Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






В принципе, люди съедобны – хотя тут все сложно. 5 страница




Интересно, подумала Сэмпл, она теперь тоже относится, по умолчанию, к низшему классу? Да, скорее всего. Но она вовсе не собиралась вставать на колени и униженно падать ниц. Ей и так уже столько раз приходилось стоять на коленях перед этим уродом с собачьей башкой – вопреки собственной воле и утончённому вкусу, – что у неё разнилось стойкое отвращение к этой позе. В приложении к себе, понятно. Не для того она выбиралась из царского павильона, чтобы опять унижаться. Все. С неё хватит.

– Время до пуска: пятьдесят секунд. Отсчёт пошёл.

Даже Сашеп приподнялась на четвереньки и поползла вслед за отступающей толпой. Сэмпл, которая просто стояла на месте, решая, что делать, вдруг обнаружила, что находится уже чуть ли не в первых рядах зрителей.

– Время до пуска: сорок секунд. Отсчёт пошёл.

Она чувствовала, как страх пропитывает толпу, но сама твёрдо решила не поддаваться. Отойти подальше от бомбы значило подойти ближе к Анубису, а это её не устраивало никак.

– Время до пуска: тридцать секунд. Отсчёт пошёл. Всем горожанам из низшего класса надлежит упасть ниц.

К удивлению Сэмпл, подавляющее большинство из толпы бухнулось на колени.

– Двадцать девять… двадцать восемь…

Она-то думала, что низший слой общества в Некрополисе всё-таки более непокорный. Даже в этой мутной трясине религиозных репрессий и нищеты должен был сохраниться хотя бы какой-то мятежный дух: старой доброй анархии или пьяного большевизма. Уж на что Сашеп мерзкая шлюха, но ей хотя бы хватило наглости бросить Сэмпл вызов. Однако, похоже, такое здесь – редкий случай.

– Двадцать семь… двадцать шесть…

Теперь трубы трубили без умолку, создавая пронзительный шумовой фон для гремящего голоса.

– Двадцать пять… двадцать четыре… на счёте «двадцать» всем надлежит преклонить колени перед мощью божественного Анубиса.

Теперь голос звучал нараспев, словно служил литургию. Похоже, Анубис – или, может быть, не Анубис, а хранитель снов – решил, что большой взрыв должен пройти в атмосфере религиозного благоговения.

– Двадцать…

Теперь на коленях стояли все.

– Девятнадцать…

Сэмпл была одной из очень немногих, кто остался стоять.

– Восемнадцать…

– Да ебись оно все конём.

– Семнадцать… шестнадцать…

Теперь, когда все пали ниц, Сэмпл сумела как следует разглядеть хромированный обелиск со священной атомной бомбой Анубиса на вершине.

– Пятнадцать. Славься, великий наш господин Анубис.

Небесный хор подхватил восходящую атональную каденцию и глухой рокот органа – кажется, это был Бах – смешался с пронзительным рёвом труб.

– Четырнадцать… тринадцать… двенадцать…

Сэмпл решила, что с неё хватит. Пора сделать хоть что-нибудь. Вместо того чтобы тупо стоять по колено в распростёртых ниц плебеях. Пойти против течения. Противопоставить этому всеобщему некропольскому сумасшествию своё собственное безумие. Индивидуальное.



– Одиннадцать. Велик и могуч господин Анубис и мощь оружия его.

Сэмпл сдвинулась с места и направилась в сторону обелиска, стараясь не наступать на лежащих ничком верноподданных.

– Десять… девять… восемь… семь…

Сэмпл уже приближалась к концу раболепно валяющейся толпы. Она ускорила шаг. Ей хотелось быть один на один с бомбой.

– Шесть… пять… четыре…

На счёт «три» Сэмпл резко остановилась. До обелиска было ещё далеко, но она хотя бы выбралась из толпы. Она расправила плечи, выпрямилась в полный рост и раскинула руки. Божественная Атомная Бомба может взять её, если посмеет. И к чертям радиацию.

– Два… один…

– Пуск!

В первую наносекунду была только точка ослепительно яркого света.

Но она выросла в шар космического огня, как будто в воздухе вспыхнул кусочек солнца. Глаза обожгло даже сквозь тёмные стекла защитной маски. Сэмпл почувствовала, как лучи радиации пронзают её насквозь. Казалось, ещё немного – и её расщепит на молекулы. В сиянии этого нового солнца мышцы стали почти прозрачными, и кости просвечивали насквозь, как будто налитые тусклым красным огнём. Чудовищный солнечный ветер грозил разнести тело Сэмпл на атомы и отбросить её обратно в Большую Двойную Спираль, но Сэмпл было уже не страшно. Все равно фишки лягут, как лягут. Тем более что ей не было больно или хотя бы неприятно. Эта взвихрённая пляска протонов, нейтронов и электронов… никогда в жизни – и в смерти – Сэмпл не испытывала ничего подобного. Это стоило всего, что она пережила раньше и что ей ещё предстоит пережить. Это было как бесконечное благословение, когда ты всем своим существом соприкасаешься с необъятной вселенной.



– О! Нет! Да! О нет! Так не бывает! Не верю! Это непостижимо!

А потом был обжигающий жар. И Сэмпл сбило ударной волной.

 

* * *

 

Эйми Макферсон тихонько вскрикнула. На секунду её ослепил белый свет. Такого с ней ещё не было – здесь, в Посмертии. Что это? Мигрень? Опухоль мозга? Лопнул сосуд? Но на её совершённых Небесах не может быть ничего такого. И вдруг она поняла: это был копирэффект от Сэмпл. Словно в подтверждение этой догадки, мощный наплыв ощущений захлестнул её всю, так что она согнулась пополам и выдавила тихий стон:

– О го…

Она хотела сказать: «О господи», – но поскольку была сильно обижена на Отца Небесного и вроде как составляла ему оппозицию, то не могла произнести его имя, даже в такой критической ситуации.

Монашки, сопровождавшие Эйми в прогулке по открытой террасе, подбежали к своей предводительнице, все из себя встревоженные. Мультяшные птички испуганно вспорхнули и воздух, а маленький крылатый Пегас нервно заржал. Одна из послушниц хотела было обнять Эйми, чтобы как-то её утешить, но побоялась – из чувства трепетного почтения, граничившего с благоговением.

– Матушка Эйми, вам плохо?

На самом деле ощущения, захватившие Эйми, были даже приятными, но она вовсе не собиралась ставить об этом в известность своих монахинь.

– Нет, мне не плохо… единственное, мне бы очень хотелось узнать, а что сейчас делает моя сестра.

 

* * *

 

Джим аж подпрыгнул от неожиданности. Встретить Дока Холлидея в этом юрском болоте – уж чего-чего, а такого он не ожидал совершенно, хотя позднее узнал, что Док способен бывать в любом времени и любом месте, когда и где ему хочется, а иногда – в двух или трёх местах одновременно.

– Какого…

Док приложил палец к губам:

– Тише, малыш. А то тебя в доме услышат.

– Какого чёрта ты делаешь в этом болоте? – прошептал Джим.

Док был одет по-походному. Его высокие сапоги были покрыты коркой засохшей грязи, а на длинный дорожный плащ налипли водоросли и тина. На бледном лице – трёхдневная щетина. И судя по мутноватому взгляду, Док мучился вялотекущим кумулятивным похмельем. Он сурово взглянул на Джима:

– Пытаюсь вытащить тебя из дерьма, куда ты едва не вляпался. По неведению.

Джим нахмурился в замешательстве:

– Из какого дерьма? Ты о чём?

– Из того дерьма, в которое ты едва не вляпался, – терпеливо повторил Док и показал на окно, на сцену у камина с участием двух извращенцев. – Парень, которому спину режут, это ты, только старше, правильно?

Джим кивнул:

– По крайней мере он очень похож на меня.

Кажется, Док уже начал терять терпение.

– Это ты. Уж поверь мне на слово.

– Это действительно я или это какой-то другой я?

Док сдвинул шляпу на затылок и кисло взглянул на Джима:

– Умника из себя строишь, мальчик?

– Я просто спросил.

– Это ты. Ты уж как-нибудь с этим смирись.

– А кто эта женщина?

– Это Сэмпл Макферсон.

Джим не смог удержать улыбки.

– Ты хочешь сказать, её инициалы – S и М[40]?

А ты разве её не знаешь?

– Кажется, нет.

– То есть ты с ней ещё не встречался?

– Я просто не помню. Я вообще мало что помню, но её я бы запомнил. Наверное.

Док на секунду задумался:

– Значит, ты встретишься с ней потом. А может быть, и не встретишься. Твои альтернативные судьбы так перепутаны, что там сам чёрт ногу сломит.

– Так что насчёт того дерьма, куда я чуть не вляпался?

– Я думал, что ты уже кое-что соображаешь. Но похоже, что нет.

– А что я должен сообразить?

– Что это не самая лучшая мысль: встречаться с собой из будущего. В большинстве случаев все это заканчивается плачевно для тех, кто рядом, и очень плачевно для двоих непосредственных участников.

– Иными словами, нам надо отсюда смываться?

– И побыстрее, малыш. Ноги в руки – и бегом.

– В смысле – нот так вот и побежим по болотам? Или может, дематериализуемся? Или что?

Док вздохнул:

– Фантазия у тебя скудная, надо заметить. Мы уплывём на лодке. На моторной лодке. Она у меня спрятана под деревьями.

– Моторная лодка?

– Ну да. А у тебя с этим проблемы? Тебя мутит или что?

Джим покачал головой:

– Просто здесь кругом – вьетконговцы.

Док нахмурился:

– Только не говори мне, что они тебя видят. Они ведь не видят, правда?

– Нет, меня они не видят. Я просто подумал, что, может, они тебя видят.

Взгляд Дока сделался жёстким.

– Ты что, пытаешься меня оскорбить?

Джим поспешил сменить тему. У него было стойкое ощущение, что они с Доком говорят на разных языках, так что он счёл за лучшее придерживаться в разговоре простых и нейтральных тем.

– Так что, идём к твоей лодке?

Док кивнул. Они с Джимом тихонько отошли от окна. Джим хотел оглянуться – последний, прощальный взгляд на странную сцену в доме, – но Док покачал головой:

– Лучше не надо.

– А то что? В соляной столб превращусь?

– Может быть, хуже.

Они осторожно прошли сквозь рощу доисторических деревьев, глядя по сторонам и прислушиваясь на предмет вьетконговцев или ещё кого-то, кто мог помешать их отъезду. Когда они проходили мимо ржавого остова автомобиля, Джим вопросительно посмотрел на Дока:

– Я одного не пойму.

– Чего именно, мой юный друг?

– Зачем тебе всё это надо? Почему ты мне помогаешь?

Похоже, Док удивился.

– Я подумал, что после всего, что ты для меня сделал, я должен, в порядке любезности, что-нибудь сделать и для тебя. Когда один из этих безымянных зверей сказал мне, что ты направился в это Богом забытое место, не зная, что Старый Джим уже там, я подумал, что мне лучше пойти за тобой и проследить, чтобы тебя не покорёжило и не прибило.

Похоже, сегодня у Джима был день откровений.

– После всего, что я для тебя сделал? А что я для тебя сделал?

Док удивлённо приподнял брови, как будто ему до сих пор не верилось, что Джим не знает, о чём речь.

– Если кто-то вытаскивает Дока Холлидея из комнаты, где полно щиплющих ауру селенитов, обычно Док Холлидей не забывает такой услуги.

– Я спас твою задницу от щиплющих ауру селенитов?

Док ухмыльнулся:

– Ну да. Я уже думал, мне прямая дорога в Спираль, и вдруг элегантным пинком открывается дверь, и входишь ты с бластером в руках.

Джим вздохнул. Вот опять, в который уже раз, мир, где он оказался, терял всякую связь с реальностью. Отодвигался куда-то вдаль с головокружительной скоростью.

– Ты уверен, что это был я?

– Джентльмены обычно не ошибаются в таких вопросах.

– Насколько я помню, в последний раз мы с тобой виделись, когда ты выгнал меня из города.

Теперь уже Док озадаченно приумолк.

– Я тебя выгнал из города? А почему я этого не помню?

Джим пожал плечами:

– Ты сам мне однажды сказал. Время и память обманчивы.

– И как же, по-твоему, всё было?

– Мы были в городе, который вроде бы твой. Ты вышел из опиумного притона Сунь Ята, потом пошёл в бар. Потом вышел из бара и велел мне валить из города.

Док кивнул:

– Вполне в моём духе. А что было дальше?

– Сперва я стал возражать, а потом Долгоиграющий Роберт Мур предложил меня подвезти…

Похоже, Док даже не знал, кто это.

– Долгоиграющий Роберт кто?

– Старый блюзмен со связями в инопланетных кругах.

Док призадумался:

– Всё страньше и страньше, как говорил доктор Доджсон.

Теперь уже, как говорится, поздняк метаться.

– И что я сделал, когда ты стал возражать?

– Ты недвусмысленно продемонстрировал мне Пистолет, Который Принадлежал Элвису.

Почти как в тот вечер, о котором шла речь, Док распахнул плащ. Пистолет был на месте. В той же промасленной плечевой кобуре.

– Вот этот?

Джим кивнул:

– Вот этот.

– Ну, хоть что-то совпадает. И что же ты натворил, что я так разъярился даже в Зеркальном Дворце Сунь Ята?

– Лично я – ничего…

– Все так говорят.

– Эти трое вудушных богов, что ворвались в город в виде огненного шара…

Док нахмурился, хотя Джим ещё даже не договорил. Кажется, Дока пробило на кашель, но он сумел справиться с приступом. Когда же он выпрямился и заговорил, от его прежней похмельной мутности не осталось и следа:

– Ты ничего не выдумываешь, сынок? А то с богами Вуду шутки плохи.

Теперь уже Джим начал терять терпение.

– Я ничего не выдумываю. Их было трое. Данбала Ля Фламбо, Доктор Укол и Барон Тоннер…

– Иисус рыдает, мой мальчик. Ты что, рехнулся? Не произноси эти имена вслух, никогда. Нам эта троица здесь не нужна. У вудушных богов есть одна отвратительная привычка: они приходят, когда их зовут. – Док насторожённо огляделся, как будто ждал, что нечестивая троица сейчас появится прямо из воздуха. – Хотя Доктор Укол и так тут часто бывает. Я даже боялся, что мы с ним встретимся по пути сюда. – Док оглядел горизонт. – На самом деле я бы не удивился, если бы сейчас показался один из его катафалков. Джим тряхнул головой:

– Я уже вообще ничего не понимаю.

– Да, наверное, не понимаешь.

– Доктор Укол ездит на катафалках?

– Да на чём он только не ездит, лишь бы колёса катились. Хотя, насколько я знаю, старые «роллс-ройсы» – его любимое средство передвижения.

Док постоял ещё пару секунд, но ничего не случилось, и он взял Джима за руку:

– Пойдём к лодке. У меня там бутылка припрятана, кстати.

Моторная лодка оказалась внушительным тяжеловесным катером из 1930-х годов. Док прошёл чуть вперёд, чтобы первым подняться на борт. Катер слегка покачнулся, но Док быстренько его выправил. Когда Джим уже собирался ступить на палубу вслед за Доком, на западном горизонте показался какой-то свет, белый с красноватым отливом всполох, пробудивший какое-то непонятное беспокойство в душе у Джима. Держа в голове давешний разговор о вудушных богах, он быстро взглянул на Дока, который пытался завести мотор.

– Что это было?

Док оставался спокойным, как слон. Он повернул ключ зажигания, и мотор с рёвом включился.

– Похоже на ядерный взрыв в каком-то соседнем пространстве.

– Ядерный взрыв?

– Да ты не волнуйся. На нас это не отразится.

Но Джим продолжал волноваться:

– Ядерный взрыв?

– Ну, у каждого свои тараканы.

– Это мне просто кажется или тут что-то вышло из-под контроля?

– Мой юный друг, тут ничего не выходит из-под контроля, поскольку никогда под контролем и не было. И не только тут, кстати. Просто в посмертии очень людно, и все это как-то заметнее. – Он указал на швартов. – Команда «отдать концы». Сделаешь?

Джим, разумеется, сделал, после чего плюхнулся на сиденье рядом с Доком. Когда они выбрались из-под деревьев и вышли в «открытое болото», Док достал из-под сиденья обещанную бутылку бурбона, отпил прямо из горлышка и передал Джиму:

– Вот, глотни, юный Моррисон. Сдаётся мне, вовремя мы тебя вытащили. А то мне даже страшно подумать, что могло случиться, если бы ты и ты встретились лицом к лицу.

Джим с благодарностью взял бутылку.

– И мне ещё кое-что непонятно.

Док повернул катер чуть в сторону, объезжая маленькое стадо кормящихся диплодоков.

– И что же?

– Что это за человек, весь покрытый пчёлами?

Док моргнул, как будто Джим задал донельзя дурацкий вопрос.

– Ну, просто такой человек, весь покрытый пчёлами. Пчеловек называется. Многие держат таких пчеловеков.

– А зачем?

Теперь Док посмотрел на Джима как на законченного идиота:

– Чтобы мёд в доме был, зачем же ещё?

 


mylektsii.ru - Мои Лекции - 2015-2018 год. (0.015 сек.)Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав Пожаловаться на материал