Студопедия

Главная страница Случайная страница

КАТЕГОРИИ:

АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатикаИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторикаСоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансыХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника






Глава 15. До утра я сижу на улице неподалеку от дома




 

До утра я сижу на улице неподалеку от дома. Снова и снова прогоняю в уме план, который мы с Амадором придумывали несколько месяцев.

Эрл давно хочет меня убить. Чувствует, что теряет надо мной власть и, чем крепче сжимает кулак, тем быстрее я ускользаю сквозь пальцы. Знает, что рано или поздно я заберу Ким и свалю. Побег я планирую уже пару месяцев. Точнее уже много лет, но сам план начал осуществляться несколько недель назад.

Пора.

Вот только наутро попасть обратно в квартиру не получается. Эрл запер все замки, а просить Ким выбраться из дома, чтобы впустить меня, слишком рискованно. Всю ночь она сидела у окна нашей спальни, смотрела на меня и старалась не уснуть. Но к четырем утра сон ее все-таки одолел.

Едва солнце окрашивает горизонт ярко-оранжевыми полосками, я тихонько стучу в окно. Эрл прохрапит еще пару часов. Не будь на окне решеток, я бы уже забрал Ким, но теперь придется за ней вернуться. Амадор будет ждать.

Ким поднимает голову, сонно моргает и приоткрывает окно, но я жестом ее останавливаю и шепчу:

- Не надо. Он может проснуться.

- Ничего подобного. Пойду, открою дверь.

- Нет. Все в порядке. Тем более домовладелица может вызвать полицию. Мы с Амадором договорились о встрече.

Ким проталкивает сквозь щель пальцы, и я крепко их сжимаю.

- Ким, она настоящая.

- Говорила же, - улыбается сестра.

Я еле слышно смеюсь:

- Было дело.

- Ты должен ей сказать.

- Что сказать?

- Что ты ее любишь.

- Ага. – Босой ногой я выбиваю камень из-под ящика. – Я угрожал ее изнасиловать. Сомневаюсь, что она захочет услышать от меня признания в любви.

- Я все видела. И знаю, почему ты так поступил. Разреши мне пойти с тобой!

- Он может проснуться, солнце. А я не хочу, чтобы ты оказалась между двух огней. К тому же мне еще нужно кое-что доделать. Я обязательно за тобой вернусь.

- Вот, держи. – Ким открывает окно пошире и передает мне чистую футболку, ботинки, носки и куртку.

- Спасибо. Вернусь, как только смогу. Мы почти закончили с машиной.

Сестра кивает. Эрл ее пугает, но боится она не за себя. Я отворачиваюсь, чтобы уйти, но в затылке покалывает, поэтому я останавливаюсь:

- Если со мной что-нибудь случится, свяжись с Амадором. – Опять беру ее за руку. – Он знает, что делать.

Ким снова кивает.

Я ухожу, понимая, что в квартире чересчур тихо. Что-то не так. Грядет что-то очень-очень плохое.

Проходит почти целый день. Мы с Амадором практически починили машину. Остается только достать вентиляторный ремень, а ближайший магазин запчастей закрыт.

Но это ничего. В голове бьется мысль, что нужно еще раз увидеть Датч во плоти. Я должен ее найти. Должен хотя бы попытаться все объяснить. Одна беда – никогда в мечтах я не обращал внимания на адрес.



Я иду в библиотеку, сажусь за первый же свободный компьютер и начинаю искать. Все по-настоящему. Ее имя. Смерть матери в родах. Сестра. Отец. Дядя. Конченая мачеха. Все-все по-настоящему.

Они живут в Хайтс. Это я уже знаю. Знаю каждый уголок и каждую щель в ее доме. Знаю, что находится вокруг, где она училась ездить на велосипеде. С кем дружит, что любит есть, с кем встречалась и даже с кем успела переспать. Не знаю только долбаного адреса.

В конце концов я нахожу какой-то адрес, но беспокойство продолжает зудеть. Весь день прошел странно, как будто во вселенной что-то сдвинулось.

Чувствую, что должен идти. Закрываю глаза и ищу Датч. Она с друзьями. Похоже, все в порядке, пока не появляюсь я. Заметив меня краем глаза, Датч напрягается, поэтому я ухожу. Но если дело не в ней, то в чем?

Ким! Я резко выпрямляюсь. Он бы не стал. Наверняка бы не стал.

Бросаюсь на улицу и всю дорогу до дома бегу. Но там уже никого нет. Эрл упаковал чемоданы и свалил вместе с Ким. Домовладелица отчаянно колотит в дверь. На голове клоками торчат обесцвеченные и сухие, как солома, волосы. Женщина оборачивается, но я прячусь. Она меня не видит. Открывает дверь. Я жду, когда она войдет в квартиру, и только потом осмеливаюсь подобраться ближе. Внутри нет ничего, кроме обычных следов. Разбросанный мусор. Старый носок. Футболка. Внезапно я застываю. В стене дыра. Значит, там последние фотографии. Одни из самых жутких. После того раза я выздоравливал почти две недели.



От желчи дерет горло. Эрл ее забрал. Сотни раз он угрожал убить Ким, если я брошу ему вызов, а я не верил.

Пока домовладелица меня не увидела, я выхожу на улицу через заднюю дверь, но уже через пару метров падаю на колени и задыхаюсь. На глаза наворачиваются слезы. Я хватаюсь обеими руками за голову и делаю то, что делаю крайне редко. Плачу. В груди болит от тяжелых, глубоких рыданий. Так продолжается несколько долгих минут. Хочу кричать во всю глотку. Нет. Хочу убивать.

От эмоций меня с ног до головы трясет, но я беру себя в руки. Теперь у меня только одна цель. Эрл сдохнет. Если хоть пальцем ее тронул, сдохнет.

Понятия не имею, куда бежать, но все схроны Эрла я знаю как свои пять пальцев. Первым делом иду в бильярдную. Потом – в два его любимых бара и домой к его подружке. Все без толку. Когда солнце почти за горизонтом, я побывал везде, где только мог.

Остается сбегать по друзьям Эрла. А друзья у него есть. Два. Может быть, три. В общем, больше, чем у меня.

Я иду по самой жуткой части города к отстойному отелю в конце Сентрал и вдруг чувствую, что меня преследуют, но не оборачиваюсь. Примерно в миле отсюда узнаю звук полицейской сирены. Думаю побежать, потому что копы в машине так и лучатся нетерпением. Я чувствую, как по их венам ртутью струится адреналин. Они ищут именно меня. Ума не приложу, откуда, черт возьми, они знают, как я выгляжу и кто я такой. Но беспокойство, которое не отпускало целый день, начинает расти. Сомнений больше нет. Происходит что-то очень нехорошее.

Еще две секунды, и я бы сорвался с места, но вдруг из переулка впереди, куда я и собирался бежать, выскакивает еще одна патрульная машина.

Я притормаживаю, намереваясь броситься в другую сторону, но со стоянки слева под визг покрышек ко мне мчится седан без опознавательных знаков. Глазом моргнуть не успеваю, как в меня уже целятся семь пушек.

Я в ярости. Нет у меня на это дерьмо времени. Я должен найти Ким.

До боли стиснув зубы, я поднимаю руки, опускаюсь на колени, а через секунду уже жую асфальт по милости самого резвого копа. Меня пожирает гнев.

Появляется детектив. Это дядя Датч. Роберт. Боб. Плевать. Именно он допрашивает меня в участке. Я молчу. Не подтверждаю и не отрицаю обвинения. Мне назначают государственного защитника, которого больше волнуют доступные бабы, чем клиенты. Уважение к работе он потерял давным-давно. Живет от выходных до выходных, когда наконец сможет нажраться в хлам и отыметь очередную зазнобу.

На ад его приговорили много лет назад, когда он пьяный за рулем сбил старика. Деда можно было спасти, но адвокат бросил его умирать прямо на дороге. Очень хочется свернуть ублюдку шею. Отправить его в преисподнюю пораньше. Но я терплю. Только потому, что, каким бы подонком он ни был, он – мой единственный шанс отсюда выбраться.

Меня обвиняют в убийстве. Эрла Уокера забили до смерти бейсбольной битой, затолкали в багажник его же консервной банки и подожгли. У копов есть показания свидетеля – Сары, подружки дефис банкомата Эрла, которая никогда его не любила, зато охренеть как боялась. Плюс в кармане моей куртки, которую передала через окно Ким, нашли кольцо Эрла. От такого уже не отмыться.

Самое страшное – детектив Боб знает, что я этого не делал. Знает, но против улик не попрешь. А все они указывают на меня.

Хочу хоть что-нибудь узнать о Ким, но не осмеливаюсь. Если она была с Эрлом, если ее тоже убили, на меня повесят еще одно убийство. Поэтому я разыгрываю роль Александра. Глаза в пол. Рот на замок.

Иногда мне интересно, кто на самом деле убил монстра. Впрочем, до лампочки.

Я в тюрьме уже неделю, когда приходит Амадор. С ним Ким, и от облегчения я чуть не теряю сознанию. Умница. Все сделала, как я велел.

Они оба переживают. У Амадора кишки в узел завязываются от беспокойства. А у Ким так опухли от слез глаза, что едва открываются. Под глазами – темные круги из-за недосыпания. Выглядит она так, будто ее били. Охранник косится на Амадора. Думает, не он ли над ней поиздевался.

Ким держит телефонную трубку и кладет свободную руку на стекло. Я тоже. По ее щекам текут слезы.

- Я этого не делал.

Она фыркает и награждает меня сердитым взглядом. Да уж. Такие взгляды ей удаются хреново.

- Я знаю, болван. Ты должен им все рассказать.

- Детектив, который занимается делом, в курсе, но улики против меня. Он ничего не может сделать.

Сердце Ким пускается вскачь.

- И что это значит?

- Ким, о тебе они не знают. Никто не знает, что у меня есть сестра. Меня спрашивали о родственниках. Спрашивали, были ли другие дети. Я сказал, что у Эрла был только я. Видимо, Сара тоже о тебе не упоминала. Ты ничего никому не должна говорить. И тебе нельзя сюда возвращаться.

- Что? Нет. Нет-нет-нет…

- Солнце, передай трубку Амадору.

- Нет! – кричит Ким. Начинает паниковать, а это совсем на нее не похоже. Она всегда тише воды, ниже травы. – Рейес!

Амадор обнимает ее за плечи. Не для того, чтобы успокоить, а чтобы из-за нее их не выгнали. Отбирает у нее трубку, и Ким тут же хватается за пластмассовую столешницу. Пальцы такие же белые, как и сама пластмасса.

Амадор знает, что надо делать. Мы обсуждали это сотни раз.

- Позаботься о ней, - говорю я ему.

Он кивает:

- Все готово. С ней все будет путем.

Меня опять затапливает облегчением. Так сильно, что я дрожу с ног до головы и за это проклинаю себя, на чем свет стоит. Не нужно Ким видеть, что я не могу справиться с чувствами.

Говорить почти не о чем. Несколько месяцев назад мы с Амадором придумали, как забрать Ким у Эрла, и теперь все готово. Она будет жить в хорошей семье. Вернется в школу. А я как-нибудь раздобуду ей денег.

- Лады. Дай ей трубку. Ты знаешь, что делать дальше.

- Еще бы.

- Аммо, даже не знаю, как тебя…

- Не смей вываливать на меня это сопливое дерьмо. – В его глазах стоят слезы, но он изо всех сил с ними борется. – Я всегда тебя прикрою. Сам знаешь.

Я киваю:

- Если бы мог, я б тебя поцеловал. С языком и все такое.

Амадор смеется, и от этого по щеке стекает слеза.

- Поздновато спохватился. А ведь мы могли бы стать счастливой парой, pendejo[5].

Внезапно я понимаю, что у меня мокрое лицо.

- Я люблю тебя, старик.

- Я тебя тоже. Ты только выбирайся отсюда, ладно?

- Постараюсь, - вру я в ответ.

Вариантов не осталось. Признаваться в том, чего не совершал, только ради приговора помягче, я не стану. А отсидеть все равно придется.

Амадор передает трубку Ким. Она ничего не говорит. Лицо такое бледное, что сестра смахивает на призрака.

- Ты меня не знаешь. И больше никогда сюда не возвращайся.

Сказать хочется много. Например, что из-за меня ей больше никогда не причинят вреда. Никогда. Но слова не идут с языка, а в горле огромный ком.

Ким молчит. У нее дрожит подбородок. Наверное, даже если бы она захотела, то не смогла бы сказать ни слова.

- Я люблю тебя, - тихо говорю я.

И эти слова становятся последней каплей. Ким опять рыдает, и Амадору в прямом смысле слова приходится увести ее силой. Но она меня послушает. Не станет выходить на связь. Она намного сильнее, чем ей кажется.

Это была наша последняя встреча перед долгой-долгой разлукой.

 


mylektsii.ru - Мои Лекции - 2015-2018 год. (0.052 сек.)Пожаловаться на материал