг друга. Я, воспользовавшись случаем, загадала желание: больше никогда и не при каких обстоятельствах не расставаться с папой. И в этот момент, будто по волшебству, за окном начали падать крупные хлопья долгожданного снега.

Мы обнимались, шёл снег, гремел салют. Куранты били двенадцать…


mylektsii.ru - Мои Лекции - 2015-2017 год. (0.028 сек.)Пожаловаться на материал