Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






НУЖНЫ ЛИ ДЛЯ ЕСТЕСТВЕННОГО ОТБОРА ТЫСЯЧИ ЛЕТ? 1 страница




 

Однако верующий дарвинист возразит Вам, что строгих установленных примеров эволюции под действием естественного отбора у него нет не потому, что подобной эволюции, на самом деле, не существует в природе. А просто потому, что эволюция под действием естественного отбора – это длительный процесс, который по этой причине пронаблюдать и строго зафиксировать – почти невозможно.

Практика показывает, что такое возражение дарвинист озвучивает примерно в 80% случаев. Правда, только после того, как уже выяснится, что со строгими примерами дарвиновской эволюции в биологии – полный «швах». А до выяснения этого обстоятельства, дарвинист будет уверять Вас в том, что теория естественного отбора:

- Давно и неопровержимо доказана наукой на огромном числе установленных примеров.

И только после того, как выяснится, что «огромное число установленных примеров», на самом деле, является жалкой горсткой из десятка научных публикаций, половина из которых уже раскритикована, а другая половина была сотни раз переписана из одного учебника в другой, и в результате эти «установленные примеры» встречаешь уже как старых, но изрядно надоевших друзей… вот только после этого дарвинист начнёт оправдываться, что столь жалкая кучка «установленных примеров» обусловлена «большой длительностью эволюционных процессов».

В качестве наглядного примера приведу прямую цитату из оправдательной речи очередного верующего дарвиниста, которую этот дарвинист произнёс после того, как у него (очень быстро) закончились «примеры установленной эволюции»:

- Вы противоречите самому себе, вы просите нечто, что наблюдалось за короткое время – теория эволюции требует гораздо большее время, т.е. в качестве доказательства вы хотите опровержение теории эволюции.

 

На подобные речи следует отвечать таким образом.

Прежде всего, необходимо напомнить верующему дарвинисту, что человек, который не может привести для обоснования своей веры никаких прямых доказательств, должен вести себя скромнее:

 

- Нет, что Вы. Это не я противоречу себе. Это верующие дарвинисты противоречат сами себе. Им надо определиться - или они признаются, что прямых доказательств у теории естественного отбора - нет (и допустим, быть не может, потому что для этого нужно много времени)... но тогда они должны принять более скромный вид, и не заявлять, что «эволюция - это факт», во всяком случае, по дарвиновскому механизму. Или же, если они всё-таки претендуют на то, что «Дарвин - это отец всех народов» (в биологии), тогда они обязаны предъявить серьезные доказательства этого (прямые эмпирические факты).

После этого Вы должны развенчать миф о том, что эволюционные изменения по механизму естественного отбора требуют много времени. Потому что на самом деле это не так. В очень многих случаях эволюционные изменения могут быть достаточно быстрыми, чтобы биологи могли их зафиксировать. Компьютерное моделирование показывает - если какой-то признак повышает выживаемость особей на 10%, то насыщение популяции особями, обладающими этим признаком, должно произойти всего примерно за 150 поколений.[91]



А 150 поколений - это для огромного числа живых существ - всего 150 лет. А для очень многих живых существ (даже для некоторых позвоночных животных) всего 30-50 лет. В большом числе случаев – даже еще меньше. Многие тропические насекомые могут производить до 10 поколений в год. Например, красивая тропическая бабочка Hypolimnas misippus имеет жизненный цикл длиной всего 23 дня. Что позволяет ей производить 6-7 поколений за один сезон размножения с августа по февраль (Atluri et al., 2013). Таким образом, 150 поколений для этой бабочки могут пролететь всего за 20-25 лет даже с учетом сезонного характера её размножения, то есть, несмотря на перерывы в размножении в течение года. И подобных насекомых в природе с избытком.

Обязательно напомните верующему дарвинисту про знаменитый пример с «эволюцией березовых пядениц». Как мы все знаем, «эволюция березовых пядениц» произошла в лесах Англии практически на наших глазах. В промышленно загрязненных районах Англии светлая форма этой бабочки была почти вытеснена появившейся темной формой. И на это хватило всего примерно 50 лет.

А потом, после того как промышленное загрязнение в этих районах уменьшилось, насекомоядные птицы опять взялись за естественный отбор березовых пядениц, но уже в обратном направлении – в сторону опять светлой формы. И на этот отбор тоже хватило всего нескольких десятков лет. Причем аналогичную картину (и аналогичную скорость естественного отбора) биологи зафиксировали не только в Англии, но еще и в Америке. Несмотря на то, что березовая пяденица в этих регионах даёт только одно поколение в год.



Вот 50 лет – это как раз и есть примерно ожидаемая скорость замены в популяциях вредного признака на полезный при том давлении естественного отбора, который был установлен для березовых пядениц. Как известно, в полевых экспериментах Kettlewell (Kettlewell, 1955; Kettlewell, 1956) разница в выживаемости разных цветовых форм березовых пядениц в природе составила (в разных экспериментах) от 17%(за один день) до вообще двойного преимущества (в экспериментах по выпуску и возвращению бабочек). А в более поздних исследованиях - примерно 10%(Cook et al., 2012). В детальных отчетах второй половины двадцатого века, которые регистрировали обратное снижение частоты встречаемости темной формы, было установлено, что вместе с падением уровня загрязнения, частота темной формы березовой пяденицы снизилась с 90% до менее 10% всего за 40 лет. Установив озвученное различие в выживаемости разных цветовых форм этих бабочек в природе, и озвученную скорость снижения частоты встречаемости этого признака, исследователи, естественно, пришли к выводу, что объяснение быстрой эволюции березовых пядениц именно естественным отбором (под хищническим давлением птиц) является совершенно достаточным (Cook et al., 2012).

Действительно, компьютерное моделирование показывает, что при разнице в приспособленности 10%, частота встречаемости вредного признака за 40 лет должна упасть от исходных 90%до примерно 5%,если смена поколений осуществляется 1 раз в год.

 

Таким образом, озвучиваемые некоторыми верующими дарвинистами «десятки тысяч лет, необходимые для эволюции под действием естественного отбора» - это просто от незнания того предмета, который они пытаются защищать.

На самом деле, здесь всё зависит от степени преимущества в выживании, которое может обеспечить тот или иной признак.

Чтобы дальше не путаться, приведу примерный рейтинг ожидаемых скоростей естественного отбора в зависимости от степени биологического преимущества, которую даёт некий теоретический признак.

Итак:

 

1. Если некий (теоретический) признак даёт преимущество в выживании 100%. То есть, если особь, обладающая этим признаком, в среднем, оставляет вдвое больше потомства, чем особь, не обладающая этим признаком. Тогда практически полная замена в популяции особей, не обладающих этим признаком, на особей, обладающих этим признаком, должна произойти… всего за 20 поколений.[92] Что для живых существ, размножающихся один раз в год, составит всего 20 лет. А для организмов, размножающихся, например, три раза в год – вообще 7 лет.

 

Однако верующие дарвинисты скажут, что 100%-ное увеличение числа потомков – это, на самом деле, просто чудовищное биологическое преимущество, которое может обеспечить далеко не каждый признак. Поэтому, якобы, мы и не наблюдаем в природе таких молниеносных эволюционных переходов.

Тем не менее, даже такие признаки в природе – имеются. Например, переход от полового размножения к бесполому (или к партеногенезу) даёт именно немедленное двойное преимущество в числе потомков. Потому что в случае бесполого размножения или партеногенеза (или гермафродитизма) размножается каждая особь. На создание «бесполезных» (самостоятельно не размножающихся) самцов - ресурсы вообще не тратятся. Это обстоятельство и дает чудовищную (двойную) прибавку в скорости размножения таких организмов (Рис. 32):

 

 

Рисунок 32. Увеличение численности партеногенетической популяции (зеленые кружки справа) в сравнении с популяцией, размножающейся «классическим» половым способом, с соотношением полов 50:50 (красные кружки слева). В данной модели каждая самка «классической» половой популяции (Ж) и каждая самка партеногенетической популяции (Парт) создаёт одинаковое число потомков, равное 2 (для наглядности). Но в «классической» половой популяции каждый второй потомок – это самец (М), который сам не разножается. В то время как в партеногенетической популяции размножаются все особи. В итоге, уже в третьем поколении (F3) число потомков первой партеногенетической самки составляет 8 особей, в то время как численность «классической» половой популяции – вообще не растет (при числе потомков каждой самки, равной двум). Очевидно, что при прочих равных, партеногенетические (или бесполые) популяции должны стремительно вытеснять «классические» половые популяции за счет огромной разницы в темпах размножения.

 

В связи с этим, в современной теоретической биологии существует так называемая «королева эволюционных проблем», где биологи пытаются ответить на вопрос, почему же столь чудовищно выгодное размножение, как бесполое, практически игнорируется видами, размножающимися половым способом.[93] Этой «королеве эволюционных проблем» посвящены десятки научных гипотез. Но ни одна из них пока не смогла ответить на заданный вопрос исчерпывающим образом. То есть, это очередной «эволюционный скандал» - когда в рамках теории эволюции должны побеждать организмы, оставляющие больше потомства… но реальные организмы, как говорится, «плюют с большой колокольни» на то, что они должны этой несчастной теории, и продолжают размножаться так, как им заблагорассудится.

Например, одна из гипотез причин существования полового размножения в природе – это необходимость постоянной борьбы с паразитами, в ходе «эволюционной гонки вооружений».[94] В рамках этой гипотезы предполагается, что половое размножение даёт более серьезную защиту от атак постоянно эволюционирующих паразитов или инфекций - за счет большего генетического разнообразия особей. В генетически разнообразных популяциях половых организмов обязательно найдутся отдельные особи, устойчивые к новому варианту инфекции. В то время как в генетически идентичных бесполых популяциях, новый успешный паразит может произвести страшное опустошение.

Но если это так, тогда бесполый (или партеногенетический) способ размножения мог бы особенно пригодиться высшим животным, например, позвоночным. Потому что у позвоночных имеется специфический способ борьбы с паразитами – чрезвычайно эффективная иммунная система, которая сама по себе создает разнообразие возможных антител для борьбы с инфекцией.

Непонятно почему, имея столь эффективный механизм борьбы с инфекциями, позвоночные животные так редко прибегают к вдвое более быстрому (или вдвое более экономичному) партеногенетическому размножению.

Более того. Помимо своей двойной мощности, партеногенетическое размножение еще и полностью избавляет животное от проблемы поиска полового партнера. А также от необходимости тратить время и энергию на какие бы то ни было «брачные игры». Соответственно, исчезает риск получения травм и инфекций при контакте с половыми партнерами (например, во время копуляции).

А ведь для позвоночных животных характерны крупные размеры тела, вследствие чего их темп размножения является низким (а в некоторых случаях экстремально низким). Понятно, что бесполое размножение или партеногенез (или хотя бы чередование бесполых и половых поколений) могло бы очень серьезно поправить эту проблему. Однако как раз среди позвоночных животных – партеногенез (или гермафродитизм) встречается экстремально редко (а бесполое размножение – вообще никогда).[95]

 

Честно говоря, весьма забавно читать такие гипотезы, где верующие дарвинисты пытаются объяснить сами себе, почему же такой чудовищно полезный признак, который даёт немедленное двойное преимущество (сразу +100% к приспособленности), тем не менее, не реализуется в популяциях организмов, размножающихся половым путем… И в то же время (те же самые) верующие дарвинисты убежденно рассказывают нам истории о том, как естественный отбор чутко замечает и кропотливо отбирает даже такие признаки, которые повышают приспособленность особи на 0.01% или даже на 0.001%.Например, появилось какое-нибудь дополнительное пятнышко на «шкуре» какого-нибудь очередного насекомого с защитной окраской, которое повышает его защиту еще чуть-чуть (на 0.01%). И верующий дарвинист убежденно говорит нам, что естественный отбор замечал такие пятнышки, и отбирал их. А потом еще и еще. И в результате, некоторые насекомые превратились примерно вот в такие шедевры маскировки (Рис. 33):

 

 

Рисунок 33. Очередной шедевр маскировки, который, согласно дарвиновской вере, появился путем «естественного отбора многих мелких изменений». Обратите внимание на ряд темных пятен на надкрыльях этого кузнечика, которые изумительно имитируют гниение листа растения.

 

И подобные увлекательные сказки дарвинисты рассказывают нам, в то время как реальные факты говорят о том, что естественный отбор может в упорне замечать даже такие возможности, которые повышают приспособленность особей не то что на гипотетические 0.01%, но даже на совершенно реальные 100%(что в 10000 раз больше). Причем такое преимущество в случае перехода к бесполому размножению реализовалось бы немедленно. Но что-то не торопится естественный отбор исполнять свои прямые обязанности даже в этом случае. Что уж тогда говорить о гипотетических 0.01% преимущества.

 

Вообще, с помощью «королевы эволюционных проблем» можно довольно легко опровергнуть всю теорию естественного отбора (или хотя бы поставить её под очень большое сомнение), несмотря на большое число гипотез, пытающихся «вытащить» дарвинизм из этого «эволюционного скандала». Для этого достаточно вспомнить не о чисто бесполом размножении, а о возможности чередования полового и бесполого поколений (метагенез) или о возможности чередования полового и партеногенетического поколений:

1. Такой способ размножения сохраняет все предполагаемые плюсы полового размножения (которые предполагаются в сооветствующих гипотезах). Но при этом темпы размножения всё еще очень высоки. Даже при постоянном чередовании полового поколения с бесполым (или с партеногенетическим), темп размножения таких видов всё еще будет в 1.5 раза выше, чем у видов, размножающихся только половым способом. Потому что фактическое соотношение размножающихся особей (к неразмножающимся самцам) – будет 2:1 (одна половая и одна бесполая или партеногенетическая «самка» на одного самца), вместо 1:1 в «классическом» половом размножении.

2. При этом поколение бесполых (или партеногенетических) «самок» будет полностью«иммунно» к «засорению» своих рядов бесполезными самцами. Что делает известный «принцип Фишера», выдвинутый в оправдание соотношения полов 50:50 (которое наблюдается в природе для подавляющего большинства видов) - совершеннонепригодным в случае чередования полового и партеногенетического поколений.

«Принцип Фишера» состоит в том, что если в популяции преобладают самки, то в такой популяции становится выгодно быть самцом, потому что в этом случае самец имеет возможность передать следующему поколению гораздо больше своих генов, чем среднестатистическая самка. Поэтому в таких популяциях доля самцов в ходе эволюции должна постепенно повышаться. Вплоть до того момента, пока соотношение полов не станет 50:50. Потому что при более высоком соотношении самцов, быть самцом становится уже не выгодно – среднестатистическая самка в любом случае оставит своё потомство, в то время как не каждый среднестатический самец сможет оставить свое (из-за конкуренции между самцами). Вот поэтому, согласно «принципу Фишера», соотношение полов у подавляющего числа видов оказывается равным (50:50), несмотря на то, что для популяции в целомтакое соотношение полов не является выгодным. Ведь чем выше в популяции доля самок, тем быстрее такая популяция способна наращивать численность.

Однако при чередовании поколений, соотношение «полов» в популяции следующее: 1 бесполая «самка» : 1 половая cамка : 1 cамец. Такое соотношение полов будет эволюционно стабильным,так каксамцы не могут «проникнуть» в бесполую (или партеногенетическую) часть популяции (и нарастить там свою долю). Что полностью снимает аргументацию «принципа Фишера». Тем не менее, темпы размножения такой популяции всё еще будут в 1.5 раза выше темпов «чистого» полового размножения.

3. Более того, если половые самцы и самки будут являться гаплоидными, то на этой (гаплоидной) стадии мог бы происходить эффективный очищающий отбор, что позволило бы таким популяциям вообще не накапливать груз вредных мутаций, избавляясь от таких мутаций сразу же, по мере их появления.

А для эффективного избавления от слабо-вредных мутаций в популяциях таких видов были бы задействованы точно такие же механизмы, которые существуют в любой половой популяции, теоретически считаясь «преимуществами полового размножения».[96] Единственным отличием здесь будет то, что эти механизмы в данном случае будут осуществляться не в каждом поколении, а через одно.

И вот такой способ существования вида обеспечил бы темп его размножения в1.5 раза выше скорости размножения любого «классического» полового вида.

 

Тем не менее, чередование половых и бесполых поколений в природе – это весьма экзотический способ размножения, который практикуется сравнительно малым числом биологических таксонов. В то время как в рамках дарвинизма, размножение путем чередования половых и бесполых (или партеногенетических) особей, по идее, должно безраздельно господствовать в живой природе (над просто половым размножением). По этому поводу можно даже переформулировать «королеву эволюционных проблем» соответствующим образом – почему в природе настолько мало распространено не только бесполое размножение или партеногенез, но даже чередование полового поколения с бесполым (или партеногенетическим)?

Хотя, казалось бы, эволюционное возникновение описанной схемы размножения является не слишком сложной задачей. Например, среди позвоночных животных существует несколько десятков партеногенетических видов (примерно 0.1% от общего числа всех видов позвоночных животных). Партеногенез установлен у отдельных видов рыб, амфибий, рептилий и даже птиц. Некоторые виды ящериц вообще размножаются только партеногенетически. У других видов позвоночных, несмотря на преобладание партеногенетического размножения, тем не менее, регулярно появляются и самцы, и осуществляется половой способ размножения. А у третьих видов (партеногенетических) позвоночных животных – наоборот, преобладает обычный половой процесс, но партеногенез, тем не менее, наблюдается или эпизодически, или в случае крайней необходимости (например, при отсутствии половых партнеров).

Казалось бы, эти факты указывают на то, что никаких особенных препятствий для эволюционного перехода к партеногенетическому размножению, или к размножению со сменой партеногенетического и обычного полового поколений – не имеется. И мы должны были бы наблюдать такие виды в изобилии. Однако мы наблюдаем то, что наблюдаем – крайнюю редкость подобных форм размножения в природе, несмотря на их (теоретически) огромную эффективность в сравнении с обычным половым размножением.

Впрочем, эту тему следует подробно рассмотреть где-нибудь в другом месте. Сейчас же мы пока просто описываем возможные скорости (воображаемой) эволюции в зависимости от силы естественного отбора.

 

Второй пример, когда особь могла бы обеспечить себе двойное преимущество в размножении (или даже тройное и четверное) – это знаменитые лососи. Как известно, почти все виды тихоокеанских лососей (род Oncorhynchus) запрограммированно погибают сразу же после первого размножения. Например, такие представители этого рода, как горбуша, кета, кижуч, нерка и чавыча[97] массово гибнут после первого же нереста в период от нескольких дней до двух-трех недель. Этим данные виды лососей резко отличаются от своего близкого родственника и соседа – от стальноголового лосося (Oncorhynchus mykiss), который после первого размножения массово помирать даже и не думает, а продолжает жить и размножаться (в следующие сезоны размножения).

Такое странное, массовое и явно генетически запрограммированное «харакири» целого ряда видов тихоокеанских лососей, конечно, не может не вызывать удивление. А если говорить прямо – вообще опровергает эволюцию по сценарию преимущественного выживания более приспособленных. Потому что в рамках теории, где преимущественно выживают более приспособленные особи, не может закрепиться такой признак, который приводит к запрограммированной гибели этих особей. В рамках дарвинизма, легко можно представить себе вынужденную смерть организма, от каких угодно естественных причин (например, от истощения после размножения). Но нельзя представить в рамках этой теории возникновение специальной генетической программы, которая в какой-то момент включается, и гарантированно убивает организм. Ибо невозможно представить признак, более вредный для организма, чем запрограммированная смерть этого организма. Поэтому наличие специальных генетических программ, приводящих к гарантированной смерти, нельзя объяснить в рамках теории выживания более приспособленных. Тем не менее, массовая гибель тихоокеанских лососей выглядит именно так, как будто эта гибель генетически запрограммирована.

В этом смысле интересно, что еще один вид тихоокеанских лососей – сима (Oncorhynchus masou) тоже массово погибает сразу после первого же размножения. То есть, в этом отношении данный вид почти копирует других своих тихоокеанских коллег. Но в отличие от полных «камикадзе», особи симы погибают всё-таки не все. Некоторые особи благополучно переживают первое размножение. И в этом случае, такие особи потом участвуют в размножении второй раз.

Но ведь если некая особь не погибнет (запрограммированно) сразу после первого размножения, а размножится еще и второй раз, то это значит, что она оставит после себя ровно вдвое больше потомков, чем её «одноразовые» конкуренты. Это и есть то самое 100%-ное преимущество, которое получит такая («двуразовая») особь. Если этот признак окажется наследуемым, то это должно привести к тому, что сима (O. masou) из «одноразового» вида превратится в «двуразовый» вид всего за 20 поколений! Что конкретно для симы равняется примерно 60-80 годам. То есть, мы могли бы (в принципе) наблюдать буквально молниеносные эволюционные изменения биологических видов… если бы теория эволюции по дарвиновскому механизму была правдой, а не чисто теоретической спекуляцией.

Даже если предположить, что до второго цикла размножения будет доживать всего 10% взрослых особей (погибая от разных причин в течение года), то и тогда получается, что «двуразовость» лучше «одноразовости» на 100/10=10%. В этом случае практически полная замена «одноразовых» особей «двуразовыми» должна наблюдаться примерно за 100–150 поколений. Так почему же тихоокеанские лососи до сих пор запрограммировано дохнут в массовом порядке?

Примерно таким же чудаковатым образом ведет себя и семга (атлантический лосось, Salmo salar). В отличие от подавляющего большинства своих тихоокеанских коллег, семга не погибает (запрограммировано) сразу после первого нереста, а может размножаться неоднократно (так же как и уже упомянутый выше стальноголовый лосось). Однако лишь незначительная часть семги доживает до второго размножения. Потому что организм далеко не каждой семги выдерживает те нагрузки, которые семга добровольно возложила на себя в ходе собственного размножения. А именно, семга, зайдя в реку, полностью перестаёт питаться. Поэтому она вынуждена осуществлять весь нерест на своих «внутренних резервах». В результате, значительная часть особей истощается настолько, что гибнет сразу после первого нереста. Особенно в этом отношении достаётся той семге, которая заходит для размножения в реку очень рано, поэтому вынуждена торчать в этой реке (не питаясь!) чуть ли ни целый год, дожидаясь периода нереста, приходящегося на осень. Зачем семга при этом добровольно отказывается от еды, известно только самой семге.

И вот если истощенная рыба всё-таки не сдохнет сразу после нереста, а дотянет в живом виде обратно до моря, то там к ней снова приходит аппетит. Семга быстро поправляется, и через год может направиться на следующий нерест.

Интересно, насколько бы повысилась приспособленность семги, если бы какая-нибудь мутантная особь наконец «догадалась», что и в реке тоже можно питаться. Тем более что сама семга в молодости занимается именно этим делом (в этой же самой реке на протяжении 1-3 лет). И тем более, что в природе существуют многочисленные пресноводные популяции семги, которые живут в пресных озерах всю свою «сознательную жизнь», и в этой пресной воде не теряют аппетита.

Понятно, что если бы какая-нибудь семга начала питаться прямо в процессе своего «великого похода к нерестилищу», то это бы повысило приспособленность семги достаточно заметным образом, чтобы такие особи стали вытеснять не питающихся особей в ходе естественного отбора. И в результате, этот биологический вид мог бы эволюционно измениться. Именно так и должно быть в том воображаемом фантастическом мире, в котором эволюция более приспособленных, действительно, существует. Но мы с Вами живем в реальном мире, где семга остаётся семгой.

 

Вообще, в отношении «одноразового размножения», нашей любимой эволюции можно было бы широко развернуться при желании. Ведь такими «одноразовыми» являются далеко не только лососи. А еще и многие головоногие моллюски. Считается, что кальмары, каракатицы и осьминоги (за исключением аргонавтов) – тоже все «одноразовые» (Несис, 2005:135). Во всяком случае, подавляющая их часть.

Это просто удивительная расточительность. Ведь головоногие моллюски являются одними из самых высокоорганизованных живых существ. А некоторые еще и одними из самых высоко интеллектуальных животных. Головоногих моллюсков часто так и называют – «приматы моря». И вот представьте себе, что этот «примат моря» рос-рос, рос-рос, и вырос, например, в тихоокеанского осьминога, размером около 2 метров и массой около 30 кг (!) для того, чтобы в первый раз размножиться… и вскоре после этого умереть!

Это всё равно, как если бы человек копил на дорогую машину в течение 10 лет, наконец, накопил бы на неё, приобрел в дорогом салоне, потом покатался бы один день (!) и после этого… сразу сдал в утиль.

Однако в отношении человека такое поведение всё же возможно. Может быть, этот человек просто большой чудак. Но как понять такой удивительный признак в рамках теории естественного отбора? Казалось бы, если уж ты сумел пережить всех своих многочисленных братиков и сестер, погибших на самых разных стадиях взросления (в основном, на стадии самой маленькой мелюзги), то теперь ты (достигший почти вершины пищевой пирамиды), просто обязан размножаться «до упора», пока смерть по независящим от тебя обстоятельствам не прекратит этот процесс размножения. То есть, если уж сумел вырасти таким большим и сильным, то в рамках дарвинизма, должен теперь заниматься копированием собственных «эгоистичных генов» так долго и так много, насколько это вообще возможно. Однако нет. Лососи, осьминоги, кальмары и каракатицы, видимо, просто не слышали о дарвинизме. Поэтому запрограммировано дохнут сразу после первого размножения.

В растительном мире таким же порочащим дарвинизм образом жизни занимается широко известный бамбук. Он может долго расти и размножаться вегетативным способом. И в результате сильно разрастается. Но стоит ему только зацвести (один раз в несколько десятков лет!), как все надземные части этого растения «дохнут» сразу после этого (первого) размножения. А поскольку бамбук имеет привычку зацветать очень дружно, то таким образом можно за один раз лишиться сразу целой бамбуковой рощи. И это весьма удивительно в рамках концепции биологической выгоды. Ведь получается, что после своего первого и единственного полового размножения, бамбуковые рощи… дружно освобождают все территории, которые они успешно захватили (победив всех конкурентов). И теперь лишь воле случая предстоит решить дальнейшую судьбу этих территорий. Причем не факт, что в жестокой конкуренции здесь снова победят потомки именно исходных растений (которые здесь росли раньше), а не какие-то другие. Отсюда можно сделать вывод, что бамбук (род растений, включающий более 100 видов) появился как угодно, но только не при участии пресловутых «эгоистичных генов» Докинза. Ибо с позиций «эгоистичных генов», уже захваченную территорию (с ресурсами, позволяющими плодить и плодить новые копии «эгоистичных генов») - добровольно терять такую территорию (начиная всё сначала) - просто верх безумия.[98]


mylektsii.ru - Мои Лекции - 2015-2018 год. (0.011 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал