Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Глава 40

Подготовка к главному этапу экспедиции шла по плану. Генерал уже готов был назначить дату выхода из Ташкента. Однажды вечером он зашёл в комнату Одиссея, чтобы оговорить планы на будущий день. Нельзя было не заметить, что Вильмонт явно чем-то подавлен. Одиссею ещё не приходилось видеть его в таком сумрачном настроении. Обычно старик всегда был полон энтузиазма, и даже когда уставал или был чем-то встревоженным, всё равно старался сохранять бравый вид. А тут плечи его были опущены, как и уголки рта. В глазах не было обычного огонька. Он выглядел резко постаревшим. Изменения, произошедшие в облике наставника буквально за последние дни, неприятно поразили Одиссея: странный болезненный свинцовый оттенок кожи лица, мешки под глазами... кажется что-то сильно угнетало его... какое-то беспокойство, буквально сжирало изнутри.

Одиссей не хотел быть бестактным и влезать в душу соратнику, но всё же под конец разговора осторожно поинтересовался:

- У вас что-то случилось?

- Я просто давно не видел сына, и не знаю где он теперь, но догадываюсь, что видимо у Деникина. Надеюсь, что он бы меня понял и не осудил за мой выбор. А я не осуждаю его. Жаль только, что уже похоже не свидимся.

Одиссею захотелось как-то утешить старика. Но пока он искал подходящие для этого слова, генерал удивил его новостью:

- Сегодня ко мне приходил человек от Них. Ну вы понимаете... Я имею в виду людей, которые полагают, что мы с вами марионетки в их ловких руках. Этот человек пришёл проинструктировать меня о дальнейших действиях.

- Он и есть таинственный Джокер?

- Не знаю, - произнёс генерал с нескрываемой досадой. - Едва мы начали беседу, как посланец заговорщиков вдруг сослался на проклятую забывчивость и сообщил, что у него оказывается есть какое-то срочное дело, и мы закончим наш разговор через пару дней, когда он снова навестит меня. Причём уходил он с такой поспешностью, что это скорее напоминало бегство.

- Странно.

- Ничего странного - с ещё большим раздражением произнёс генерал. - Признаться, я был в таком раздрае, что допустил несколько раздражённых и откровенных реплик в адрес всей их шайки. Стар я что ли стал для шпионских игр, нервы уже ни к чёрту!

По тону старика Одиссей почувствовал, что это ещё не конец истории и поинтересовался:

- За этим что-то последовало?

- Через два часа пятнадцать минут после его ухода ко мне в номер постучал штабной курьер. Он сообщил, что меня ожидают в канцелярии департамента боеприпасов, чтобы завизировать наряд на получение патронов и гранат для нашей группы. Я давно ждал этого, поэтому немедленно оделся и отправился в данное учреждение. Каково же было моё удивление, когда чиновник, чья подпись красовалась на пакете, удивлённо сообщил мне, что никого ко мне не посылал. Вот тогда то я окончательно осознал, что спугнул связника. Я поспешно вернулся в гостиницу и застал свою комнату в полнейшем беспорядке. Кто-то вломился туда в моё отсутствие и устроил настоящий погром.



- У вас что-то похитили?

- Да что у меня красть - удручённо пожал плечами генерал.

- Но может всё-таки что-то пропало?

- Из кармана френча исчезла игральная карта, что вручили мне эти негодяи - неохотно признался генерал. - Пропал также журнал экспедиции, который я начал вести со дня отлёта из Москвы, и в котором день за днём подробно описывал самые важные события.

"Они больше не доверяют вам, вы должны быть теперь особенно осторожны" - хотел сказать Вильмонту Луков, но посчитал, что опытный разведчик и без него это уже понял.

- Ладно, не буду вам мешать спасть, вы ведь устали. Честь имею. - генерал кивнул головой и щёлкнул каблуками, собираясь уходить.

- Да помилуйте! Что вы Анри Николаевич! - попытался задержать его Луков, чувствуя, что старику важно выговориться, не остаться теперь одному наедине со своей тоской.

- Останьтесь! Тут есть одна милая женщина, так я попрошу её принести нам чаю.

В глазах старика Одиссей увидел отеческое тепло:

- Вы чем-то напоминаете мне сына. Я часто бывал к нему несправедлив, хотел выточить его по своему образцу. А теперь понимаю, что он итак взял всё лучшее от меня, сохранив при этом себя. Жаль только, что я понял это лишь теперь, когда у меня нет возможности даже написать своему Серёже о сделанном мною запоздалом открытии.



В порыве чувств старик расстегнул карман френча и вытащил оттуда сложенный лист бумаги и протянул Лукову:

- Это так - на всякий случай. Не считайте, что я испугался их. Но если со мной вдруг что-то случиться, я хочу чтобы вы передали это письмо сыну, коль представиться такая оказия. Мне кажется, я достаточно хорошо узнал вас. И могу вам полностью доверять. Когда с вас слетит вся прежняя шелуха, вы станете таким же, как и я в молодости, только намного лучше. И тоже будете больше всего на свете желать оказаться на спине потрясающего чистокровного скакуна, чтобы промчаться на нём по степи, сколь вашей душе будет угодно.

Генерал также почему-то решил подарить Одиссею свою бритву фирмы "Бауэр и сыновья". При этом он сказал, грустно улыбнувшись:

- Будете бриться вспоминайте меня. А я решил: отпустить ещё более пышные усы и бороду. Хочется выглядеть настоящим аксакалом.

 

 

*

 

На следующий день все запланированные накануне дела неожиданно отменились из-за срочного совещания, на которое командующий фронтом собрал весь свой штаб. Таким образом, у Лукова и генерала образовался полностью свободный день. После завтрака было решено прогуляться по городу. Генерал вызвался показать молодому товарищу местные достопримечательности. Оказалось, что он служил здесь целых семь месяцев вскоре после окончания русско-японской войны.

Из Вильмонта получился превосходный экскурсовод. Он провёл Лукова по самым интересным местам старого Ташкента. Они начали с осмотра великолепного дворца с парком, в котором когда-то жил затворником сосланный из Петербурга Великий князь Николай Константинович, и в котором нынче находилась "ставка" самозванца Лаптева.

Затем они осмотрели старую крепость с удивительными арочными воротами. Вильмонт показал Одиссею дом, в котором жила во время гастролей 1910 года великая русская драматическая актриса Вера Федоровна Комиссаржевская. Здесь же она и умерла от чёрной оспы, и из этого дома гроб с её телом увезли для похорон в Александро-Невской лавре.

От дома Комиссаржевской коллеги отправились на извозчике в другой район города.

По пути Одиссея постоянно натыкался на свежие следы недавних уличных боёв - отметины пуль на стенах, ещё не заделанные воронки от взрывов на мостовой.

 

Наибольшее впечатление на Одиссея произвело событие, которое не имело прямого отношения к архитектуре и многовековой истории Ташкента. Просто оно с трудом увязывалось в сознании молодого москвича с разрухой гражданской войны, и с как бы само собой подразумевающейся каждым приехавшим из европейских столиц, азиатской отсталостью этого места.

А произошло вот что: мужчины осматривали снаружи величественную мечеть Шейщантауръ, когда мимо них, скрипя огромными колёсами, проехала арба, в которую был запряжен старый ишак. Неожиданно к скрипу плохо смазанных колёс добавился шум совершенно иного сорта. Этот звук Одиссею был хорошо знаком. Только он вначале решил, что ослышался. А когда в конце улицы вдруг возник яркий самоходный вагончик, Одиссей теперь уже не мог поверить собственным глазам. Конечно, он читал когда-то прежде, что в Ташкенте бельгийским обществом, которое так и именовалось - "Ташкентский трамвай", несколько городских конок были переведены с лошадиной на электрическую тягу. Кажется, это случилось, то ли в 1911, то ли в 1912 году. Но, то, что один из самых современных видов городского транспорта до сих пор исправно функционирует здесь - на задворках цивилизованного мира, - поражало! И это в то время, когда в самой Москве изрешечённые пулями ржавые вагоны, служили мрачным воспоминанием о кровавых боях октября 1917 года между юнкерами и красными матросами!

 

Одиссей конечно никогда бы не признался в этом своему гиду, но именно трамвай на фоне древнего мавзолея поразил его гораздо более древних дворцов и мечетей. Лукову это зрелище показалось очень символичным - знаком неизбежного становления пока ещё технологически отсталого Востока на рельсы западной цивилизации. Кто знает, возможно, большевики с их революционным напором ускорят этот процесс. Вот только благо ли принесёт прогресс с его культом машин и духом делового прагматизма самобытной местной культуре?!

 

Продолжая размышлять о судьбах Востока, Одиссей вдруг обнаружил, что они приблизились к тенистой чайхане, построенной под столетним карагачём с густой кроной. Вокруг дерева над тихо журчащей водой построен деревянный помост, устеленный цветными коврами. На них сидели, поджав под себя ноги, и полулежали люди. Возле каждого чайник.

Чайхана была переполнена. Посетители неторопливо попивали душистый напиток из больших и малых пиал, лениво отмахиваясь от роящихся в воздухе мух. В эти полдневные часы здесь собралась многоязычная пёстрая толпа - молодые и пожилые мужчины в национальных халатах и тюбетейках, военные с револьверами в кобурах и полевыми сумками через плечо, по-европейски одетые штатские. И лица вокруг - жёлтые и рябые, с резкими чертами сынов гор и круглые славянские, смуглые и светлокожие со скандинавскими чертами - это латыши из личной охраны Фрунзе и руководства ЧКа. Настоящее смешение народов! То и дело слышится зов: "Эй, чайханщик, два чайника кок-чая!" или: "Эй, чайханщик, четыре черного чая, лепешки и сахару!".

Чайханщик - длинноносый, плотный мужчина лет пятидесяти, с очень гибкими и точными движениями акробата. Рот его вечно растянут в улыбке, зубы коричневого цвета выдают слабость к сосательному табаку - насвою. Он распоряжается возле дверей в своё заведение, на пятачке, где закипают самовары, завариваются на углях мангала многократно битые и клееные цветные чайники и готовится самса в пышущей жаром круглой печи-тандыре. Чайханщик приветствует каждого гостя, словно старого знакомого, даже если видит его впервые:

- Селям алейкум, дорогой товарищ! - звучит из его уст традиционное приветствие с поправкой на новую власть. И каждый посетитель, будь он узбек, русский или занесённый ветрами большой войны чех отвечает:

- Алейкум селям.

Когда не надо никого встречать чайханщик выглядит строгим командиром во главе своей армии. Он бдительно следит за тем, чтобы всё шло без заминки. Посетитель едва подымает палец, а уже тонкий и подвижный, как вьюн, мальчик-служка спешит к нему с полотенцем и кок-чаем. Пока один десятиведерный огромный, как котёл небольшого паровоза, самовар шумит и фыркает, наполняя десятки чайников кипятком, второй, такой же огромный, и до того сверкающий, что глазам смотреть на него больно, ждет своей очереди.

Хозяин и трое его помощников не знают ни минуты покоя. Но даже посреди этой круговерти иногда, будто заскучав, и желая тряхнуть стариной, чайханщик вдруг ловко схватит вместо помощника дюжину чашек и с цирковым шиком засыплет заварку сразу во все. Да так, что ни одна чаинка не окажется на полу. Его молодые ассистенты с восхищением смотрят на такие трюки мастера и видно, как им не терпится повторить эффектный фокус. Видно этим и объясняется то, что в чайхане почти все чайники и чашки склеены и видимо не по одному разу.

 

- Нам по порции плова с лепёшками и чаю - сказал генерал подошедшему юноше из прислуги.

Глядя на уплетающего с молодым аппетитом плов начальника, Луков поражался крепости его желудка и не только этому...

А ведь, когда они сегодня преспокойно гуляли по каким-то узким тёмным улочкам - одни без охраны, генерал между прочим, как о деле совершенно обыкновенном, сообщил молодому товарищу, что в городе снова не спокойно. Старик был в курсе многого из того, что здесь происходит, ибо чуть ли не ежедневно бывал в разведотделе фронта и у руководства ТурЧКа. Высокие ташкентские руководители на редкость хорошо приняли Вильмонта, рассчитывая привлечь с его помощью помощь из Москвы (хотя в отличии от самозванца-Лаптева старый генерал не стремился пустить пыль в глаза, всё выходило само собой). Ведь его мандат начальника экспедиции был подписан самим Дзержинским! Поэтому Вильмонта посвящали во многие подробности местных дел, рассчитывая, что со временем он доведёт их до своего руководства.

Теперь за чаем генерал рассказал Одиссею кое-какие подробности о вооружённом мятеже, который произошёл в Ташкенте два месяца назад. Его подготовила Туркестанская военная организация, куда входило много офицеров. Возглавлял "Туркестанский союз борьбы с большевизмом" полковник Корнилов - родной брат того самого легендарного генерала Корнилова. А также генерал-лейтенант Кондратович, бывший заместитель генерал-губернатора Туркестана. Почти все заговорщики состояли на командных должностях в Красной армии. Временный комитет, то есть штаб восстания возглавил комиссар по военным делам Туркестанской республики Константин Осипов. Активную поддержку заговорщикам оказали лидеры левых эсеров. Большевики не знали о готовящемся восстании и были заняты внутрипартийной склокой. Местные комиссары грызлись с теми, кого прислал в Туркестан Ленин. Таким образом власти были застигнута врасплох. Варфоломеевская ночь продолжалась всего несколько часов, но за это время были заколоты штыками в своих постелях, забиты прикладами, выброшены из окон, утоплены в сортирах сотни видных партийных деятелей Туркестанской республики и представителей сочувствующей новой власти интеллигенции.

С огромным трудом большевикам удалось подавить мятеж, причём решающую роль в их победе сыграли, как и во время московского восстания левых эсеров, латышские стрелки.

 

Ушедшие из города после своего поражения мятежники образовали Ташкентский офицерский партизанский отряд и продолжили борьбу. По некоторым данным в настоящее время в отряде числилось около 150 человек, в основном офицеры с большим военным опытом. Партизаны вступили в союз с лидерами басмачей, например, со знаменитым Джунаид-беком, которого в народе называли "оборотнем". Это была мрачная личность! Недавно офицеры-партизаны в месте с басмачами провели успешный рейд по Ферганской долине, оставляя на своём пути пепелища и трупы растерзанных активистов новой власти. Несколько небольших вражеских отрядов видели двигавшихся по направлению к Ташкенту.

Генерал пояснил:

- После поражения восстания в городе у мятежников осталась мощная агентура, которую чекисты ещё не скоро вычастят. В штабах полно военспецов, которые ведут барскую жизнь непонятно с каких доходов. Шпионы и предатели повсюду.

У ветерана разведки имелись также сведения, что ташкентское выступление было спланировано и координировалось из Москвы. Из центра ташкентскими мятежниками судя по всему руководили люди, сумевшие внедриться в высшие структуры большевистской власти - в генеральный штаб Красной армии, центральный аппарат ВЧКа, основные наркоматы. На конец зимы, начало весны хорошо законспирированный Центр белого подполья запланировал разом выступить сразу в десятках городах, чтобы облегчить их захват белым армиям. Одиссей был тому свидетелем - он сам и его товарищи по экспедиции на всём своём пути сюда становились свидетелями "стихийных" крестьянских, рабочих и солдатских мятежей, которые, оказывается, на самом деле были хорошо организованы и руководили ими опытные вожди.

- Теперь, когда большинство восстаний потерпело крах, у их организаторов осталась одна надежда - на поддержку сильных западных держав - продолжал свой рассказ генерал. - По моим сведениям, а я получил их из очень надёжного источника, руководители полностью не разгромленного "Туркестанского союза борьбы с большевизмом" резко активизировали контакты с резидентами иностранных спецслужб, в первую очередь английской разведки, прибывающих с приграничной территорий. Большую помощь организации оказывают и агенты, действующие под прикрытием иностранных дипломатических миссий, аккредитованных в Ташкенте при правительстве республики. Готовиться новое восстание против советской власти в Туркестане. Мятежники снова собирают вокруг себя кадетов, меньшевиков, эсеров, буржуазных националистов, басмачей, мусульманское духовенство, бывших чиновников царской администрации, дашнаков, бундовцев. За английские деньги они подкупают продажных чиновников военной администрации. Заговорщики установили связь с атаманом Дутовым, генералом Деникиным, казахскими националистами-алашординцами, эмиром бухарским, главарями ферганских и туркменских басмачей, закаспийскими белогвардейцами, английскими консулами в Кашгаре, Кульдже, Мешхеде. Естественно на подготовку масштабного восстания нужны большие деньги. Чтобы получить их у англичан подпольное правительство якобы обязалась после своей победы передать Туркестан под английский протекторат сроком на 55 лет. В свою очередь представитель английских спецслужб в Центральной Азии Маллесон обещал представителям Союза помощь в размере 100 миллионов рублей, 16 горных орудий, 40 пулеметов, 25 тысяч винтовок и соответствующее количество боеприпасов. Таким образом, представители английских спецслужб не только помогают заговорщикам, они определяли цели и задачи организации и контролировали её действия. Используя идеи панисламизма и пантюркизма, играя на национальных и религиозных чувствах, английские агенты поддерживали местных националистов, цель которых оторвать Туркестан от России.

 

Теперь Одиссею была понятна та горячая решительность, с которой пожилой служака принял сторону красных в этом конфликте. Старый генерал был истинный патриот Великой России, государственник до мозга костей. Любая попытка ради достижения политических целей торговать державой вызывала его острую неприязнь, и он без колебаний готов был сражаться против предателей.

Лукова немного покоробило, что Вильмонт почему-то считал большевиков, которые недавно с неменьшей лёгкостью отдали немцам в Бресте чуть ли не треть территории бывшей Российской империи большими патриотами, чем ташкентских кадетов и монархистов, которые ради схожих политических целей продавали англичанам бывшую царскую среднеазиатскую колонию! Впрочем, наверное Одиссей всё же многого не знал, чтобы упрекать генерала в несправедливых предпочтениях. Наверняка Вильмонту было известно что-то такое, что давала ему уверенность, что в междоусобном конфликте он встал на правую сторону.

 

- Как с представителем Дзержинского руководители местных большевистских спецслужб были со мной предельно откровенны - продолжал генерал. - Ташкентские товарищи сообщили мне, что им стало известно, что англичане были бы не прочь прямым военным вторжением поддержать мятеж белогвардейско-басмачесской армии. Британцы готовы в первые часы восстания подвергнуть город бомбардировке и перебросить к Ташкенту на помощь восставшим расквартированный в западном Афганистане батальон 19-го Пенджабского и несколько рот Йоркширского и Хэмпширского пехотных полков. В последующем сюда могут быть подтянуты ещё 28-й лёгкий кавалерийский полк и взвод 44-й полевой лёгкой артиллерийской батареи, а также несколько рот снабжения. По сути речь идёт о небольшой, но прекрасно вооружённой и тренированной армии. Однако, чтобы англичане могли напрямую вмешаться одного только обращения с письменной просьбой о поддержке от подпольного белого правительства "взять Туркестан под свое покровительство" британцам мало. Им нужен формальный casus belli - "повод к войне".

Следующее заявление генерала удивило Лукова.

- Меня предупредили, что готовиться грандиозная провокация, в которой каким-то образом могут использовать нашу экспедицию. Теперь вы понимаете, как важно как можно скорее найти человека, который навестил меня вчера?

Луков понимал, что разведчики бывшими не бывают. И, тем не менее, был поражён удивительной осведомлённостью начальника. И конечно его неприятно удивила новость, что они могут оказаться в центре большой политической игры.

Тут Одиссей заметил, что на них внимательно смотрит какой-то тип.

- Кажется, за нами следят, - предупредил он генерала.

- Опишите, как выглядит этот человек, - не оборачиваясь, попросил генерал.

После того как Луков выполнил его просьбу, Вильмонт снисходительно улыбнулся:

- Конечно, похвально, что вы проявляете бдительность, но на этот раз вы ошиблись. Думаю, этот человек не следит за нами, а наоборот.

- Что значит наоборот?

- Местные чекисты предупредили меня, что собираются опекать нас, пока мы будем оставаться в Ташкенте. Они также обещали подумать о том, как организовать наше прикрытие, когда мы отправимся отсюда в сторону гор.

Генерал сообщил Лукову, что попросил здешних товарищей отыскать сбежавшего от него связника.

- Через него мы выйдем на таинственного джокера.

- Вы настолько уверены в профессионализме местных чекистов?

Генерал пожал плечами.

- Конечно Турчека, это вам не Охранное отделение и не прежняя контрразведка. И даже не питерская сыскная полиция времён её легендарного шефа Ивана Дмитриевича Путилина. И всё же я встретил здесь несколько толковых работников.

Кажется Анри Николаевич действительно верил в успех.

- Вот увидите, мы найдём его! Моя вера успех базируется на том, что у связника уж очень выделяющая внешность: кожа лица у него красная, словно он сильно обгорел на солнце. А ещё есть примечательная привычка постоянно подслеповато щуриться и скалить зубы, отчего его странная улыбка напоминает волчий оскал. Человека с такими приметами найти не так уж сложно. Так что я верю местным чекистам. Но на всякий случай решил также обратится и к другим людям...


mylektsii.ru - Мои Лекции - 2015-2018 год. (0.019 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал